На голограммах была и Саша.

Она двигалась резко и яростно. Почти хищно. Сражалась сразу против нескольких людей. Волосы растрепались, лицо с яростным оскалом, а во взгляде горела ненависть… Слишком сильная ненависть для молодой девушки… Тем более молодой королевы, на плечи которой легла ответственность за растерзанный и растерянный народ.

— Это она? — спросила Кларисса.

Я молча кивнул.

От одного только вида Саши, и от непонимания, что там произошло после, в груди потяжелело. Ведь неясно, победила она в итоге или нет.

— Вот с этого момента и начинаются плохие новости, — произнесла Кларисса.

Она чуть подалась вперёд, упираясь локтями в стол. Голос её стал суше.

— Место, где мы обнаружили эту девушку — это дальние фронта.

— Пираты, — выдохнул я.

— Да, — кивнула Кларисса. — Ты слишком долго отсутствовал и не знаешь, как всё изменилось. Сейчас пираты уже не просто разрозненная по окраинам мразь. Они поделились на небольшие фракции, у каждой свой лидер, свои территории и свои правила. Но когда речь идёт о серьёзной угрозе, они собираются в один кулак. Против Империи, против крупных сил, против любого, кто лезет слишком глубоко.

Я криво усмехнулся, всё ещё смотря на изображения.

— Что-то не верится, что они вдруг стали настолько сильны сами по себе. Значит, Империя по-прежнему держит их на поводке для грязной работы.

— Именно, — спокойно подтвердила Кларисса. — И, как мне кажется, сейчас тоже не без этого, учитывая всё случившееся.

— Это единственные фото?

— Да. И появились они не так давно, сразу после этого попали ко мне.

Я смотрел на неё, а сам уже быстро раскладывал всё в голове.

Это очень далеко. И хуже всего то, что пираты не пользуются порталами. А те редкие, которые у них есть, охраняются так, что через них не пробьёшься и даже не найдёшь. То есть быстро добраться туда обычным путём не получится. Даже на хорошем корабле это займёт слишком много времени.

А время сейчас очень ценно и его очень мало…

Я чуть откинулся назад, пока девушки молчали, и быстро открыл карту звёздных систем.

— Какой именно мир? — спросил я.

Кларисса встала, подошла ближе и указала пальцем на нужную точку. Система тут же засветилась жёлтым.

Я уставился на неё, потом повёл взглядом чуть в сторону.

Близко.

Чертовски близко к одному из нужных мне узлов. Настолько, что в голове сразу зашевелились варианты. Но я тут же отбросил первое желание. Сейчас нельзя распыляться. Нельзя тратить время на лишнее, даже если это «лишнее» могло бы помочь в этом деле.

Сейчас главное — Саша.

Нам нужно как можно быстрее добраться в тот сектор. Вытащить её. А дальше уже разбираться со всем остальным.

Теперь, когда с нами Кларисса…

Я замер на полумысли, осознав то, о чём до этого даже не задумывался. Потом медленно поднял взгляд на Клариссу.

Девушка, не замечая моего взгляда, продолжила уже спокойнее:

— Вторая плохая новость — это наш корабль. Чтобы полностью привести его в порядок, понадобится время. В бою он пострадал сильнее, чем кажется. Малые суда можно чинить прямо на борту, с ними всё проще. А вот флагману потребуется полноценный ремонт.

Я молча смотрел на неё, пока она говорила, и с каждым её словом всё яснее понимал одну простую вещь.

С нами она не полетит. И дело даже не в корабле. Дело в Ордене.

Слишком много атак обрушилось на них за последнее время. Слишком резко изменилась сама граница допустимого. Такие удары, как тот, что пришёлся по нам недавно, раньше даже не рассматривались как что-что возможное по отношению к Хранительницам. А теперь это стало реальным. И после подобного никто не отпустит одну из сильнейших фигур Ордена далеко за пределы их зоны влияния.

Тем более — Клариссу.

Орден Хранительниц не лезет в чужие войны. Не влезает в перепалки, не втягивается в открытые столкновения, если его туда не затолкали прямо и без выбора. Это их правило. И если Кларисса сейчас сорвётся со мной в дальние миры по личной причине, это уже не будет её личным решением.

Орден называется Орденом не ради красивого слова.

