Сукин сын. От боли мой кот зарычал. Злился. Сердился. Больно. Успокойся. Дыши, блядь. Расслабься, блядь. Мы еще не умерли. Мой кот стонет. Где-то там был тот ублюдок, который набросился на меня сзади. Я собрался с силами и попытался взять себя в руки. В буквальном смысле.

Я немного вздремнул, вероятно, чертовски умирая. Когда мой кот подтолкнул меня к пробуждению словами... «Истинная пара».

Пара, пара, пара...

А? Я затих, услышав это. Попытался угомонить сердце и сосредоточиться на окружающей обстановке. Это что — чертова удача? Судьба не может быть такой чертовски жестокой. Привести меня к моей истинной паре в день моей гребаной смерти? Я приподнялся, прислушиваясь.

— Нет, нет. Пожалуйста, не вставай. Успокойся. Расслабься, — ее слова должны успокаивать, но они звучат напряженно, обеспокоенно. Она в опасности? Черт возьми, только не это.

Я напрягаюсь, борясь с поглощающей меня темнотой, нужно открыть глаза. Затем этот ангел прикладывает руку к моей щеке. Будто прохладная влажная ткань после целого дня палящей лихорадки. Вздыхаю, поворачиваю голову, чтобы прижаться к ее ладони и вдохнуть побольше ее запаха. Мой кот переворачивается на живот в поисках поглаживания. Осознав, что я все еще в человеческом обличьи, он инстинктивно пытается обернуться. Пытается завладеть моей волей, когда я нахожусь в самом слабом состоянии.

— Нет, — предупреждает она. Этот тихий вскрик заставляет нас обоих вздрогнуть. — Нет. Не двигайся. Я пытаюсь позаботиться о твоих ранах и пока не хочу, чтобы ты перекидывался.

Делаю еще один глубокий вдох, чтобы успокоить нас с помощью ее запаха. Все еще не могу открыть свои чертовы глаза.

— Меня зовут доктор Джессика Бенсон. Ты в моей клинике. На тебя напали.

Ага, расскажите мне об этом.

— Твои раны заживают нормально. Я дала тебе седативное, чтобы успокоить кота и не дать тебе сменить ипостась. Я не могу допустить, чтобы разъяренный, обиженный кот напал на меня, пока я накладываю тебе швы и ввожу жидкости, в которых ты так нуждаешься.

Вот почему я не могу открыть глаза. Я хочу. Нужно... Нужно... Нужно увидеть ее лицо... Мышцы сокращаются, и я снова напрягаюсь. Ангел. Доктор. Джессика снова кладет руку мне на лицо, призывая расслабиться. Я опускаюсь на стол. Я сделаю это. Ради нее. Я сделаю для нее все. Конечно, она моя... истинная пара.

Затем я чувствую движение. Она отступает, и ее аппетитный запах становится едким. Нет, с ней кто-то другой. Самец. Медведь. Черт, нет. У него моя пара. Никто не должен быть рядом с нашей истинной.

— Присмотри за ним, Маршалл. Мне нужно взять еще кое-что, до того как я начну. Постарайся успокоить его, чтобы он не увеличил повреждения на теле.

Присматривать за мной? Какого хрена? Мне не нужен чертов медведь-перевертыш, присматривающий за мной. Я Ариес... Я...

Черт, я ни хрена не помню. Это из-за успокоительного? Что она мне дала? Я рычу.

— Успокойся, кот, — рычит медведь. — Если умрешь до ее возвращения, она никогда меня не простит.

Я никогда не прощу себя. Я опускаюсь грудью обратно на стол. Одна мысль о моей паре, докторе Джессике Бенсон, успокаивает меня. Успокаивает. Я в безопасности — если она со мной. Этот чертов медведь может идти нахрен. У меня есть моя истинная пара. Я дома. Наконец-то, после стольких лет. Думал, что это никогда не случится. Я дома.

