Немного оправданий от автора: В общем… На тему главы. Хотел сделать её более эмоциональной, как это люблю. Но как-то так вышло, что закусился в чате с одним из старых читателей… В итоге испортил себе всё настроение и глава вышла очень сухой…

Совсем без главы вас оставлять не хочу, поэтому… Что есть. Лучше уже её и момент не сделаю, увы… Грустно, но как есть, похерено.

Прошу на читателя хейт не лить и ничего ему не писать. С ним закусился только я, настроение испорчено, да, но тут уж скорее виновата моя слабая ментальная составляющая.

Тапками не кидайтесь, исправлюсь. Спасибо всем за поддержку и приятного чтения. Кто кушает — приятного аппетита, кто перед сном читает — приятных сновидений.

* * *

Когда Катя повела людей в эту атаку, она с самого начала понимала, чем всё может закончиться.

Это уже давно не было обычным боем на границе, после которого стороны расходятся, перегруппировываются и вновь сходятся через какое-то время. По сводкам, которые доходили до Рода, сражение шло не только здесь. Оно полыхало вдоль всей линии фронта.

Китайская империя не пыталась просто продавить один участок или нащупать слабое место, чтобы забрать себе кусок побольше. Нет. В этот раз враг явно решил покончить с проблемой разом — сломать всю оборону здесь и сейчас. Убить всех его защитников, чтобы потом уже не возвращаться к этому вопросу вновь.

Именно поэтому любое отступление теперь означало не сохранение сил, а их растрату. Потерю бойцов во время отхода. Потерю темпа. Потерю веры в себя и в то, что победа вообще возможна. Об этом же говорило и то, что происходило высоко в небе. Там, далеко за разрываемыми молниями, пламенем и другими стихиями небесами, сошлись высшие.

И если в бой вступили они, значит, рассчитывать на мирный исход уже почти бессмысленно.

Скорее всего, высшие будут держать друг друга до конца, не позволяя противнику вмешаться напрямую. И пока это происходит, основная масса китайской армии просто прорвётся внутрь и пойдёт сметать всё дальше, сжимая силы российской империи с боков.

Страх, который Катя совсем недавно переломила в себе, не исчез окончательно. Нет. Он просто ушёл глубже, затаился где-то под рёбрами, напоминая о себе в редкие мгновения тишины между решениями. Потому что именно её приказ толкнул людей в, возможно, последний бой.

Но когда схватка уже началась, девушка очень быстро поняла, насколько сильно недооценивала своих.

Все эти месяцы, замкнувшись в себе, сосредоточившись на собственных страхах, сомнениях и попытках стать сильнее, она лишь изредка отмечала бойцов на тренировках. Смотрела, но по-настоящему не видела. Не представляла, насколько вырос каждый из них. И не по рангу даже, не по голой силе, а по тому, что важнее: по мастерству, по упорству, по желанию победить несмотря ни на что.

Если раньше, сражаясь строем, они били слаженно, тяжело, прикрывая друг друга щитами и работая как единый механизм, то теперь, действуя тройками или в одиночку, вдруг раскрылись совсем иначе. Глядя на них, Катя всё отчётливее понимала: в каждом из них уже давно зрело нечто большее, чем просто дисциплина.

Это чувствовалось в каждом движении. В каждом рывке. В том, как они врубались во врага. Не ради красивого прорыва. Не ради славы. А потому, что иначе уже нельзя.

Ярость, с которой бойцы Рода рвали передние линии противника, поразила даже Катю.

Сейчас они уже не выглядели просто отрядом, группой или частью войска. Нет. Если называть вещи прямо, то они стали стаей хищным и чудовищно голодных волков, вцепившейся в добычу. Яростной, упрямой, не желающей отпускать. Готовой вгрызаться в цель даже на последнем дыхании.

Катя прекрасно понимала, насколько это опасное состояние.

Строевой бой всё же эффективнее, как и позиционное сражение, но она также видела и другое — пока этот напор даёт результат, вмешиваться нельзя. Не сейчас.

И результат действительно был.

Вражеские бойцы не просто падали — они будто таяли на глазах, осыпаясь вниз мёртвыми телами. То, что когда-то казалось ей почти невозможным, происходило прямо перед ней: бой, где один боец стоил десятка.

Но безумия в этом бое не было.

Бойцы не сошли с ума и не потеряли себя. Просто дали волю тому, что копилось в них всё это время. Ярости за каждого убитого, за смерть товарищей, за страхи родных и их самих… Каждый из них просто хочет жить.

