— Джесс, ты нужна мне, — раздаётся голос Маршалла Абрамса в телефонной трубке. Если бы только... Сексуальный шериф обращает внимание исключительно на Кэрол. Но Джесс так травмирована предыдущими отношениями с парнем-преследователем, что не видит этого. Если бы за мной бегал горячий шериф, я бы ни минуты не думала о проклятом неудачнике, который пытался меня убить. Вместо этого проводила бы больше времени, думая о герое, который меня спас. Постойте, нет, не так. По словам Маршалла Кэрол, Харли и Мария спасли себя сами. Девичья сила. Тем не менее нет ничего плохого в том, чтобы прикинуться слабой и беспомощной, чтобы оказаться в объятиях мужчины. Верно?

— Что случилось, Марш? — Корк тявкает, когда я кладу телефон под ухо. Напоминая, чтобы я продолжала чистить зубы. Такой избалованный. Хорошо, что его владелица будет здесь, чтобы забрать через... Часы показывают через десять минут.

— Нужно, чтобы ты кое-что увидела. — глубокий вздох настораживает меня, но он продолжает. — Подготовься. Для этого потребуются твои навыки дока перевёртышей. Все очень плохо.

Хмурясь, я похлопываю Корки по лбу, поскольку он уловил мое беспокойство. Все животные — прирожденные эмпаты, как и я. Мы не перевёртыши, но у нас одинаковая способность улавливать эмоции людей. Навык, который я использую каждый день как ветеринар и врач перевёртышей.

— Если все серьезно, то почему бы не привезти их сюда? Я могу провести операцию...

— Уже слишком поздно.

Корки скулит. Неважно, в реальности или всего лишь в моей голове. Но в настоящем его тревога возрастает вместе с моей.

— Все равно, тебе следовало привезти его сюда. Я могла бы подлатать его, помочь...

— Это не животное, Джесс. А перевёртыш. Она в человеческом обличии. И я решил, что ты поможешь мне выяснить, как она умерла. Я... Ну, я не буду озвучивать свои мысли. Хочу, чтобы ты посмотрела свежим взглядом. И будет здорово, если ты сможешь приехать до того, как прибудет коронер из Хеннепина.

— Конечно, дай мне десять минут, — я глажу Корки, успокаивая нас обоих.

Маршалл встречает у двери. Меня всегда поражала его внешность. Высокий, как большинство медведей-перевёртышей, он с трудом протискивается в дверной проём, когда впускает меня в небольшое помещение, служащее моргом Дентауна. На единственном стальном столе лежит тело, накрытое простыней. Меня утешает, что редко приходится приходить сюда. Но, если смогу помочь, буду рада.

— Джесс, — карие глаза Маршалла оценивающе смотрят на меня. — Ты готова?

Я киваю, делая глубокий вдох, который скрываю за медицинской маской.

— Все мы тут будем.

Он поднимает простыню.

— Я не знаю ее, а ты?

— Нет. Именно поэтому нужна твоя помощь. Она перевёртыш. Я осмотрел зрачки. Они стали почти белыми. Я надеялся, ты поможешь понять, какого она вида. Я принюхался, но не уверен.

— Как давно она умерла? — я сняла перчатки и взяла ее руку. Хотя тело теряет душу практически мгновенно, но, если прошло не слишком много времени, я чувствую то, что остается.

— Возможно, со вчерашнего вечера. Кровь не потемнела и не свернулась.

Я киваю. Нужна тишина. Девушки больше нет, но у нее была большая жизненная сила. И какие-то частички все еще живы. Так бывает, когда люди связаны с кем-то очень крепкими узами. Парень, семья, неважно, душа никогда не хочет уходить, не оставив частичку для близких. Теперь мне предстоит получить это послание. Она любила их. Скучала по ним? Я вижу ее молодой волчицей. Не могу увидеть образ в точности, но я улавливаю эмоциональное состояние. Она со своей стаей. Она так любила их...

— Она волчица. Но что-то произошло. Такое впечатление, что она скучала по ним. Любила и скучала. Я просто чувствую семью в целом. Не брачные узы.

— Это хорошо. Не хочется думать о перевёртыше, опустошенном потерей своей пары. Учитывая, что она убита таким жестоким способом.