Не знаю, как и почему судьба привела меня к ее порогу. Я был почти разорван на куски, но теперь я здесь и никуда не уйду. В любой другой день с полученными травмами и болью, пронизывающей мое тело, я мог бы сдаться. Ее теплый весенний аромат окружает меня, ее мягкие прикосновения заботятся обо мне, а ее голос призывает меня держаться. И я сделаю это, клянусь. Ради моей истинной пары. Темнота обволакивает меня, оставляя наедине с ней, до тех пор, пока все не исчезает, несмотря на все усилия удержаться. Все исчезает. Я вздыхаю, отдаваясь мечтам о докторе Джессике Бенсон.

* * *

Слабый запах моей пары дразнит меня, словно голодного человека возле ресторана. Делаю глубокий вдох, желая прижать ее к своей груди. Провожу рукой по лицу или, по крайней мере, пытаюсь это сделать, но она к чему-то привязана. Открываю глаза и вижу болтающийся пакет капельницы. Осознание просачивается в мысли, и я приподнимаюсь. Я голый, ну, почти голый. На мне боксеры. Она меня раздела? Вырывается стон, и мой ствол удлиняется и твердеет. Как, черт возьми, я мог проспать это.

Успокоительное. Мой язык заплетается, а голова слегка затуманена. Чтобы вырубить перевёртыша, нужно много наркотиков, но моей паре это удалось. Где она? Доктор Джессика Бенсон. Мне нравится ее имя, это маленький кусочек головоломки, которую она мне подарила. Не могу дождаться, когда узнаю все остальное. Узнаю о ней все, что только можно. Мне, блядь, нужно ее увидеть. Как она выглядит? Неважно. Кем бы она ни была... чем бы она ни была. Если судьба свела нас вместе, я знаю, что буду любить ее, лелеять, защищать. Она моя. Я настолько готов начать совместную жизнь, что спускаю ноги с кровати, гадая, как долго был в отключке, когда он входит.

Мои губы подрагивают, и из них вырывается рык. Какого черта? Я никогда раньше так не реагировал, но я узнаю его запах. В тот день он тоже чувствовал ее запах. Этот мужчина, который был слишком близок к моей паре. Рычу снова, чтобы дать понять, что не забыл.

— Вижу, ты меня помнишь, хотя нас не представили друг другу должным образом. Я Маршалл Абрамс. Друзья зовут меня Марш...

Усмехаюсь.

— Я не твой друг и не собираюсь им быть.

Брови Маршалла поднимаются в удивлении.

— Это слишком обидные слова человеку, который спас тебе жизнь.

Моя рука замирает в попытке вытащить капельницу.

— О чем ты говоришь?

— Я нашел тебя с разодранной спиной в лесу примерно в пятнадцати милях от Дентауна.

— Дентаун? Я в Дентауне? Что я здесь делаю?

— Я надеялся, ты мне расскажешь. Прояснишь, что случилось с твоей спиной. Я здесь шериф, и если...

— Ты шериф? — я фыркнул. Рост этого гигантского медведя — более двух метров. Мощное телосложение, и он наверняка отпугивает большинство нарушителей правопорядка. Обчистить бар, выписать штрафы, в хороший день он может отпугнуть от жены жестокого мужа. Я качаю головой. Надеюсь, в Дентауне никогда не будет настоящих преступлений. Все, что требует использования мозга, а не мускулов.

Его взгляд ожесточается. Наконец-то до него дошло, что он мне не нравится и я совсем не хочу разговаривать.

— Да, я шериф и пришел задать тебе несколько вопросов, если ты не возражаешь.

— Возражаю, — снова рычу.

— Я понял, но даже если и так. Я здесь для того, чтобы задавать вопросы.

— Мне нужна моя пара.

— Пара?

— Доктор Джессика Бенсон, — каждый раз, когда ее имя слетает с моего языка, я ласкаю губами каждое слово. Не могу дождаться, когда она будет шептать эти слова мне на ухо.

Глаза Маршалла округляются, и он смотрит на дверь.

— Послушай, я не из тех, кто вмешивается в отношения истинных пар.

— Отлично, тогда у нас не будет никаких проблем.

— Если только вы на самом деле не пара.

По позвоночнику пробегают мурашки, и мой кот подбирается к поверхности кожи. Я напоминаю ему, что доктор Джессика Бенсон где-то рядом, и мы не можем разнести это место на части, не убедившись, что она в безопасности. Я не упускаю из виду, что рука шерифа замирает на оружии. Все это время я думал, что он просто большой тупой медведь.

