Укутываюсь в теплом запахе Джессики. В течение ночи я имел ее около дюжины раз. Прижимаюсь к ее заднице. Устраиваюсь членом на единственной подушке, которая ему когда-либо понадобится. Чувствую ее теплую улыбку. Блядь, ощущаю ее на своей коже, словно теплые лучи солнца, прежде чем она переворачивается. Мой член не в восторге от новой позы, но мой рот успокаивает его, когда я опускаюсь и делаю первый глоток из ее губ.

— Доброе утро, — выискиваю слова в центре лабиринта нашего поцелуя.

Ее улыбка сияет солнечным светом.

— Доброе утро, — Джессика проводит ладонью по моей щеке. — Как сегодня твое самочувствие?

Я выгибаю бровь. Она знает, что все мое тело в полном порядке.

— А ты как?

Ее ноги трутся друг о друга, и я просовываю руку под простыню, чтобы обнять, но отвлекаюсь, когда ее соски твердеют под моим пристальным взглядом.

— Хорошо. Более чем хорошо, — бормочет охрипшим голосом, этого ответа достаточно, на сегодняшнее утро.

— Хорошо — какое холодное слово. Давай-ка посмотрим, смогу ли я согреть его.

Ее губы на вкус лучше, чем я помню. Не то чтобы я когда-нибудь смог забыть поцелуй моей пары. Это больше, чем просто уникальный аромат. Это, как удар под дых, до сжатых пальцев на ногах. Это биение моего сердца. Встаю перед ней на колени, предлагая каждую частичку себя.

Погружаюсь в поцелуй еще глубже, позволяя руке скользнуть между ее бедер и проверить готовность. Она готова. Тело Джессики подстраивается под мою руку, оседлав мои пальцы, толкаясь и требуя большего, когда я проскальзываю между ее ног, устраиваюсь поудобнее, еще раз впиваюсь в ее рот, прежде чем погрузиться в рай.

* * *

Ее голова покоится на изгибе моего плеча. Нос прижат к моей шее, а тугие кудри касаются моего лица. Если бы она была ягуаром, уже укусила бы меня, и ее нос был бы прижат к этой метке. Мой ягуар пытается вырваться, представляя эту картину. Возмущенный тем, что мы ее еще не укусили. Чтобы успокоить зверя, переворачиваюсь, зарываясь лицом в ее шею. Смех вибрирует, разрушая торжественный момент.

— Что ты делаешь?

— Борюсь за терпение.

Вздох Джессики касается руки, держащей ее грудь. Мне нравится, что она не притворяется, что не понимает, о чем я. Она не готова к полной связи. Не раньше, чем мы узнаем больше о моем прошлом. Мне это не нравится, но я понимаю. Если бы я встретил Джессику, а потом узнал, что она связана с кем-то другим, я бы стал убийцей. Если бы она отказалась покинуть того человека, я бы пропал навсегда. Я теряюсь, лежа в ее объятиях и смиряясь с тем, что она не до конца доверяет мне.

Урчание желудка прерывает мои мысли.

— Сильно голодна?

— Прости, — ее руки обхватывают живот, будто она может успокоить тело усилием воли.

— Не стоит. Мне следует лучше заботиться о тебе. Убедиться, что у тебя достаточно пищи для поддержания сил. Особенно если у нас еще будут такие ночи, как эта.

— Еще?

— Безумный вопрос, — поднимаю голову, чтобы взглянуть в ее лицо. Ясные темно-карие глаза смотрят в ответ. Губы припухли и надуваются, когда я коротко целую, прежде чем отстраниться. — Да. Бесконечные дни, ночи, недели. Месяцы. Годы, пока от нас ничего больше не останется.

Теперь настала ее очередь провести рукой по моему лицу. Впиваюсь поцелуем в ее ладонь и наклоняюсь, чтобы поглубже втянуть в себя несопротивляющийся рот.

Звонок в дверь отрывает нас от поцелуя.

— Ждешь кого-то?

Ее брови сошлись на переносице. Мы оба встаем, ища одежду среди беспорядка на полу, который натворили.

— Я проверю.

Она замирает с поднятой в воздух ногой только наполовину в штанине брюк.

— Подожди. Что?

— Посмотрю, кто за дверью. Сначала проверю.

