Томас

"Черная Луна" переполнена выпивкой, запахом крови и похотью.

Столики забиты до отказа, возле барной стойки собралась целая толпа, а возле шеста выгибается совершенно обнаженная Марла. Сегодня она не завершила трансформацию полностью и больше похожа на простую человеческую женщину с некоторым избытком растительности на теле.

Когда Томас проходит мимо нее, она наклоняется к нему и проводит рукой по его волосам, обдавая ароматом желания и кошачьей шерсти.

В носу начинает свербеть, и Томас, не сдержавшись, чихает.

Марла хихикает.

– А я думала, что в прошлый раз мне показалось, – шепчет она ему на ухо. Ее пальчики скользят по ткани его плаща, ловко расстегивая пуговицы.

– Прости, – говорит Томас, отступая от нее. – Я не хотел.

Марла по-кошачьи тянется, демонстрируя себя каждому желающему.

Кошки все такие. Они бесстыдны и прекрасны в любом виде. И Томас это признает. Вот только у него аллергия на кошек.

– Жаль… ты мне понравился, шакаленок… я скучала по тебе. Почему тебя так долго не было?

Томас неловко улыбается и отворачивается от кошки, так и не ответив на ее вопрос.

Ему не до нее.

Интересно, почему сегодня столько народу? Ответ приходит сразу же: завтра выходной день. Твари живут среди людей, они так же ходят на работу. Они могут быть ремесленниками, рабочими, горничными и садовниками. И даже учителями.

Но завтра работать в Рурке будут единицы. В Горшечном Квартале намечается ярмарка.

В Спирали – открытое представление нескольких бродячих трупп.

Что будет в Верхнем Городе, Томас не знает.

Абсент, красное и белое вино, сладкие и горькие ликеры, замешанные на крови и маковом молоке, сырое и маринованное мясо, хрустящие гренки с сыром и чесноком… Томас сегодня толком не ел, и теперь у него кружится голова от сонма ароматов.

А еще – чешется нос. Кроме Марлы здесь еще есть кошки.

Томас вертит головой, ища свободное место. Он думает о том, что сегодняшнее столпотворение в «Черной Луне» ему на руку. Свободных столиков нет, и ему придется к кому-то подсаживаться.

И возможно ему удастся выбрать собеседников правильно.

И он выбирает. Неподалеку от возвышения с шестом, где продолжает извиваться Марла, за столиком сидят двое. Их брови сдвинуты, носы горбаты, а на руках топорщатся черные перья.

Но это не вороны.

Это стервятники. И они чем-то встревожены.

Он подходит к ним, улыбается призывно изгибающейся Марле и спрашивает:

– Вы не против компании? К сожалению, все столики заняты, а мне очень нужно выпить. Плохой день, знаете ли.

Один из них, высокий мужчина в деловом костюме поднимает голову. Он смотрит на Томаса изучающе, очевидно, пытаясь понять, что за сумасшедший решился подсесть к одним из самых неприглядных Тварей, что создали небеса.

– Шакал? Хорошо, садись.

Томас устраивается за столиком и поднимает руку, привлекая внимание официантки.

Стервятники неразговорчивы по сути. Но Томас надеется их расшевелить.

Все же падальщики должны держаться друг друга. Впервые за долгое время Томас рад тому, что он – шакал.

В ожидании выпивки он смотрит на танец Марлы. Он видит ее взгляды и понимает, что сегодня она танцует для него.

Это почему-то ему очень нравится.

Капитан

Джоран никогда не знакомил его со своей женой, и поэтому вид Фионы Шейк Капитана обескуражил. И разочаровал.

Нет, она определенно была убита горем, но сыпь на лице говорила о том, что вдове одного из самых благородных людей Рурка не чужды радости употребления "черного порошка". В то время, как ее муж наводил в городе порядок, она страдала от скуки.

Разговор не клеился, почти сразу же стало очевидно, что помощник градоправителя честно соблюдал правила, и дома о службе разговоров не вел.

Фиона Шейк была абсолютно бесполезна. Отчасти и от того, что ее разум был затуманен дурью. А пение золотой птицы дало свои плоды: весь этот бесполезный визит Капитана ни капли не раздражал.

Его ничего не трогало.

Ни то, что пришлось потерять время, ни физически ощутимая ненависть Киры, ни общая печальная картина.

Единственное, что Капитан был способен ощущать – это усталую горечь.

Покинув дом Шейков, Капитан, чувствуя полнейшее безразличие, предложил Кире подвезти ее, уверенный, что она откажется.

Но она согласилась.