Наше противостояние заканчивается, когда она входит в помещение. Я расслабленно откидываюсь на подушку, и ее запах окутывает меня мягкими объятиями.

— Хорошо, что ты проснулся, — тепло ее улыбки может посоперничать с солнцем, растапливает ледяную стену между мной и шерифом. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Намного лучше, — практически мурлычу, не обращая внимания на то, как Маршалл закатывает глаза. — Не знаю, что ты сделала, но я чувствую себя намного лучше. Ты, должно быть, ангел.

Маршалл качает головой в ответ на мое слезливое заявление. Черт возьми, я тоже так хочу сделать. Я никогда не был бабником. Но, дьявол, бабник я или нет, я знаю, как разговаривать с женщинами. Только вот когда это важно, я не могу вымолвить и слова, чтобы не показаться новорожденным щенком.

Ее улыбка — лекарство. Я готов вскочить с кровати и станцевать чертову джигу. Вся боль исчезает.

— Не ангел. Но я рада слышать, что ты на пути к выздоровлению. Мы быстро приведем тебя в чувство и отпустим.

Что? Я никуда не пойду. Разве она не знает? Она это чувствует? Я не могу единственный это ощущать.

— Кстати, об этом... — Маршалл прерывает меня, я почти забыл о нем, но он все еще здесь. Слишком близко к моей истинной паре. — Куда ты направлялся? Как оказался в лесу Три-Фолл-Форест? Можешь рассказать, что произошло?

Доктор Джессика смеется над ним и похлопывает по руке. Я сажусь и рычу, предупреждая.

— Дай ему шанс. По одному вопросу за раз.

Ее карие глаза напоминают мне медовые орехи пекан — темные и глубокие карие с лучиками карамельного цвета, расходящимися от центра. Я тону в них, западаю на нее и чуть не пропускаю вопрос.

— Я доктор Джессика Бенсон, — она не знает, что меня зациклило на этом имени и как я держался за эту единственную информацию. Вцепился в нее, как в спасательный круг, настолько крепко, что теперь не могу отпустить.

— А ты?

— Я Ариес... — словно врезаюсь в стену. Мозг глючит, и я не могу вымолвить ни слова. — Я Ариес... — проклятье, когти прорезают кончики пальцев, и я впиваюсь ими в ладони. Это ничего не меняет. Моя грудь расширяется и сжимается, а ноздри раздуваются, словно я могу втянуть информацию, если буду дышать быстрее. — Я... я...

Она достает фонарик и светит мне в глаза. Хватка, на удивление, сильна, когда я пытаюсь вырвать голову из ее рук. Мне нужно подумать, а то, что она держит меня, прикасается ко мне, не помогает. Что-то не так. Я люблю и ненавижу судьбу. Я встречаю женщину своей мечты, ту, которую ждал и надеялся встретить всю жизнь. И даже не могу сказать свое имя. Она не знает, кто я. Мой кот стенает, и я подавляю желание присоединиться к нему.

Она выключает фонарик, закусывает губу и похлопывает меня по руке. Я поворачиваю ее и усаживаю на кровать рядом с собой. Она нужна мне ближе.

Маршалл тянет руку к оружию.

— Отпусти ее, Ариес.

Доктор Джессика поднимает свободную руку в его сторону. Сдерживает его. Защищает меня. И хотя нет необходимости, чтобы она встала между мной и мужчиной с пистолетом, я преклоняюсь. Моя грудь вздымается от ее храбрости и решимости спасти. Может быть, она чувствует то же, что и я.

— Все в порядке. Он просто боится, — и, если это поможет ей похлопать меня по руке и сесть рядом со мной — подальше от него. Я приму это. — Ариес, ты мог бы вспомнить что-нибудь еще?

— Хм, — я так сосредоточен на ней и исцелении. — Не уверен.

— Откуда ты?

