Я обернулся и увидел широкоплечего высокого старика, выше меня сантиметров на десять, с гордо поднятой головой, но смотрящего не с высока, а по-простому.

На нём была длинная тёмная одежда и тяжёлая накидка. Лысый голова, белая борода, глубокие морщины, большая трость из цельной ветви одного из великих древ в руке. Он шёл бесшумно, совсем без звука, будто не касался пола.

Неожиданно. Не каждый день подобный человек решает почтить такое место своим присутствием.

Инодзим Модерта. Один из глав клана. Глаз бога, так о нём говорили раньше. Его способности чем-то похожи на мои с Сарнойлами. По крайней мере именно для видения. Поэтому стоит быть аккуратным, чтобы он меня не узнал.

Старик смотрел на меня внимательно, изучающе. Я же, чуть повернув голову в его сторону, спокойно произнёс:

— Судя по тому, как она выглядит и по тому, что верхняя часть срублена, это наверняка кто-то из предателей империи. Или мятежников.

Старик подошёл ближе и встал рядом.

Некоторое время он молчал, разглядывая пыльную фигуру.

— Предателей? — спросил он наконец. Потом провёл ладонью по бороде и добавил: — Нет. Его точно нельзя назвать предателем. Как и мятежником. Вот доверчивым глупцом — вполне.

Я искоса посмотрел на него.

— И кто же это?

Выражается он довольно нескромно… За такие речи Сарнойлы по его лысой голове его гладить не станут.

Прежде чем ответить, старик снова выдержал паузу, не торопясь отвечать. Словно решал, стоит ли вообще говорить.

— Его имя не забыто в веках, — произнёс наконец старик. — Но о нём стараются не говорить, по крайней мере при молодёжи. И, возможно, так и должно быть. Хотя бы до того момента, пока он сам не явит себя. Ведь лучше им узнать всё самим, чем через призму поломанных столетий.

Он чуть сузил глаза, будто всматриваясь не в разрушенную статую, а в нечто куда более далёкое.

— Впрочем… Если это случится, для галактики это станет одновременно и благом, и проблемой.

— Почему? — спросил я. — Ведь вы только что назвали его не предателем, а всего лишь доверчивым глупцом.

— Всё так, — произнёс старик и снова погладил бороду. — Но иной раз глупость хуже предательства. А галактика помнит всё. В том числе и глупость.

Я усмехнулся краем губ.

— Если я его не знаю, значит, галактика помнит далеко не всё.

Старик кивнул.

— Резонно, — заметил он. — Вы очень умный молодой человек. Но это люди склонны забывать. Империи, Рода, кланы и Ордена помнят всё. И однажды, когда этот человек вернётся, мир перевернётся с ног на голову.

Я посмотрел на него прямо, отмечая задумчивость в его глазах, и задал новый вопрос:

— А как вы сами считаете? Стоило бы ему возвращаться или нет?

Теперь уже старик перевёл взгляд на меня.

— Не мне решать, как ему поступать, — произнёс он. — От моего желания ничего не зависит. То, что должно случиться, всё равно случится. Так что нет смысла об этом размышлять.

— Значит, вы уверены, что он вернётся, — подытожил я, не став спрашивать, о том, как он к этому относится.

— Уверен, — кивнул старик.

Я вновь посмотрел на разрушенную статую.

— А почему её не уничтожили полностью?

— Всё просто, — теперь уже спокойно стоял собеседник. — Этот человек заслуживает своего места здесь. Пусть и обезличенным.

Я кивнул.

— Понятно.

После этого развернулся и пошёл к выходу.

— Молодой человек, — донёсся до меня голос старика.

Я остановился, но не повернулся. Смотрел только вперёд, в полумрак коридора.

— У каждой легенды есть начало и конец, — заговорил он. — И пока эти легенды переходят из уст в уста, они искажаются. Всё сильнее. Всё уродливее. Всё дальше от правды. И лишь память тех, кто видел легенду вживую, остаётся неизменной.

Я сделал лицо удивлённым, оглянулся на него, но ничего не ответил и пошёл дальше. Когда вышел из храма, спокойным шагом направился обратно к вилле. В ближайшее время должна была начаться церемониальная часть, а на таких мероприятиях отсутствие гостя уже вполне может быть воспринято как неуважение к хозяевам. Мне это ни к чему, даже если на меня и не обратят внимания.

О словах старика толком и не размышлял, так как они трактуются по разному, хоть и понял общий заложенный смысл. Что я знаю точно — никто не решится схватить меня на этой планете. Убить — возможно. Но не схватить. Потому что в этом случае я буду «ценен» Ордену. Слишком много у меня знаний, и слишком многие хотят их знать.

Но в общем и целом слова Инодзима трактовались как: Чтобы чего-то добиться — нужно обратиться к старым знакомым. Так сказать, замысловатое послание.

Когда снова вошёл в роскошный зал и взял у проходящего слуги бокал с соком, то почти сразу вспомнил одну старую поговорку о свадьбах. О том, что они редко обходятся без драк.

Похоже, и эта не собиралась становиться исключением.

Немного в стороне стояла троица моих учеников. Напротив них — двое молодых парней. Один из этих двоих, тот, что держался впереди, был похож на хмурого. Та же линия лица, тот же взгляд, та же манера стоять чуть напряжённо, будто весь мир вокруг его раздражает.