Рывок. Удар. Обход с фланга. Сломанный щит. Смерть. Ещё одна. И ещё. Противники валились один за другим, не успевая осознать, как именно их продавили и как убили, а бойцы уже неслись дальше, сметая новых врагов.

Каждый из бойцов Рода ясно отдавал себе отчёт, что этот день может стать последним… И именно поэтому никто не хотел умирать, как никто и не хотел, чтобы умирали их близкие.

И всё же даже на этом фоне особенно выделялись пятеро. Славка, Гриша, Тина, Аяна и Анатолий.

Именно они держали передний фронт так, будто на них приходилась не часть сражения, а вся его тяжесть. Причём держали не обороной, а прямым пробиванием вражеской линии, тем самым не давая врагам собраться.

Славка и Гриша действовали невероятно грубо, но точно. Их атаки были молниеносными, с огромным расходом энергии, с навалом техник, с прорывом в самую плотную часть вражеского строя. Они не оставляли врагу ни времени, ни пространства. Каждый удар, каждая вспышка молнии буквально заставляли противника отступать. Катя отслеживала их уже не по силуэтам, а по взрывам, разрывам, всполохам энергии и телам, которые оставались после них на земле.

Тина и Аяна сражались иначе. Куда аккуратнее.

Аяна, благодаря своему контролю, работала сразу по множеству целей. Её водные техники шли не в одного врага, а в целые связки, сбивая им ритм, ломая подготовленные удары, перехватывая сразу несколько направлений. Тина действовала примерно так же, только в меньшем масштабе, зато была заметно быстрее. Она словно скользила между врагами, переносясь от одного противника к другому и успевая сражаться сразу с несколькими группами, пока те ещё не понимали, что уже оказались в её зоне.

Анатолий же, как и сама Катя, не рвался на передовую. Он работал иначе. Поддержка, защита, анализ.

Вместе с Катей и ещё несколькими предвысшими мужчина стоял чуть позади, вовремя поднимая каменные стены, закрывая своих щитами, ослабляя напор врагов там, где враг всё же был силён.

Несмотря на то, что у них получалось пробиваться, Катя знала одну простую вещь — так вечно продолжаться не может.

И когда небо над ними вдруг почернело, не от дыма, не от туч, а от техник, девушка поняла, что началось.

Сотни ударов неслись к ним сверху, закрывая собой свет. Одновременно с этим отряды по бокам начали перестраиваться и сжиматься к их клину с флангов.

Враг наконец обратил на них внимание по-настоящему, а их командование так и не предприняло никаких действий.

Теперь они действительно предоставлены сами себе, и если удастся выжить — это будет настоящее чудо.

* * *

В штабе командования Китайской империи стояла напряжённая тишина.

Несколько мрачных мужчин, не отрываясь, смотрели на большой экран, где в реальном времени отображалось сражение. На нём группа вражеских бойцов продолжала держаться, несмотря на то, что на неё наседали со всех сторон.

— Это шутка такая? — со злым предыханием спросил главнокомандующий. — Почему их до сих пор не смели⁇!

Он стоял, чуть подавшись вперёд, и смотрел на экран с таким выражением, будто отказывался принимать увиденное. То, что сначала показалось ему нелепым безумием, небольшой горсткой людей, решивших броситься лбом на целый фронт, теперь уже не выглядело смешно.

Слишком долго они держатся, при этом практически не понеся потерь.

Вначале этот отряд напоминал жалкую мошку, летящую против ураганного ветра. Казалось, ещё немного — и её просто размажет о воздух. Но время шло, а эта «мошка» не только не исчезала, но и продолжала двигаться вперёд, упрямо взмахивая крыльями там, где давно должна была сдохнуть.

Ранее главнокомандующему и в голову не пришло воспринимать их всерьёз. Увидев на этом участке беспорядочное наступление, он почти сразу распорядился стянуть туда несколько дополнительных отрядов, чтобы захлопнуть ловушку и добить наглецов окончательно.

Всё выглядело просто. Но затем пришёл бледный помощник и доложил, что на том участке начались проблемы.

Не у врагов. А у их армии.

Сначала главнокомандующий даже не поверил. Он уже почти успел забыть об этой группе, мысленно записав её в мертвецы, когда его вновь заставили обратить внимание на экран. И теперь, глядя на происходящее, мужчина всё меньше верил собственным глазам.

То, что ранее казалось разрозненной, бессмысленной атакой, обретало форму. Чёткую. Пугающе осмысленную.