— Я из... — снова «врезаюсь в стену». Пытаюсь заставить себя произнести слова. — Меня зовут Ариес, и я из... — рычу я в разочаровании. Слова совсем рядом. Тянусь к ним и натыкаюсь на стеклянную стену. Стена такая четкая. Я вижу ее насквозь, но не могу попасть на другую сторону. Я знаю это. Знаю, что это та информация, которую я повторяю с дошкольного возраста. Только вот она есть, а ее нет.

— Все в порядке. У тебя тяжелая травма, и рана на затылке. Возможно, это сделал медведь.

Мои глаза, сужаясь, устремляются к Маршаллу. Чертовы медведи. Она притягивает меня обратно, прежде чем я успеваю произнести обвинение.

— Я гарантирую тебе, что это был не Маршалл, расслабься, — ее улыбка усмиряет мой гнев. — Тебя ударили сзади и, скорее всего, вырубили. Спина у тебя разодрана настолько сильно, что ты не смог бы исцелиться без посторонней помощи. Не знаю, что тебя спасло. Может, кто бы это ни был, он услышал приближение Маршалла.

— Что ты делал в лесу посреди ночи?

Глаза Маршалла потемнели, и он усмехнулся.

— Вот в чем мой вопрос.

— Ариес, за день до твоего приезда произошло ужасное убийство… Девушка... Ее безжизненное, разорванное на части тело и символ солнечного огня, выжженный на коже...

Образ промелькнул в голове так быстро, что звуком вырвался сквозь губы, и я понял свою ошибку по взглядам, которыми они посмотрели друг на друга.

Они не доверяют мне. Маршалл мне безразличен... но не Джессика.

— Ты был там? Ты что-нибудь видел?

Я хочу попытаться. Хочу дать ей все, что нужно. Но информация ускользает от меня.

Скриплю зубами от усилий, пытаясь выудить хоть какие-то полезные сведения, но чертова стена словно сделана из кирпича и стали. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза — не помогает. То, откуда я это знаю, — еще один кусочек информации по ту сторону стены, но я не могу пробиться сквозь нее.

Орехово-карие глаза тают, как медовая капля.

— Ничего? Хоть что-то, что ты можешь вспомнить, помогло бы.

— Особенно как ты узнал жертву, причину и способ смерти? Это было бы полезно. — тело Маршалла стало тверже дерева, а рука снова занесена над оружием. Я сдерживаю желание схватить пистолет и показать, как мало толку, если он использует его, чтобы остановить меня. Если только он не заряжен серебряными пулями, один выстрел меня не убьет, от одной пули я не истеку кровью, я быстро смогу исцелиться. Я знаю, потому что в меня уже стреляли. Понятия не имею, откуда эти сведения. Откуда я знаю, что я не бабник? Мои воспоминания похожи на гигантскую игру «Твистер». Желтые и зеленые пятна — это четкие воспоминания и впечатления, красные — туманные, а черные — гигантские пустоты.

— Маршалл, кричать бесполезно. У него сотрясение мозга. Я займусь этим сегодня вечером и проконсультируюсь с некоторыми врачами, которые могли бы подсказать нам что-нибудь.

Они говорят обо мне, как будто меня нет. Моя истинная пара уделяет больше внимания проклятому медведю, чем мне.

— Есть ли у меня бумажник, документы?

— Нет, — отвечают они в унисон.

— Ты, должно быть, обернулся перед тем, как войти в лес, да и брошенной машины нет по близости. Сейчас ты просто человек без документов, найденный неподалеку от места убийства. Человек, который очень удобно не может ничего вспомнить.

Мы обмениваемся взглядами, прежде чем моя пара вмешивается, снимая напряжение.

— Ладно, хватит, ребята. — я сопротивляюсь и кидаю в него салфеткой. — Мы не знаем, как и почему, но, пока у нас нет причин думать иначе, мы дадим Ариесу преимущество.

— Выгодно или нет. Я хочу, чтобы его перевезли в участок, пока мы не разберемся, что к чему.

— Маршалл, ты поступаешь неразумно. Он не арестован.

— Это не лучшая идея для него — оставаться здесь. Мы ничего о нем не знаем кроме того, что он в курсе нераскрытых фактов о недавнем убийстве. Я могу задержать его по подозрению...

— Я бы хотел посмотреть, как вы попытаетесь... — сужаю глаза, и он делает то же самое.