Я киваю, и он снимает простыню до конца. Вздох вырывается из моего горла прежде, чем я успеваю его сдержать. В медицинской школе я достаточно провела времени в морге. Мертвые тела не шокируют. Но тут я поднесла руку к животу и надавила, чтобы усмирить рвотный позыв.

— Прости. Вот тут мне и нужен твой опыт. Что это за перевёртыш?

— Медведь. Видишь эти три линии когтей? Сначала тонкие, затем становятся шире, заканчиваются неровными краями. Это свойственно только медведям. У волков когти изгибаются, и рана была бы более рваная, у кошек — и того больше. Здесь линии. Это точно медведь. Не знаю, болен или зол, но он начал с плеча, спускаясь ниже... — мне приходится замолчать, чтобы сглотнуть, желчь поднимается к горлу. — Он разорвал ее на части. Грудь разорвал почти пополам. Волк не так использует лапы. Только медведи, когда роют, добывая пищу. Если голодны.

— Каков шанс, что это было животное, а не перевёртыш?

— Посмотри на лицо, — я качаю головой. — Лицо не тронуто. Будто хотел спасти ее красоту. Она красивая, правда? Удивительно, что у нее не было пары.

— Паре наплевать на внешность.

— Верно, — я думаю о Марии и Тео. Мария была красива, сексуальна и одинока, пока Тео не приехал в город. Он увидел и заявил свои права на нее за считанные дни. Они могли быть вместе с того момента, как их глаза встретились, если бы не психопат, который ее преследовал.

— Значит, я ищу медведя-перевёртыша?

Его плечи слегка поникли, и мне захотелось провести рукой ему по спине. Мужчина вернул простыню на место. Печаль и беспокойство, смешиваясь, витали вокруг. Аромат был похож на запах чая со сливками. Нелегко быть медведем и видеть, как один из твоих собратьев расправился с таким прекрасным перевёртышем.

— Мне жаль, — но слова не помогут. В подобных ситуациях нечем утешить. Хотелось бы иметь ответы... на все вопросы.

— Нет. Это было ожидаемо. Просто хотелось подтверждения до приезда федералов. Ее нашли на территории парка, так что это их дело. Как только они приступят к работе, не станут советоваться с шерифом местного городка.

— Или с ветеринаром?

— Их проблемы. Ты была одной из лучших в классе, изучая медицину, как людей, так и животных, прежде чем остановилась на перевёртышах и ветеринарии.

— Хороший способ сказать, что я провела почти восемь лет за учебой, прежде чем приняла решение.

— Семь с половиной, — усмехается он. — Но кто считает.

— Город... мой бывший, мои родители. Но ты прав, никто этого не заметил.

— Они заметили, насколько полезен твой опыт. Больше им некому отдавать своих животных и членов стаи.

— Члены стаи редко нуждаются в моих услугах, так как перевёртыши могут исцеляться сами. А что же касается животных, то я провожу большую часть времени, вычесывая шипы из меха и удаляя колючки. — Маршалл еще больше усмехается, когда я закатываю глаза. — Не совсем то, почему я поступила в медицинскую школу. И почему перевёртыши не могут понять, что домашние питомцы не лучшая компания для бега по лесу?

Шоколадные глаза Маршалла ожесточились.

— Когда на свободе разъяренный перевёртыш-медведь, никто не должен бегать по лесу. Придется обратиться к стаям и сообщить об этом.

— Думаешь, послушаются? — он изогнул бровь и покачал головой. — Возможно, удастся договориться с кузеном. Он, как вожак медведей, отнесется к этому серьезно, тем более что в деле замешан сородич. Волки не могут справиться с ситуацией, поскольку Стоун не хочет становиться альфой. Рейн — хороший бета, но все будут обращаться к Стоуну, а он не станет вмешиваться. Я попытаюсь убедить его, но он серьёзно настроен, чтобы не становиться главой. Если отдаст приказ и все его выполнят, то по умолчанию станет лидером. Этого он не хочет.

— Что насчет кошачьих перевёртышей?

— Док, ты когда-нибудь видела, чтобы кошка делала то, чего не хочет?

Мы выходим в коридор, и мое настроение поднимается настолько, что я начинаю смеяться.

— Насколько я помню, такого еще не случалось.