Это уже не выглядело как панический бросок обречённых. Нет. Тот, кто вёл их, отдал не слепой приказ. Он управлял ими прямо в процессе боя, перестраивая рисунок схватки так, что маленькие группы двигались по полю, словно накатывающие волны, сменяя друг друга и вынуждая врагов подстраиваться под их ритм, при этом таким манёвром прячась в «тени» китайских войск, чтобы их не атаковали свои же.

Главнокомандующий прищурился.

— Что это за Род? — спросил он, не отрывая взгляда от монитора.

— Вяземские, господин, — быстро ответил один из помощников. — Тот, который был основан не так давно.

Глаза мужчины тут же сузились сильнее.

— Род демона? — произнёс он уже с короткой, кривой усмешкой. — Забавно.

Главнокомандующий провёл взглядом по экрану ещё раз, теперь уже совсем иначе.

— Вот почему они так долго держатся.

Упоминание пропавшего демона не было пустым звуком. Даже спустя месяцы, как о нём ничего не слышно и его не видно, это «имя» по-прежнему оставалось одним из самых опасных для Империи. Император не просто так приказал уничтожить мальчишку при первой же возможности. И если сам демон был настолько опасен, неудивительно, что и его Род оказался не сборищем красивых выскочек.

Главнокомандующий перевёл взгляд на карту размещения войск. Его глаза быстро побежали от одной отметки к другой, просчитывая варианты, расстояния, временные промежутки, возможные направления отхода.

Потом он хмыкнул.

— Самоубийственная атака, — ровно произнёс мужчина. — Это не решение их командования. Они слишком далеко от общего фронта. Вяземские пошли задерживать нас сами. А их собственное командование решило ими пожертвовать.

Он на мгновение замолчал, ещё раз вглядываясь в редкие сигналы на экране.

— Оставили их на растерзание. Жалкое решение, — с холодным презрением произнёс он. — Впрочем, чего ещё ждать от слабаков.

И всё же, несмотря на сказанное, в его взгляде не было насмешки. Только расчёт и растущее раздражение. Потому что эти «оставленные на растерзание» бойцы умирать почему-то не спешили.

Наоборот.

Они продолжали вгрызаться в строй и отвлекать на себя всё больше внимания. А это уже превращалось в проблему.

Главнокомандующий какое-то время молчал, после чего всё же произнёс с сухим уважением:

— Хорошие бойцы. Сильные. Нам бы такие не помешали.

Он чуть качнул головой и сразу жёстче добавил:

— Но раз уж они стоят по другую сторону, сохранить им жизни мы не можем. И в любом случае всё должно закончиться сегодня.

Мужчину повернулся к стоящим неподалёку офицерам.

— Яугуай, у нас остались в резерве высшие?

— Да, господин, — немедленно отозвался один из них. — Третий ранг.

— Прекрасно, — коротко произнёс главнокомандующий. — Пусть соседние сектора сосредоточат огонь на Вяземских. Я хочу, чтобы этот отряд уничтожили как можно быстрее. Если они действительно прорвутся глубже, нам придётся разделять внимание и силы. Пока будем их ловить, они успеют увести бой внутрь и расшатать всё направление. А если дойдут до штаба, это уже станет лишней головной болью.

Мужчина выпрямился.

— Поэтому прикончим их здесь, — он перевёл взгляд на офицера связи и приказал: — Передай резервному высшему. Пусть тоже атакует этот отряд. Немедленно. Закончим всё одним ударом.

* * *

Квартира, где находится Аня и дочь:

Аня опустила руку с телефоном и посмотрела на дочь.

— А куда мы сейчас в таком состоянии пойдём, да? — произнесла она с усталой усмешкой. — Нам только лежать и остаётся…

Несмотря на то, что где-то там шла война, она была счастлива.

Если Сергей здесь, пусть даже всего на краткий миг, значит, всё действительно ещё можно исправить. К тому же за это время бойцы Рода стали сильнее и опытнее. Она не сомневалась, что они выдержат.

Ждать приезда помощи пришлось недолго.

Аня не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Да, сейчас она вроде бы в безопасности. Но пока не окажется в замке — до конца не успокоится.

Поэтому, когда дверь в квартиру открылась, она сразу напряглась.

В следующий момент в помещение быстро ввалились шесть человек в костюмах. Двигались они резко, слаженно, без лишних слов. Четверо сразу разошлись по комнатам, проверяя квартиру. Двое направились прямо к ней.

— Госпожа, — произнёс один, едва подойдя ближе. — Как вы?

Его взгляд быстро скользил по ней, как и взгляд второго.

— Всё в порядке, — произнесла Аня.

Они одновременно перевели взгляд на ребёнка, потом переглянулись.

