Капитан

Встав перед зеркалом, он поправил черный траурный галстук и поморщился. Сегодняшний день прошел для него под знаком страха и горечи. А еще – абсента. Лицо побледнело, и шрам через все лицо выделялся особенно ярко. Поправив повязку на отсутствующем глазу, он глубоко вздохнул.

– Вы как будто на свидание собираетесь, – послышался от двери мелодичный голос.

Капитан обернулся. В дверях стояла Ника.

– У тебя дел нет?

Золотая птица пожала плечами. Облаченная в платье служанки, она выглядела еще младше, чем ей было на самом деле.

– Могу перебрать крупу, – подмигнула она.

Капитан хмыкнул. Когда он давал этой Твари убежище в своем доме, он и не думал, что у нее будет получаться его развеселить. При том, что девчонке было пятнадцать.

– Я не заставляю тебя работать, – напомнил он.

Ника оглядела его с головы до ног. А потом подошла к нему вплотную и взялась за галстук.

– Почему черный? Кто-то из ваших знакомых умер? – поправляя его, спросила она.

Капитан не стал отвечать. Это было очевидно.

– Вы волнуетесь, – закончив с галстуком, золотая птица сделала шаг назад и прищурилась. – Мне кажется, что смерть вашего знакомого с этим не связана.

– Я тебя взял не для того, чтобы вести с тобой откровенные разговоры, – буркнул Капитан, снова поворачиваясь к зеркалу. Галстук лежал ровно. Но шрам никуда не делся. Да и глаз не вернулся.

Ника немного потопталась на месте. А потом ее взгляд упал на костюм, который был на Капитане утром.

– Давайте, я хоть вашу одежду почищу, – предложила она и схватила пиджак.

– Не тронь.

– Почему? – ее рука дрогнула.

– Потому что. Иди отсюда. Если нет дел, возьми книгу и иди отдыхать.

– Вы меня служанкой сюда взяли, – угрюмо буркнула золотая птица.

– Я взял тебя только потому, что тебе нельзя появляться в городе, – напомнил он. – Как только про тебя забудут, я тебя отпущу.

– Это… – голос Ники внезапно стал хриплым. – Что это?

Обернувшись, он с ужасом обнаружил, что проклятая записка от шантажиста, очевидно, выпала из кармана.

И золотая птица ее только что прочитала.

Долго сдерживаемая ярость подняла голову, и Капитан почувствовал, что единственный глаз заволакивает кровавой пеленой. Он сделал глубокий вздох, стараясь, хоть как-то успокоиться.

И не убить Тварь.

Он шагнул к ней, схватил за запястье и сильно сжал.

– Больно! – пискнула Ника, разжимая пальцы. Записка спланировала обратно на пол. – Отпустите! Пожалуйста!

– Когда я, спасая тебе жизнь, взял тебя в свой дом, я огласил несколько правил, ты их помнишь? –немного ослабив хватку, спросил Капитан. Его голос звенел от бешенства.

Главное, не убить.

Не убить.

– Да! – Ника быстро закивала. – Простите, пожалуйста, я больше не буду… я же не лазила по вашим вещам, она лежала на полу! Это правда? В Термитнике снова пропадают дети?

Чувствуя, как от бешенства у него сдавливает горло, Капитан разжал руку и сделал шаг назад. Девчонка не виновата. Она просто подняла с пола мятую бумажку.

– Убирайся… – прохрипел он.

– Но…

– Я сказал, убирайся! – взревел Капитан.

Ника замерла. А потом заговорила.

Он не помнил, о чем. Помнил только, что его мышцы начали расслабляться, горло перестал сдавливать спазм, а ярость утихла.

Замолчала.

Уснула.

Он обнаружил себя, сидящим на кровати, а перед ним виновато переминалась с ноги на ногу золотая птица.

– Одним из правил было то, что ты не будешь для меня петь, – чувствуя полную апатию, буркнул Капитан.