— У них тоже нет устоявшейся иерархии. В соответствии с уже упомянутым правилом. Но я постараюсь сообщить об этом некоторым лидерам клана.

Джин, помощник шерифа, машет рукой, пока мы идем к кабинету.

— Как дела, док?

— Отлично. Как Трикси?

— Лучше, наконец-то перестал зализывать шов. Серьёзно. Клянусь, порой он так на меня смотрит... Вы уверены, что он не перевёртыш? Так злится, что его кастрировали. Судя по поведению, он просто нахлебник, который притворяется котом только, чтобы получать бесплатную еду и почесывание живота. Я каждый раз обещаю ему, что однажды прокрадусь домой пораньше и застану его, сидящим на диване в трусах, смотрящим фильмы по телевизору и попивающим пиво.

Джинни рассмешила меня.

— Если он перевёртыш, то зашел слишком далеко. Потому что операция и восстановление были очень непростыми. — чувство грусти и озабоченности снова охватывает меня. Второй раз за день я чувствую запах чая со сливками. — Не волнуйся. Все хорошо, и с ним тоже. Это было необходимостью. Я замучилась, пытаясь убедить перевёртышей, что стерилизовать и кастрировать животное — это нормально. Гораздо гуманнее, так они дольше проживут. Но для каждого перевёртыша все индивидуально. Они настолько сроднились со своей животной стороной, что не могут этого сделать. Я понимаю, что доберману не стоит купировать хвост. И я полностью согласна, люди должны поступать так же. Но не защищать своего питомца от нежелательной беременности я не могу.

— Полагаю, потому что перевёртыши не могут забеременеть без своей пары. И даже в этом случае должно быть правильное стечение обстоятельств. У нас нет заболеваний, передающихся половым путем, что замечательно, но и беременеем мы не так часто, как хотелось бы...

Снова аромат чая. Я похлопала ее по руке.

— Вы с Джейсоном все еще пытаетесь?

Джинни закусывает губу и кивает.

— Прошел уже год.

— Все, что я могу сказать — будь терпеливой.

— Знаешь, от этого совета мне хочется вцепиться в тебя когтями?

— Только без когтей, пожалуйста. — Маршалл отключает звонок и приглашает меня в свой кабинет.

— Я хочу, чтобы ты еще на кое-что взглянула.

— Хорошо, — аромат чая с лимонной мятой берет верх над ароматом чая со сливками. Я даю имена всем своим чаям. Еще со времен средней школы. Мои эмпатические способности начали проявляться в то же время, когда нашей семье подарили огромную коробку чая с разными вкусами. Я всегда ассоциирую запах с чаем.

— Сейчас я лимонная мята.

— Да, волнение от предвкушения.

— Ладно. Отстойно, что ты так легко меня считываешь, и ты не ошибаешься. Эта ситуация заставила меня задуматься о похожем случае двадцатилетней давности. Дело об убийце с медвежьими когтями.

— Никогда о таком не слышала.

— Это случилось около двадцати лет назад. Сколько тебе было лет, когда вы переехали сюда?

— Девять, почти десять...

— Мм-м... Итак, ты, вероятно, пропустила эту шумиху. Некий парень с медвежьими когтями нападал на туристов и убивал их. Убил пять человек и, внезапно, остановился. Его так и не поймали.

У меня пересохло во рту.

— Я никогда не слышала об этом.

— Да, но в то время городом управляли медведи, и мэр «похоронил» это дело, как, собственно, и владелец местной газеты.

— Даже намека нигде не встречала.

— Перевёртыши не любят говорить о вещах, которые заставляют нас выглядеть плохо. Живя в городе со смешанными видами, каждый несет на себе бремя попыток создать идеальный образ. Быть идеальным гражданином.

— Безумие какое-то, но никто не идеален. Так что же случилось с перевёртышем?

— Не знаю. Тогда в городе царили страх и странное волнение, а потом — ничего. Убийства прекратились, и все вернулось на круги своя. Некоторое время люди ждали, Дентаун был на грани, но спустя месяцы, а потом и годы жизнь вернулась в нормальное русло.

— Может, сейчас это другой парень. Кем бы он или она ни были, прошло уже двадцать лет. Возможно, они уже слишком стары для этого, но...

