В полночь была объявлена тревога. Пограничники заняли свои места. А берег спал, как будто ничего не случилось. Лишь море бушевало, как перед грозой: в густой темноте оно переливалось причудливыми барашками, пенилось.

Начальник погранпоста Майстренко сказал стоявшему у наблюдательного пункта старшине Иванову:

— Со сторожевым судном «Зоркий» случилось несчастье. Какое именно, не известно, после получения радиограммы связь с ним прервалась. Вы должны возглавить команду и оказать помощь пострадавшим.

— Слушаюсь! Прикажете идти?

— Исполняйте.

Иванов ушел.

Вернувшись в канцелярию, Майстренко еще раз прочитал радиограмму, переданную с «Зоркого». Там было только два слова: «Тонем, спасайте».

Он недоуменно пожал плечами: «Что могло случиться с судном? Налетело на риф?».

Мысли Майстренко оборвал резкий звонок телефона. Звонил начальник соседнего погранпоста, сообщил, что в море появилась иностранная подводная лодка. Отмеченные ориентиры указывали на то, что она направилась в район, в котором курсировал «Зоркий».

Обо всем случившемся Майстренко доложил погранкоменданту, спросил совета, что делать.

— Спасайте потерпевших, усильте наблюдение за морем и воздухом, — приказал погранкомендант.

Море не утихало. Оно подбрасывало катер рвавшимися из пучины волнами, обрушивалось на него своей тяжестью…

Иванов, напрягая силы, уверенно вел катер по заданному курсу. Мотор работал четко, это радовало пограничника, но на сердце было неспокойно — ведь в беду попали товарищи и его лучший друг Федор Ложников.

Впереди, кроме бушующих волн, ничего не было видно. Выплывшая из-за туч луна осветила море. Среди пенившихся барашков вдруг показался человек. Он взмахнул рукой и снова исчез в волнах.

— Товарищ старшина, в море человек! — доложил Иванову моторист.

— Вижу! Право давай!

Навели прожектор. Катер рванулся вперед, но волны, вздымавшиеся одна за другой, преграждали путь. Между катером и человеком поднялась огромная стена воды.

— Спасите! — донесся едва прорвавшийся сквозь зловещий шум моря крик. — Спасите!

Катер взял направление на голос, нырнул в яму, выбрался на гребень новой встречной волны.

— По-ги-ба-а-ю! — послышалось совсем недалеко, и пограничники снова увидели боровшегося со смертью человека.

Дав указания мотористу, Иванов бросился к утопающему и спустя несколько минут появился с ним у борта катера.

Спасенным оказался Федор Ложников.

Пограничники в поисках пострадавших еще долго обшаривали прожектором разбушевавшееся море, но, кроме обломка мачты, ничего не обнаружили.

Когда они вернулись на берег, Ложников рассказал о гибели судна и его команды.

— Очевидно, взорвался котел, а может быть, мы напоролись на риф, — сказал он. — Катастрофа произошла так быстро, что никто не мог даже понять, в чем дело. Многие погибли от взрыва, а остальные утонули. Семь человек вместе со мной пытались добраться до берега, но у них не хватило сил. Не подоспей катер, лежал бы на дне моря и я…

— Может быть, судно подорвалось на мине? — спросил Майстренко.

— Да откуда же та мина могла взяться?

— А подводной лодки вы не видели?

— Что вы! Никакой подводной лодки в море не было, — категорически заявил Ложников.

В эту ночь пограничники не сомкнули глаз. Все они находились на своих местах, наблюдая и за берегом, и за воздухом, и за клокотавшим морем.