– Простите… я испугалась. Вы иногда бываете… страшным.

– Только иногда? – усмехнулся Капитан.

Ника неловко улыбнулась. А потом наклонилась и подняла злосчастную записку.

– Кто ее написал? – спросила она.

– Не знаю.

– Это связано… тот, кто ее написал, имеет отношение к убийству моих друзей и учителя?

– Я не знаю…

– Вы врете!

Капитан вздохнул и посмотрел на девушку.

– Что ты знаешь о похищениях? – спросил он.

Ника поджала губы.

– Достаточно.

Капитан прищурился. Мысли после воздействия золотой птицы текли немного вяло, но зато он действительно успокоился.

Успокоили.

– Тогда иди на кухню и свари кофе, – приказал он. – А я отправлю посыльного к Кире, чтобы она выдвигалась без меня.

– Так это с ней у вас свидание? – спросила Ника.

– У нас с ней задание, – усмехнулся Капитан.

Может, это и к лучшему. Сидеть рядом с Кирой в бричке было бы приятно и одновременно неловко.

Он может сколько угодно поправлять галстук. Перестать быть изуродованным воякой он все равно не сможет.

Но мысль о свидании не давала покоя. А ведь надо устроить что-то подобное. За ним следят. За Кирой наверняка тоже. Если они не будут поддерживать легенду, верхушка города, которой уж очень не понравились действия Капитана в деле Йеша Горса, может догадаться, что Кира – всего лишь прикрытие.

Уже отдавая посыльному записку для Киры, он подумал, что, возможно, так будет лучше. Тогда от нее отстанут, и он перестанет бояться за ее жизнь.

Если отстанут.

А если нет?

Мэри

Руки дрожат, и на то, чтобы повесить чистое полотно, у нее уходит больше времени, чем обычно.

Впрочем, она никуда не торопится. Закат окатил ее своим огнем и погас, но зрение все еще с ней. И есть надежда, что она встретит завтрашний рассвет.

Что делать с ярмаркой, она не представляет. А что если зрение покинет ее с утра? Или в тот момент, когда она разложит картины?

Но просить кого-нибудь из Теней помочь, Мэри почему-то постеснялась. Привыкла справляться сама. Но ведь скоро не сможет!

Мэри зажигает все свечи, которые находит в доме, и расставляет их вдоль стен. И смотрит. И смотрит.

И смотрит. Пока может.

Это дело началось неправильно. Вполне возможно, что Кира сегодня не придет. Капитан заставил ее идти вместе с ним, а что если?..

Мэри немного расслабляется, когда слышит шаги. Кира идет медленнее, чем обычно. И как-то неровно. Хромает?

От нее пахнет недорогими духами, ароматным мылом и неуверенностью. Последнее для нее нетипично.

Но сегодня все неправильно. Даже настроение Киры.

– Ух ты, как светло! – восклицает Кира, когда Мэри открывает дверь. – Зачем столько свечей? Мне хватит и половины из них!

– Мне не хватит, – тихо отвечает Мэри, надеясь, что Кира поймет все без объяснений.

И та понимает.

Их маленький ритуал начинается.

В этот раз вино кажется Мэри слишком сухим. Слишком горьким. Она не любит сладкое, но сегодня ей хочется чего-то помягче. Но другого нет.

Она раздевается и встает посреди комнаты. Кира подходит к ней сзади, и ласково проводит по волосам.

– Хм. Пожалуй, сегодня я начну с того, что помою их. И немного подстрижемся, хорошо? Иначе ты скоро станешь разноцветной. Это будет красиво, но… Капитану не понравится.

Последние слова она произносит сквозь зубы, и Мэри слышит раздражение и горечь.

Что произошло?

Она спросит потом. Пока что ей лучше не говорить.

Кира ведет ее в маленькую ванную комнатку, включает воду и заставляет Мэри залезть в ванную.

Намыливает ей волосы чем-то пахнущим ромашкой и крапивой, легко массажирует голову. Мэри чувствует, как ее страх уходит.

