На погранпост прибыл комендант с двумя водолазами.

— Мы следуем на место катастрофы. Вы и Иванов поплывете с нами, — обратился он к Майстренко. — Нужно будет найти судно, установить причины его гибели, найти тела погибших.

— А может, взять с собой и Ложникова, он ведь единственный, кто точно знает, где произошло несчастье.

— Если он хорошо себя чувствует, — не возражаю. Ложников неплохой подводник.

Майстренко разбудил Иванова и Ложникова, объяснил им задачу. Пограничники охотно начали собираться. Вскоре, проверив аппаратуру скафандров и запасшись кислородом, небольшая команда направилась в море.

Не прошло и часа, как быстроходный сторожевой катер приблизился, к месту катастрофы. Море было спокойно, чуть заметные волны колыхались, поблескивая кристалликами запутавшихся в них утренних лучей.

— Вот здесь, по-моему, мы спасли Ложникова, — отозвался все время молчавший Иванов.

— А вон там, — указал Ложников рукой на юг, — произошло несчастье.

Майстренко проверил координаты, доложил коменданту. Катер остановился. Пограничники одели скафандры, опустились в море и, сверкнув фонариками, поплыли. Впереди, легко управляя ластами, двигались водолазы, за ними — Иванов, в нескольких метрах позади — Ложников; комендант и Майстренко остались на катере.

В море на большой глубине бурлила своя жизнь, мелькали сотни морских обитателей. Мимо Иванова плыли скользкие медузы, метрах в десяти от него пронеслась какая-то огромная рыбина и, махнув большим хвостом, исчезла.

«Наверное, дельфин», — подумал пограничник, опускаясь ко дну. Возвышаясь над подводными скалами и морскими зарослями, показался силуэт какого-то судна. «Это и есть, вероятно, наш «Зоркий»…

Иванов, огибая скалу, устремился вперед. На ее выступе, зацепившись гимнастеркой за острый конец, шевелился, словно живой, утонувший пограничник, но Иванов не заметил его. Он торопился к судну.

«Зоркий» лежал между двумя скалами. Хвостовая его часть была разворочена. Водолазы, приплывшие к Иванову, сообщили на борт катера, что судно найдено. В открытом затопленном кубрике Иванов обнаружил человека, в нем он узнал капитана. Грудь его была прострелена.

Иванов окликнул Ложникова, но того возле «Зоркого» не оказалось. «Неужели заблудился? А может, попал в зубы какому-нибудь морскому чудовищу?» — подумал пограничник.

А Ложников в это время проплывал около скалы, которую не так давно обогнул Иванов.

Увидев шевелившегося на выступе скалы человека, он отшатнулся. «Неужели живой?» Заглянув в набрякшее лицо мертвого, Ложников тщательно осмотрел труп и, не найдя ни одной раны, облегченно вздохнул.

До его слуха донесся голос Иванова.

— Федя! Где ты? Ты слышишь меня, Федя!

Ложников включил подводный радиопередатчик, сообщил Иванову, где он, взял за ногу утопленника и направился к «Зоркому». У судна, на песке, он заметил тело капитана, его внимательно осматривали водолазы и Иванов.

— Где вы его обнаружили? — спросил он.

— В кубрике, — ответил Иванов. — И странно, он не утонул, его застрелили. На груди рваная рана.

— Да, это очень странно… А больше никого не нашли?

— Пока никого.

Возвращались домой печальные, угрюмые. Было много догадок, предположений, но никто не сомневался, что «Зоркий» был потоплен чужеземной подводной лодкой. По пути Майстренко заметил болтавшийся на волнах спасательный круг. Поймав его, пограничники долго рассматривали, многозначительно поглядывая друг на друга. На нем не было никакого знака…

На следующий день погибших похоронили. Возвращаясь с кладбища, Иванов сказал своему другу:

— Ты говорил, будто судно погибло не от мины, а оно, видишь, что получилось, даже капитана убили. Неужели ты не слышал стрельбы?

— Я был все время на палубе, но не слышал ни единого выстрела!.. Это просто загадочно. А спасательный круг без надписи «Зоркий» — разве это не загадка?

— Да и я об этом подумал. Ведь мог же на судно проникнуть диверсант и сделать свое дело?

— Мог, но как? — развел руками Ложников. — Нет, пробраться на «Зоркий» чужому человеку было просто невозможно.