— Я, надеюсь, что все будет иначе, но перевёртыши стареют медленнее людей. Ты знаешь это как никто другой. Не знаю, что будет хуже. Тот же убийца или подражатель.

— Я изучил документы по тому делу, и этот круг внутри пламени имеет отличительные черты. Они поставили клеймо на груди у убитой. Не знаю, что означает этот символ, и никогда раньше не видел ничего подобного. Я сделал фото, собираюсь прогнать его через поиск изображений в Интернете и посмотреть, что удастся выяснить.

— Дай мне знать, если я смогу чем-то помочь.

— Спасибо, док. Надеюсь, это единичный случай, и федералы либо быстро найдут убийцу, либо все будет как прежде и нам больше не придется сталкиваться с подобным.

Я старалась не обращать внимания, но от одного только запаха меня передернуло. Эрл Грей — аромат черного чая. Слова Маршалла звучали обнадеживающе, но запах говорил о другом. Он не верил, что это единичный случай. И был напуган, обеспокоен и мрачен. Меня передёрнуло. Внезапно он поспешил покинуть помещение. Люди не понимают, насколько заразны негативные эмоции. Если вы стоите рядом с кем-то омрачённым эмоциями, это состояние накрывает всех окружающих.

Я сказала ту же лживую банальность, что и он. Уверяя его, что это не подражатель, хотя мы оба знали, что это либо так, либо еще хуже — убийца вернулся. Проблема лишь в том, что на этот раз его остановят до того, как будут потеряны еще одиннадцать жизней.

* * *

Телефонный звонок вырвал меня из сна. Глаза распахнулись, словно узники, освобожденные из кошмарной тюрьмы. Пытаясь замедлить сердцебиение, делаю глубокие вдохи, прежде чем схватить трубку. Маршалл. Проклятье, сердце снова забилось. Еще один труп?

— Док, я еду к тебе в офис. У меня тут мужчина-перевёртыш. Пахнет кошкой. Сильно ранен. Твой офис ближе, чем ехать к Радужному водопаду. Не думаю, что он продержится так долго. Встретимся там.

— Конечно, уже иду, — я отключаюсь, сбрасывая с себя ощущения от неприятных снов и одеяло одновременно. Несусь в ванную и по пути собираю необходимое. Мне нужен чистый комплект для операции. Но почему перевёртыш должен быть близок к смерти? Он уже должен восстановиться. Если только не истекает кровью быстрее, чем его природная способность к заживлению. Проклятье. Я влезла в рабочие кроссовки, не потрудившись зашнуровать. Знала ли я этого перевёртыша? Это кто-то из Дентауна? Может, это убийца? Я задрожала, вцепившись в руль. Еще одно нападение или он перепутал жертву? Сосредоточься. Даже если это убийца, я должна сделать все, чтобы он остался жив, а приговор ему вынесет суд. Перевёртышей казнили. Это единственный способ защитить общество от опасного хищника, который мог сменить обличье и убивать как заблагорассудится. Это гуманно и для перевёртыша. Ни одно животное не заслуживает, чтобы его заперли в клетке на всю оставшуюся жизнь с безумием в качестве единственного будущего.

Я вздрогнула. Заслуженно или нет, но больно думать о казни прекрасного существа, другого перевёртыша. Слава Богу, это не мое решение. Кроме того, не было возможности узнать, перевёртыш, которого привез Маршалл, преступник или жертва.

Я выскочила из своего мини-внедорожника в тот момент, когда Маршалл затормозил на подъездной дорожке к клинике.

— Сюда, — я бросилась к боковой двери и уже вводила первые несколько цифр, когда меня нагнал его запах.

И сильно ударил сзади. Задохнувшись, я обернулась. Сквозь запах крови и пота доносился аромат, которого я никогда раньше не чувствовала. Лимоны, апельсины, корица, имбирь — все мои любимые вкусы соединились в таком восхитительном запахе чая, что я не могла пошевелиться. У меня потекли слюнки и отвисла челюсть.

— Что это? — брови Маршалла сошлись на переносице. Он опустил взгляд на мужчину, которого удерживал.

— Ничего, — ответила я. Голос дрожал, когда я смогла осознанно ответить. Сосредоточившись, я повторила свою мантру, открывая дверь, и проводила Маршалла, несущего на руках изуродованное тело моей... истинной пары.