И это тоже никак его не тронуло.

Он мог бы подумать, что все это от того, что ему сообщила Ника, если бы не тот факт, что ему всегда было дело до Киры Нордив.

Всегда.

Поэтому вернувшись домой, он первым делом нашел золотую птицу.

Ника обнаружилась у себя в комнате. Она сидела с ногами на покрывале и читала книгу.

Когда он вошел в комнату, она подняла голову и улыбнулась. Ни дать, ни взять, племянница, встречающая вечно хмурого, но любимого дядюшку.

– Что ты со мной сделала? – безразлично спросил Капитан, чувствуя, как волна апатии накрывает его. Он тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки, но получалось плохо.

Улыбка Ники стала смущенной.

– Успокоила, – опасливо ответила она.

Было видно, что она прекрасно понимает подоплеку его вопроса.

– Верни все обратно, – попросил Капитан. Он слышал свой голос и поражался тому, насколько жалко он звучит. – Сейчас же.

Ника поджала губы.

– Но ведь вы… вам же лучше! Вы избавились от ненужных тревог, поверьте, вам понравится! Я заметила, что вы плохо спите. А сегодня… сегодня вы будете спать, как убитый, я обещаю!

– Я хочу спать, как живой, – ответил Капитан. – Верни все обратно.

– Но… давайте, хотя бы завтра, хорошо? Я… я вас разбужу и верну вашу ненависть. Если уж она вам так дорога, – она обиженно поджала губки.

Капитан почувствовал себя неблагодарным ослом.

Нет.

Она заставила его почувствовать.

Капитан еще раз тряхнул головой, возвращая себе остатки разума.

– Я запретил тебе петь. Если ты все еще хочешь остаться в этом доме, я советую тебе вернуть все на место. На первый раз, так уж и быть, прощу.

Взгляд Ники стал совсем уж несчастным.

– Не простите, – покачала головой она, и в тот же миг Капитан почувствовал себя… собой.

Перед глазами проносились видения сегодняшнего вечера уже без призмы безразличного участия и апатичности.

Затуманенный взгляд вдовы Шейка, ее икающие рыдания. Раздраженную чем-то Киру и ее прикушенную, будто от боли, губу. Запах опиума в доме помощника градоправителя.

И разговор с Никой до этого.

Ярость подняла голову, и Капитан был рад этой ярости. Она делала его живым. Не будь ее и Киры, он давно бы уже превратился в прах, спившись где-нибудь в Глуби.

Золотая птица сжалась в комок на покрывале и зажмурилась.

Маленькая паршивка прекрасно понимала, что, нарушив правила, играла с огнем. А если бы сегодня вечером он не встретился с Кирой, и не понял бы, что воздействие ее пения не закончилось?

В его доме человек… Тварь, которая способна им управлять.

Это опасно. Если его враги поймут, кого именно он приютил, страшно представить, что будет.

А если они переманят ее на свою сторону?

– Пожалуйста, поймите… я как лучше хотела, – не открывая глаз прошептала Ника. – Вы действительно бываете страшным… но вы не злой… я хотела вам помочь! Просто дать спокойно поспать!

Если бы Кира, Джек и Мэри не обнаружили эту глупышку, она скорее всего была бы уже мертва. Она способна затуманивать разум своим прекрасным голосом, но что-то подсказывало Капитану, что это бы ее не спасло. Потому что закрыть рот можно и на расстоянии. Выстрелом в голову, таким, какой убил ее друга-крысу.

– Ты прекрасно знала, что я иду не спать, – буркнул он. Сердиться не получалось. И не потому, что она пела. А потому что была искренна.

Уж фальшь Капитан распознавать умел.

Ника закрыла лицо руками и заплакала.

– Не дави на жалость, – проворчал Капитан. – Я давно уже не покупаюсь на женские слезы.

– А на что покупаетесь? – оторвав одну ладонь от лица, спросила Ника.

Капитан покачал головой и отвернулся, скрывая улыбку.

Мерзавка все-таки умудрилась его развеселить.

Он уже почти закрыл дверь, когда она внезапно сказала ему вслед.

– Вы слишком долго были одиноки. Вам нужен друг.

Он не нашелся с ответом. Отправившись в спальню, он снял костюм, облачился в домашний халат и налил в пузатый бокал коньяка.

Ему нужно было подумать. И спланировать завтрашний день так, чтобы никто не понял, что он занимается не делом Джорана Шейка.

Старого друга было жаль. Но он был уже мертв. А несчастные дети, если рассказ Ники правдив, вполне могут быть еще живы…