Снова трель звонка, и я прохожу мимо нее, спускаясь по лестнице.

— Это не обязательно. Ариес, ты не можешь просто...

— Не переживай, это Маршалл, — кричу я. Она все еще ищет нижнее белье в попытке выглядеть презентабельно. Я не против, чтобы он увидел на мне только штаны и ее царапины на груди. Прежде чем открыть, я ухмыляюсь его квадратному лицу сквозь стекло двери.

— Маршалл, — скрещиваю руки на груди и снова ухмыляюсь, когда он замечает свежие отметины.

— Ариес... — самоуверенно кивает. — Ариес... Спирс.

Джессика сбегает по лестнице как раз к его объявлению. Я поворачиваюсь к ней лицом, и мой мир переворачивается. Все кружится и вращается, и я оказываюсь в эпицентре мощнейшего шторма.

— Ариес, — она протягивает руку, но Маршалл останавливает ее.

— Нет, пусть он сам разбирается. Его зовут Ариес Спирс.

Моя голова вот-вот взорвется, когда образы и воспоминания проносятся в сознании. Стеклянная стена разбивается, словно от урагана, и я вижу, вспоминаю все. Все части моей жизни, которые привели меня к этому моменту, этому городу, этой женщине. Кости домино падают один за другим в преддверии грандиозного финала. Моя пара.

— Убери от нее руки, — рычу, когда мой разум успокаивается и проясняется. Прежде чем наполниться яростью. Он пытался не дать моей истинной добраться до меня.

Маршалл опускает руку.

— Прости. Просто принимал меры предосторожности. Не знал, что ты можешь сотворить...

— Если ты узнал, кто я, то знаешь, что ей ничего не угрожает. Но ты, ты — совсем другая история.

Джессика бросается ко мне и отводит мои руки в сторону, чтобы самой потереть виски. Даже если бы она не была моей парой, я бы полюбил ее за одно это прикосновение.

— Как ты? — шепчет. Долго вдыхаю ее запах, позволяя аромату успокоить меня. — Садись. Ты что-то вспомнил?

Киваю. Слова все еще нечеткие от захлестывающих эмоций. Но все-таки прорывается наружу.

— Нет пары, — она отпускает мои руки и отстраняется. Проклятье, не те слова. — Никакой другой пары.

— О, — она снова тянется ко мне. — О, — и в ее глазах загораются огоньки.

— Никого, кроме тебя, — я целую ее губы, скрепляя клятву.

— Кто ты? Откуда ты? Почему ты был в лесу?

Маршалл перебивает:

— Я могу помочь с этим... Когда я связался с федеральными властями, они предоставили информацию...

— Мое подразделение...

— Твое подразделение, — брови сошлись на переносице, она нахмурилась.

— Он из специального подразделения «Службы перевертышей».

— Я как раз собирался осмотреть место происшествия, когда меня ударили сзади.

— Ариес, я видела, насколько ты быстрый. Как кто-то мог подобраться так близко?

— Они бросили его. Я не учуял полноценного запаха, но знаю, что это был медведь.

Маршалл рычит:

— Ты уверен? В лес ходит довольно много медведей. Но и многие другие перевертыши тоже. Это мог быть...

— Если это был какой-то другой перевертыш, значит, он работал с медведем. Я знаю, что я учуял.

Наконец он кивает:

— Ладно, может, какой-нибудь негодяй...

— Нет, это был один из твоих. Тот же запах, который я встречаю по всему городу. Тот же запах, что и у вас с Джимми.

— Это не может быть Джимми. Я знаю его с тех пор, как он был детенышем... — его глаза сужаются.

— Остаешься ты.

— Что ты хочешь сказать? — он выпрямляется во весь рост. Даже без своей медвежьей формы он чертовски близок к потолку.

Я тоже встаю. Я уже убивал медведей.

— Не пытаюсь. Я только что сказал это. Где ты был в ночь убийства?

— Нет, прекрати это, — Джессика стоит рядом со мной. Поворачивается к Маршаллу, и мой ягуар издает низкий предупреждающий рык. — Маршалл, ты не обязан отвечать. Ты не под подозрением.

— Пока мы не вычеркнем всех, каждый будет подозреваемым.

— Это касается и меня?

— Само собой, нет. Ты моя пара. Я тебе абсолютно доверяю.