— А что, если он невиновен? — моя истинная все еще настаивает на своем. И хотя я знаю, как защитить себя. Мне нравится, что она за меня заступается. — Тогда ты задержишь невиновного человека без всякой причины. Моя интуиция говорит мне, что я в безопасности.

— Твоя интуиция или твои чувства?

— И то, и другое.

Теперь я в растерянности, бесит, что у них есть свой особый язык, который непонятен мне. Мой кот рычит, а в животе разгорается огонь, разъедающий еще и разум. Даже если я только встретил ее. Мне все равно, сколько мужчин она знает или знала, никто не должен иметь тайн с моей парой. Безумие, но мой кот согласен с этим.

— О чем он говорит? — рычу, требуя объяснений.

— Осторожно, кот. Я всего лишь спрашиваю ее о том, что она чувствует.

— Подожди, что ты за перевертыш?

— Не перевертыш, я эмпат.

Какого хрена?

— Ты один из тех чудиков, которые могут влезть человеку в голову?

Красивая нежно-коричневая кожа, которую я уже люблю, краснеет. Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть боль. Она отшатывается, словно от удара, но все еще смотрит на меня, не сдаваясь.

— Я эмпат. Урод, если ты нас так воспринимаешь. Урод, который спас твою породистую задницу. Не за что.

Она поворачивается ко мне спиной, прямой, словно палка. Моя кошечка издала предупреждающее рычание, но адресовала слова исключительно Маршалу:

— Через день или два он будет в форме. Тогда и сможешь забрать его. Он чувствуется безобидным. Немного идиот, но безобидный. Я дам знать, если что-то изменится.

Маршалл кивает, выходя за дверь. С другой точки зрения, она не смогла бы сделать лучше. Я загипнотизирован ее округлой попкой, оставляющей меня одного, истекающим слюной. Не терпится пометить ее прямо в местечке, где линия спины встречается с изгибом задницы. Член твердеет, снова.

Я смотрю на шерифа, вскидывающего бровь.

— Так держать, приятель.

Ненавижу в нем все. Его знающую улыбку, их общение, понятное только им двоим, то, как ей комфортно похлопывать его по руке. Не собираюсь ничего забывать. В настоящий момент чувствую себя гораздо лучше, но не на сто процентов, и я достаточно умен, чтобы понять, что не время бороться с огромным медведем. Приходится напоминать об этом рычащему коту, готовому напасть.

Один. День. Скоро.

— Отлично, приятель.

Каждый раз, когда он говорит с таким сарказмом, то роет себе могилу. Глазами пытаюсь предупредить его, но, как и большинство медведей, он слишком туп, чтобы понять.

— Послушай. Джесс доверяет тебе. А я нет, но верю ей и ее способностям. Также своему опыту в слежении. До того, как я нашел тело, твоего запаха рядом не было. Довольно хлипкая улика. Хотя этого достаточно, чтобы заработать двухдневное пребывание в ветклинике. А вот, когда все закончится и мы не сможем найти безобидную причину, по которой ты бродил по Древопаду без документов, мы еще поговорим. А пока я буду следить за твоими успехами и оставаться поблизости.

— Рядом с моей парой? — качаю головой и позволяю коту рычать. — Вот в чем дело. Я не доверяю тебе. Не рядом с ней. Мой совет — держись от нее подальше, даже, когда увидишь, что она приближается. Кота я сейчас сдерживаю, но так будет не всегда.

Шериф наконец-то показывает, что у него есть хоть капля здравого смысла, и не добавляет больше ничего, что может вывести меня из себя. Кивает в знак понимания и выходит за дверь.

Их тихий шепот и едва слышный смех заставляют моего кота почти вырваться на поверхность. Образы того, как мужчина наклоняется к ней и шепчет на ухо, не успокаивают. Это не радует ровно до тех пор, пока не слышится, как его огромная задница, наконец-то, вываливается за дверь.

Я вдыхаю яркий восхитительный аромат своей истинной пары и откидываюсь на подушки, закрывая глаза, нужно отдохнуть и набраться сил. В следующий раз, когда я увижу свою половинку, заключу ее в объятия.