Это не кружок сильных, собравшихся под одной крышей, и не союз по интересам. Это жёсткая, выстроенная веками структура, где у каждого есть своё место, свои обязанности, своя зона ответственности. Внутри могут быть трения, споры, борьба за влияние, скрытые конфликты — всё это неизбежно. Но сам по себе Орден остаётся единым организмом. И если один из его высокопоставленных членов начинает действовать самостоятельно, втягивая всех остальных в чужую войну, это уже не самостоятельность. Это удар по самому основанию.

А значит, она сама подведёт своих под ту черту, за которой нейтралитет закончится окончательно. И этот нейтралитет будет нарушен и с империей.

Я отвёл взгляд к голограмме над столом, где всё ещё светилась нужная мне система.

Значит, перед ней встанет выбор.

Либо уйти из Ордена, которому она отдала почти всю свою жизнь, где и прошла эта самая жизнь. Из места, которое сделало её такой, какая она есть. Из места, которому она тоже была нужна. Либо остаться и продолжить борьбу за место главы, за влияние, за право не дать своим же окончательно сгнить изнутри и в итоге навести тот порядок, о котором мечтала.

Я хорошо понимаю цену обоих путей. А также знаю, что просто так уйти из Ордена нельзя. Тем более Клариссе. Её просто не отпустят. Слишком много она знает. За шесть сотен лет в ней накопилось тайн Ордена столько, что она одна может разрушить его частично изнутри.

Я могу своими действиями подставить её под удар. И не только её. Также и меня с Яной, Ольгой, Сашей и моими новыми учениками.

Именно поэтому Кларисса не может просто взять и полететь со мной дальше. Даже если Хранительницы не станут заходить далеко, что вряд ли, учитывая ситуацию, и решат просто провести суд над ней — это уже удар по самой девушке.

Я поднял на неё взгляд.

— Кларисса.

Судя по тому, как она на меня посмотрела, до неё уже дошло, к чему именно я пришёл. Девушка, уже севшая на место, медленно откинулась на спинку кресла и нахмурилась. Яна, не до конца понимая, что происходит между нами, переводила взгляд то на меня, то на неё.

— Я вас не оставлю, — произнесла Кларисса ровно. — Предлагаю следующий план. Мы летим до ближайшей крепости Ордена, я быстро собираю совет, а потом уже вместе отправляемся дальше. За твоей Этераксийкой.

Я молча перевёл взгляд на карту. Она тоже посмотрела туда. Пару секунд мы оба просто просчитывали маршрут.

Картина выходила скверная.

Если действительно уходить к одной из орденских крепостей, путь до Саши увеличивался почти на сорок процентов — и по времени, и по самому расстоянию. Для обычного перелёта это уже неприятно. В ситуации, где каждая лишняя задержка может стоить человеку свободы, рассудка или жизни — это недопустимо.

Я просто не могу позволить себе задерживаться.

Кларисса сидела ровно, спокойно, с тем же собранным лицом, но я видел, как едва заметно напрягается её взгляд. Она прекрасно понимает то же, что и я. И всё равно отчаянно ищет хоть какой-то вариант, при котором не придётся выбирать из двух зол.

Лететь с ней — это шанс получить официальный допуск, поддержку, силы Ордена и святую рядом. Но с гарантированной задержкой.

Лететь самим — это скорость. Но без неё. Без её силы. И с куда меньшими шансами, если всё там уже совсем плохо.

— Если гнать корабль быстро… — начала Кларисса, вновь глядя на карту. — И пройти через чёрную дыру…

Я сразу помотал головой.

— Слишком много времени. И слишком много неизвестного. Мы не понимаем, что там уже произошло и что может произойти, пока будем выкручиваться через такой маршрут.

Кларисса тихо выдохнула.

Мы оба замолчали, каждый задумавшись над своими мыслями, но чем дольше тянулась пауза, тем яснее становилось: как ни крути, всё упирается в одно и то же. Нам снова придётся разделиться.

— К чёрту последствия от Ордена, — вдруг сказала Кларисса и резко поднялась. — Разберусь с этим как-нибудь. Не в первый раз.

Она начала ходить по комнате быстрыми шагами, звук её каблуков гулко расходился от пола. В движениях появилась злость. Этим Кларисса пытается скрыть волнения.

Я только покачал головой.

— Ты для меня важнее, — бросила она, даже не глядя на меня.