— Тогда поверьте мне. Маршалл Абрамс не убийца.

Качаю головой:

— Пара, ты не понимаешь. Меня вызвали из-за символа ла-эль.

— Ла-эль?

— Контур солнца в огне. Он был на теле жертвы, — напоминает ей Маршалл, и я стараюсь игнорировать желание врезать ему кулаком по лицу каждый раз, когда он с ней заговаривает.

— Ла-эль представляет собой единство земли и неба. Это был дар Великого; он дает нам силу контролировать наши обороты, чтобы жить с двумя сущностями в гармонии. Подделки ла-эль были созданы, когда люди еще обладали магией. Фальшивые ла-эли не помогали людям стать более могущественными, как они надеялись. Вместо этого, каждый, кто обладал фальшивым ла-элем, сходил с ума. Две сущности, не живущие в гармонии. Одна часть — злая и смертоносная, а другая остается неизменной и здравомыслящей.

Джессика хмурит брови и прикусывает губу:

— Разве здравомыслящая сторона не поймет, что происходит, и не обратится за помощью?

Я снова присматриваюсь к Маршаллу. Если он сделает неверный шаг, моя истинная окажется слишком близко.

— Нет. Разделение абсолютное. Одна сторона не знает о другой.

— Полноценное раздвоение личности, — голос Джессики дрожит. — То есть человек может быть безумным серийным убийцей-перевертышем в одну минуту и спокойным школьным учителем в другую?

— Учитель, адвокат... шериф, — киваю я на Маршалла.

— Нет, — Джессика решительно качает головой.

— Я не убийца, — рычит Маршалл. — Я всю жизнь защищал этот город и людей в нем. И я отдам свою жизнь, чтобы продолжать это делать.

Джессика подходит ближе к Маршаллу. Ближе к нему, не ко мне.

— Ариес, поверь. Когда мой отец отказался от нас, меня приютил клан Маршалла. Нет ни одного из них, на кого нельзя было бы положиться. Ты не дал им ни единого шанса. Я знаю их. На некоторых я использовала свои способности. Маршалл всегда был честен.

— Я никого не арестовывал и не выдвигал никаких обвинений. Я говорю то, что знаю. Кто-то из клана замешан в этом деле. Я шел по следу, когда в меня бросили камень. Не знаю, Маршалл ли это или кто-то другой, но хочу это выяснить. Мне некомфортно, что ты стоишь настолько близко к потенциально опасному медведю. Иди. Сюда.

— Это не он, Ариес.

— Я этого знаю, мне все равно. Меня волнует только то, что моя пара доверяет другому мужчине, а не мне.

— Дело не в этом...

— Докажи это. Иди сюда.

— Доверие нельзя доказать, Ариес. Это заслуженно. Это то, что ты строишь.

Мой ягуар терзает внутренности. Его не интересует стерильная дискуссия о доверии.

— Он или я?

— Что это за вопрос, черт возьми, Спирс? — вмешивается Маршалл. — Она тебя не знает. Вы только что познакомились.

— Все в порядке, Марш. Позволь мне поговорить с ним... наедине. Просто дай несколько минут.

— Мне это не нравится...

— Тебе необязательно, блядь, должно это нравиться, — выпускаю когти, и мы с ягуаром полностью согласны. — Не тебе решать, проводить ли моей истинной время наедине со мной. А теперь убирайся к черту, пока я не забыл, что ты ее друг. Потому что это единственная причина, по которой ты еще стоишь на ногах.

— Правда? — рычит он в ответ. Глубокий бас понижается, а в сплошной черноте глаз проявляется медведь.

— Нет. Не смей. Не перекидываться в моем доме. Вы не разорвете друг друга на части. Маршалл, уходи сейчас же. Подожди на крыльце. Я поговорю с тобой через минуту.

Мои ноздри раздуваются, и ягуар роет землю, готовый к нападению. Она стоит между нами, и я не могу позволить этому огромному медведю причинить ей вред, потому что она на пути. Я издаю низкий рык, чтобы отпугнуть его.

Он вздрагивает, затем делает глубокий вдох и качает головой:

— Отлично. Истинные. Я подожду снаружи.