Мышцы расслабляются.

– Скажи, когда я ослепну, ты будешь ко мне приходить? – спрашивает Мэри, когда Кира помогает ей вылезти из ванны и оборачивает ее тело пушистым полотенцем.

– Конечно, – тихо отвечает Кира и подводит Мэри к креслу. Вручает ей бокал вина и ведет по мокрым волосам деревянным гребнем. – Ничего не изменится, Мэри. Я обещаю, что все будет хорошо.

Эти слова заставляют Мэри расслабиться окончательно. Она верит Кире. Она закрывает глаза, наслаждаясь тем, что не одна. Хочется спать.

И сегодня она не боится заснуть.

– Как все прошло? – спрашивает Мэри, когда Кира начинает щелкать ножницами, ровняя кончики.

Кира фыркает, и от нее исходит волна горькой обиды.

– Никак. Пришли, принесли соболезнования. Капитан говорил, я молчала. Ничего интересного.

Кира обманывает. Капитан чем-то обидел ее. Заставил почувствовать себя неуверенно. Почему?

Зачем?

Он ведь ее любит.

Может, стоит сказать об этом Кире? Нет. Капитан молчит, и Мэри тоже стоит молчать. Это его дело. Возможно, у него есть причины держать язык за зубами. Но зачем он ее обижает?

– Расскажи мне. Мне кажется, ты немного расстроена, – просит Мэри.

Кира вздыхает. Откладывает ножницы и снова начинает расчесывать ее волосы. Несмотря на эмоции, ее движения плавные. Ласковые. Кире нравится то, что она делает.

– Этот убл… Капитан перед тем, как мы ушли от Томаса, приказал одеться поприличней, сказав, что приедет за мной. Легенда же… Жалование заплатят только завтра, и, честно говоря, у меня не осталось денег даже на захудалую бричку до Верхнего Города. Но он же… сказал, что приедет. Что мы поедем вместе, понимаешь? – с каждым словом, голос Киры становится все громче. – Ну я и… оделась поприличней. Даже туфли новые достала. Вечер же, холодно становится. И тут этот убл… Капитан присылает посыльного. С запиской. И просит добраться до Верхнего Города самой. Мне пришлось идти пешком! Самое ужасное в том, что я забыла переобуться и стерла ноги в кровь, понимаешь? Так этот убл… Капитан даже не извинился! Посмотрел сквозь меня, будто я прозрачная, схватил под руку и потащил к дому этого Шейка. Я попросила его помедленнее идти, так он меня как будто и не услышал. И вообще… мне показалось, что он в принципе ничего не слышит. Со вдовой тоже говорил отстраненно, а ведь Шейк действительно был его другом. Он же нас прикрывал. В общем, вечер у меня не очень получился.

Кира, разволновавшись, дергает гребнем, и Мэри морщится от боли.

– Прости…

– Ничего страшного. А может, у него какие-то проблемы?

– Не знаю. Он себя так всегда ведет со мной. Я для него пустое место. А теперь мне придется ходить с ним по всяким мероприятиям. Я не против, Мэри. Я все понимаю. Но очень трудно перестраиваться. На вечере лорда Эшера он вел себя со мной по-человечески. А потом опять все вернулось на круги своя. Все, я не хочу об этом говорить!

Кира с размахом кидает гребень на пол и Мэри слышит треск дерева о дерево.

– Прости… прости, Мэри. Завтра жалование нам выдадут, я тебе новый куплю, обещаю, – виновато шепчет Кира.

Мэри делает глоток вина и улыбается.

Ей нравится слышать в голосе Киры детскую обиду на Капитана.

Она и сама не знает, почему.

Кира подходит к тумбочке и начинает колдовать над склянками с кремами и маслами.

Сегодня она сделает Мэри красивой.

А Мэри… Мэри постарается нарисовать что-то полезное.

Нарисовать и не ослепнуть до утра.