— Шесть сотен лет, — ровно сказал я.

Кларисса резко обернулась.

— Что?

— Ровно столько ты отдала этому Ордену. Всю жизнь. Все свои силы. Всё, что имела. И вот сейчас, когда ты стоишь так близко к тому, чтобы стать главой, ты хочешь просто отступиться?

— Ты вообще понимаешь, что несёшь⁈ — зло и холодно. — Где-то там сейчас находится твоя девочка, а ты предлагаешь мне медлить⁇!

— Нет, — спокойно ответил я. — Я предлагаю тебе думать рационально.

Она продолжала ходить по комнате, сложив руки на груди так, будто иначе сорвётся и просто швырнёт что-нибудь в стену.

— Рационально? — переспросила Кларисса, посмотрев на меня с плохо скрытым раздражением. — То есть, по-твоему, я должна сейчас выбрать кресло, власть и удобный момент, пока где-то там может погибнуть тот, кого я уже однажды потеряла? Я уже потеряла тебя. Потеряла остальных! Ты предлагаешь мне повторить это снова и позволить тебе умереть⁇!

— Нет, — всё также спокойно ответил я, обдумывая ситуацию, а затем продолжил: — Я предлагаю тебе играть по крупному и получить ещё больше влияния в Ордене, если придётся. Используй моё имя и факт того, что я точно вернулся. Чтобы они знали, что на твоей стороне снова тот, кто однажды уже ставил под угрозу существования Орден Хранительниц. И если придётся… Я снова направлю на них свой клинок.

* * *

Земля. Китайская империя. Дворец:

— Ты уверен, что лучше ударить именно отсюда?

Китайский император сидел на высоком троне, откинувшись на золотую спинку. Красные одежды с золотыми драконами мягко ложились тяжелыми складками, а сам он, не двигаясь, смотрел на карту так, будто видел перед собой не линии фронтов и метки укреплений, а уже готовое будущее. Голос его звучал абсолютно спокойно.

Неподалеку от трона, на том же возвышении, стоял Леонид.

То, что ему дозволено находиться так близко, говорило о многом. В чужом дворце, в чужой империи, при чужом правителе — на расстоянии прямого разговора. Китайский император не разбрасывался подобным доверием.

Леонид ответил без колебаний:

— Да.

На нём был привычный строгий и деловой белый костюм, а лицо сохраняло ту ровную, собранную неподвижность, которую он отточил за последние годы. Парень шагнул ближе к столику с картой и указал рукой на один из участков.

— Российская империя оголит именно эти фланги, — произнес Леонид. — Они будут вынуждены стянуть силы сюда, чтобы удержать вот этот сектор. Слишком важный узел. Если надавить там, они не смогут ответить сразу по всей линии.

Император проследил взглядом за его рукой.

Некоторое время он ничего не говорил. Просто сидел, глядя на карту. Наконец мужчина едва заметно кивнул.

— Понятно.

После этого он поднял взгляд на Леонида.

— Спасибо, Леонид.

Тот слегка склонил голову.

— Это вам спасибо, Ваше Величество. За то, что позволили мне остаться. И за то, что помогаете вернуть мой трон.

— Мы делаем одно дело, — спокойно произнес император, вновь переводя взгляд на карту. — Я хочу принести мир на эту планету. А ты хочешь добиться справедливости. Так что наши пути совпали не случайно.

— Конечно, Ваше Величество, — снова чуть склонил голову Леонид.

В зале на некоторое время повисла тишина.

Она была глубокой, величественной, как и все здесь. Широкий тронный зал дышал чужой мощью. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в тенях под потолком, между ними тянулись полотна с золотой вышивкой, а пол отражал свет так чисто, что казалось, будто все присутствующие стоят над спокойной темной водой.

Император вдруг заговорил снова:

— Кстати.

Леонид поднял на него взгляд.

— Я никогда не спрашивал тебя об этом, — продолжил правитель Китая. — Но, полагаю, пора. Что ты думаешь о том, что нам придется убить всех твоих родственников?

Император произнес это так же ровно, как говорил о перемещении войск. Без нажима. Просто как факт, который необходимо обсудить. А после добавил:

— Линия Романовых должна начаться с начала. С чистого листа.

Леонид хотел ответить, но прежде чем он успел заговорить, главные двери тронного зала открылись. По каменному полу разнесся мягкий, но отчетливый цокот каблуков.