Он подходит к двери, распахивает ее и отходит к крыльцу. Засранец. Я подхожу к двери и закрываю ее, поворачиваюсь к своей паре. Она вскидывает руку, чтобы остановить меня. Но ничто не сможет удержать меня от нее.

— Остановись, Ариес. Мне нужно подумать, — притягиваю ее ближе. Держу, пока ее спина не расслабляется, а кулаки на моей груди не разжимаются. — Нам нужно поговорить.

— Знаю, — целую ее в лоб.

— Ты не можешь обвинять моих друзей, а потом ожидать, что я смирюсь с этим. Просто потому, что мы пара.

Я зарываюсь лицом в ее волосы.

— Не знаю, как на это ответить. Знаю, что это неправильно. Знаю, как безумно это звучит, но я не могу этого не хотеть. Я хочу, чтобы ты мне абсолютно доверяла.

— Абсолютное доверие — это слишком много, чтобы ожидать от человека, с которым ты только что познакомился. Даже истинному, — добавляет она, прежде чем я успеваю возразить.

Я понижаю голос, потому что знаю, что Маршалл ждет на крыльце. Благодаря своему слуху перевертыша он все слышит, даже когда мы шепчемся. Я перемещаю нас вглубь комнаты.

— Это то, что я тебе даю.

Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Как бы мне не нравилось видеть ее лицо, я сопротивляюсь желанию снова заключить ее в свои объятия.

— А ты? Потому что я прошу тебя довериться мне...

— Ты просишь меня доверять ему. А я не верю.

— Я прошу тебя провести расследование. Ты следователь. Расследуй. Раскопай улики. Получи ответы. Я так же, как и ты, хочу, чтобы этого парня поймали. Только не делай поспешных выводов на почве ревности.

— Ты доверяешь фактам, а не своему истинному?

Джессика отворачивается, и мой ягуар скулит. Обернувшись, она добавляет:

— Я доверяю тебе выяснить факты. Со всем остальным я разберусь потом.

Я хочу присоединиться к реакции моего кота. Ее слова ранят, а не успокаивают. Все, что ей нужно, это доказательства, коих у меня нет. Я готов отдать ей все и попросить взамен только одно. Не слишком ли много? Может быть это потому, что она отказалась от укуса. Я должен был укусить ее, когда мог. Просто навязать ей это. Мой кот спорит. Но ты не можешь заставить доверять, — говорю я ему, одновременно напоминая себе.

— Мои родители знали, что созданы друг для друга с того самого момента, как впервые увиделись. У них не было ни единого сомнения. Они были настоящими истинными. Их связь остается крепкой спустя десятилетия. Я вырос, желая иметь то, что было у них.

— Чего не знали мои родители.

— Знаю. Поэтому и стараюсь быть терпеливым. Просто хочу, чтобы ты поняла, почему это трудно.

Она проводит ладошкой по моей щеке так, как мне нравится. Мой ягуар кувыркается и усаживается.

— Знаю.

Я делаю еще один долгий вдох, который должен будет поддержать меня, когда я выйду из ее объятий.

— Я лучше пойду.

— С чего начнешь?

— Теперь, когда ко мне вернулась память, я пойду и заберу свою машину. Узнаю у федералов, есть ли у них еще какие-нибудь новости. Позвоню в свое подразделение...

— Твоя мама...

— Да, черт возьми. Она милая женщина. Ты ей понравишься. Вы полюбите друг друга. Но это не значит, что она не надерёт мне задницу за то, что я причиняю ей беспокойство.

— Хорошо, тогда позвони ей. Мы можем встретиться в клинике через какое-то время?

— Да. Детка, я сделаю для тебя все. Но не могу оставить тебя наедине с этим медведем. Он твой друг, вы вместе выросли, но не могу.

— Я знаю его всю свою жизнь.

— И я твоя пара.

Джессика вздохнула и так сексуально надула губки.

— Ладно. Но я надеюсь, что вы, ребята, скоро покончите с этим. Не могу позволить, чтобы мой истинный и мой старинный друг рычали друг на друга при каждой встрече.

Пять минут спустя я выхожу из дома своей пары. Вместе с Маршаллом. Потому что, если он чист, то его информация о медвежьем клане может ускорить дело. Если он запятнал себя, то мне необходимо, чтобы он был как можно дальше от моей истинной, в момент пока я добываю доказательства.