— Что-то случилось? — спросила девушка.

— Нет, госпожа, — быстро произнёс первый.

Оба снова переглянулись.

— Нам нужно проконтролировать обстановку, — произнёс второй. — На всякий случай.

Они двинулись к выходу.

Аня, смотря за ними, увидела, как один из них, уходя, поставил на стол небольшую треугольную пирамидку.

Артефакт.

Девушка удивилась, но не успела спросить зачем это. Дверь быстро закрылась.

Лёжа, Аня пожала плечами, но уже спустя секунд семь почувствовала, как на неё наваливается дикая усталость. Веки начали тяжелеть, мысли — расплываться, а сознание будто окутало чем-то мягким, тянущим вниз, в сон.

Она пыталась держаться и сопротивляться этому внезапному чувству, когда из коридора, за закрытой дверью, донёсся какой-то шум.

Девушка качнула головой, но сон всё равно накатывал волнами.

Дверь снова открылась. Вошли те же двое, и один из них сразу нажал на пирамидку.

— Госпожа, — мягко произнёс он. — Вам нужно поспать. Вы только после родов. Вам необходим отдых.

— Я… Да… — произнесла Аня растерянно, уже чувствуя, как язык становится тяжёлым. — Мне и правда нужно немного поспать… А что там был за шум?

— Двое ушли ниже, контролировать территорию, — быстро произнёс второй.

Первый уже подходил к кровати.

— Вам нужно отдохнуть, госпожа, — снова произнёс он. — Позволите? — и протянул руки к ребёнку.

Аня сразу сильнее прижала дочь к себе.

— Нет… Не надо, — пробормотала она. — Пусть останется со мной… Обеспечьте безопасность в квартире… Окружите район… Мне нужно просто немного отдохнуть…

— Госпожа, у нас нет времени, — внезапно заторопился тот же мужчина. — Нам нужно как можно скорее уезжать отсюда.

В следующий миг он снова потянулся к ребёнку и малышка заплакала.

Этот плач ударил по Ане лучше любой пощёчины. Сознание вмиг прояснилось. Глаза широко распахнулись. Она прижала дочь ещё сильнее и резко произнесла:

— Не прикасайся!

Мужчина опешил лишь на мгновение, но всё равно быстро потянулся к ней.

И именно в эту секунду Аня окончательно поняла: она засыпает не сама. Её усыпляют.

Артефакт. Пирамидка.

Мысль вспыхнула так ярко, что на миг отогнала всё остальное.

— Руки прочь! — крикнула Аня, изо всех сил удерживая сознание на краю и чуть отодвигаясь.

— Это приказ вашего отца, главы Рода! — быстро произнёс второй. Видя, что она не собирается сотрудничать, он быстро добавил: — У нас нет времени! Хватай ребёнка, я заберу её!

Сон снова ударил по голове, но Аня крепилась, с неверием и злостью смотря на них. Первый коленями опустился на постель, и в этот момент от Ани во все стороны ударило мощное синее пламя.

Волосы девушки также вспыхнули синим светом. Комната озарилась огнём. Двое мужчин, защищаясь, мгновенно подняли щиты, окружая себя сразу несколькими слоями защиты. Пламя лизнуло стены, пол, мебель, пошло вверх и в стороны, превращая спальню в сияющую ловушку.

Аня прижалась к стене, крепко прижимая ребёнка к груди, и почти прорычала:

— Я не позволю вам к ней даже прикоснуться! Прочь! Или я вас убью!

— У нас нет времени! — снова крикнул второй. Несмотря на бушующее пламя, они всё равно могли удержать защиту, потому что девушка была ослаблена.

Аня, понимая это, уже не слушала. Она направила энергию на себя. Пламя вокруг неё резко усилилось, уплотнилось, стало похожим не просто на огонь, а на плотную синюю ауру. И вместе с этим вокруг её тела и вокруг малышки вдруг вспыхнул ещё один свет — жёлтый кокон. Сама же девушка уже не могла сопротивляться артефакту, от которого засыпают за семь секунд, и потеряла сознание.

Первый мужчина нахмурился и попробовал коснуться кокона.

В следующее мгновение он с криком отлетел назад и врезался в стену. Его ладонь обожгло, хотя видимого огня на ней не было. Пришедший судорожно тряс рукой, будто пытался сбить несуществующее пламя.

Второй резко выругался сквозь зубы.

— Одеяло! — прорычал мужчина. — Она защищает только от прямого касания! Хватаем в одеяле, грузим и уходим! Срочно! Пока Вяземские на поле боя, мы должны успеть!