— Папа, — прозвучал нежный женский голос. — Ну что это такое? Почему я не могу провести ни минуты со своим мужем?

В зал вошла принцесса Китайской империи.

Величественная и уверенная в себе. Она шла ровно и спокойно, как человек, с детства привыкший, что всё вокруг расступается перед ним само собой. На ней были длинные красно-золотые богато расшитые одежды. Черные волосы, уложенные и заколотые золотыми украшениями, отливали мягким блеском. Одну руку девушка держала на слегка выступающем животе.

Беременность не делала её менее величественной. Скорее наоборот. Показывала всю красоту взрослой и уверенной женщины.

Леонид, увидев её, едва заметно улыбнулся. По настоящему, а не той вежливой маской, которую носил в зале минутой раньше.

Император же, напротив, чуть нахмурился, хотя и без настоящего раздражения. Скорее устало, как отец, слишком хорошо знающий характер дочери.

Леонид, повернувшись к трону, все же ответил на заданный вопрос:

— Я понимаю, что должно случиться. Но не задумываюсь об этом, — он говорил спокойно. Без спешки. — Я вел честную борьбу за трон. Не хитрил, не юлил. Просто нарабатывал влияние, верно служа своей империи. Однако мои сестры, в отличие от меня, действовали совсем иначе, — на мгновение в его глазах мелькнул холод. — И я считаю, что всем должно воздастся за их… Дела.

Парень не сразу подобрал последнее слово. Или, скорее, намеренно выбрал именно его — сдержанное, почти сухое. Будто не хотел говорить то, что действительно думал об их поступках.

— Так что я готов к тем последствиям, которые неизбежно придут, — договорил он. — Прошу прощения.

Леонид поклонился императору и начал спускаться с возвышения.

Подойдя к принцессе, парень взял её за руку и мягко приобнял. Девушка посмотрела на него с тем тихим теплом, которое бывает только между людьми, давно переставшими играть друг перед другом роли влюблённых.

Потом Леонид снова повернулся к китайскому правителю, продолжая:

— Теперь у меня новая семья. И я счастлив, — он посмотрел на принцессу. — С тех пор как увидел Цай Юй, она больше не покидала моей головы.

Император выслушал это без тени насмешки. Только коротко и доброжелательно кивнул.

Цай Юй же чуть смутилась и легко ударила Леонида по плечу.

— Скажешь тоже, — пробормотала она. — Совсем меня засмущал!

— Но это ведь правда, — ответил парень спокойно.

Его ладонь мягко легла на её живот, и движение вышло таким естественным, что в нём не было ни капли показного. Только уже привычная забота.

— Папа, — сказала принцесса, переводя взгляд на императора. — Ты как хочешь, а я забираю своего мужа!

— Хорошо, дочь, — отозвался он, слегка устало махнув рукой. — Можете идти.

Они оба поклонились и направились прочь из зала.

Когда двери за их спинами закрылись, некоторое время они шли по широкому дворцовому коридору молча. За высокими окнами лежал вечер, а в нишах стен мерцали длинные лампы в золотых оправках. Стража, встречавшаяся на пути, бесшумно склоняла головы и тут же отступала в стороны.

Цай Юй первой нарушила тишину.

— Леонид, — позвала она негромко. — А ты правда не жалеешь? О том, что уже сделал. И о том, что ещё придется сделать?

Парень не ответил сразу.

Несколько шагов прошел молча, глядя вперёд. Потом скосил на неё взгляд.

— Жалеть? — переспросил он. — О чём-то жалеют только слабые.

На лице принцессы мелькнула тень недовольства. Не из-за самих слов, а из-за того, как холодно они прозвучали.

— Так всегда говорил мой отец, — продолжил Леонид. — А слабые не могут править империей. Поэтому я ни о чём не жалею, — его голос оставался ровным. — Всё решилось тогда. В день его смерти, — парень не назвал, о ком именно говорит. Да это и не требовалось. — А то, что было потом — лишь последствия. Сестра обманула меня. Они все вели нечестную игру. Я не могу испытывать жалость к своей семье. Они сами выбрали свой путь. А значит должны ответить за всё.

Он пару секунд помолчал, затем закончил:

— В ближайший месяц мы захватим Российскую империю.