Неужели родственник?

Судя по тому, как вокруг них уже образовалось свободное пространство, и по тому, с каким интересом косились на них прочие аристократы, эти двое явно успели что-то не поделить. И ведь я оставил их совсем ненадолго.

Рядом со мной, почти незаметно, появилась Яна. Она взяла меня под руку, и я, чуть скосив на неё взгляд, спросил:

— И что тут произошло?

— Это брат Рарата, — произнесла девушка. — Двоюродный. И, судя по всему, раньше у них уже был конфликт. По крайней мере, по их тону это было очень заметно. Сейчас всё идёт к дуэли.

Я кивнул и тихо выдохнул.

— Тогда пойдём послушаем, из-за чего они так красиво решили испортить чужую свадьбу.

Вот только разобрать, о чём именно они спорили, я уже не успел. По крайней мере, я. Но когда мы подошли ближе, эти двое уже громко подтвердили своё решение.

— Я подтверждаю своё согласие на дуэль, — произнёс один.

— Я тоже подтверждаю, — тут же отозвался второй.

После этого вмешиваться уже не имело смысла.

Как и остальные гости, мы отошли немного дальше, пока прямо в центре зала быстро возводили барьер. Всё происходило буднично. Для местных дуэли не трагедия, а почти развлечение. Повод посмотреть на молодые таланты, оценить силу Рода, сделать выводы.

Поэтому, когда бой начался, толпа заметно оживилась.

Я с самого начала увидел в действиях хмурого странность.

Обычно он дрался иначе. Жёстче. Прямее. Напористее. Сейчас же почему-то сделал ставку на техники, на попытки обойти, обмануть, поймать врага сбоку, вытащить его на ошибку. Всё это выглядело непривычно и… Не его стилем.

Противник Рарата, напротив, чувствовал себя уверенно. Стихия молнии была им хорошо изучена. Он двигался быстро, скользил вокруг Рарата резкими рывками и всё время искал удобный угол для удара. И находил, потому что хмурый сражался не так, как привык.

Закономерный итог произошёл довольно быстро.

Мощный удар отбросил парня назад. Он на большой скорости влетел в стену барьера как раз там, где стояли мы с Яной. От удара по прозрачной преграде пробежала рябь. Сам хмурый рухнул вниз, на пол, приземлился на корточки и зло зашипел сквозь зубы.

Поднимаясь, он уже собирался снова рвануть вперёд, когда я покачал головой и спросил:

— И что ты творишь?

Парень быстро обернулся на меня. Взгляд у него мгновенно стал злым. Но почти сразу хмурый снова перевёл его в сторону противника. Я заметил и другое — как он мельком скосил глаза куда-то дальше, в сторону зала.

Там, немного в отдалении, стоял старик.

Сухой, спокойный, с внимательным лицом. Он наблюдал за дуэлью так, будто видел в ней не спор молодых родственников, а экзамен. И этого одного мне хватило, чтобы понять: хмурый пытается не просто победить. Он хочет показать что-то конкретное.

Возможно, доказать. Возможно, соответствовать.

Что же… Помогу немного «ученику».

Я перевёл взгляд обратно на него и произнёс:

— Хватит мудрить. Дерись так, как привык. И ещё — не целься ему в ноги. Целься в голову. Он плохо ориентируется в пространстве сверху. Любой удар заставил его чаще оглядываться и держать верх под контролем, что даст тебе время.

На миг хмурый застыл. Потом чертыхнулся и сорвался с места.

Правда, в первые минуты он всё ещё пытался держаться своего нового, выдуманного стиля. Слишком осторожного для него. Слишком витиеватого. Слишком рассчитанного на чужие ожидания, а не на собственную силу. И за это снова поплатился — на этот раз огромная рука из молнии врезалась в него сбоку и швырнула прочь так, что зал шумно вздохнул.

После этого что-то в нём всё же сломалось. Или, наоборот, встало на место. Он больше не стал выдумывать и изображать кого-то другого.

В следующем рывке в нём уже не было лишней осторожности. Только привычная, жёсткая, прямая манера. Хмурый рванул вперёд резко и зло, буквально вгрызаясь во врага своим клинком. Его противник явно не ожидал такой перемены. Ещё секунду назад он уже подстроился под одного Рарата, а теперь против него шёл совсем другой.

Этого замешательства хватило.

Хмурый навязал ближний бой, не давая врагу снова разогнаться, жёстко продавил его ритм и уже через несколько мгновений окончательно сломал дуэль в свою пользу.

Когда всё закончилось, в зале на короткий миг стало шумнее. Не от удивления даже, а от того особого оживления, которое всегда приходит, когда аристократы получают хорошее зрелище.

Я же только усмехнулся про себя.

Всё-таки Хмурый куда умнее, чем сам иногда пытается показать. Ему просто слишком сильно мешает желание выглядеть кем-то большим, чем он уже был.

* * *

Дальнейший вечер проходил в спокойной обстановке: шикарная свадебная церемония, поздравления молодых, а затем переход в другой зал с накрытыми столами.

Я с удовольствием сидел со своими за столом справа, среди самых почётных гостей, а Кларисса за основным столом с молодожёнами с их родственниками, когда неожиданно дверь в зал распахнулась и на пороге показался довольно молодо выглядящий и улыбающийся мужчина.

Святой шестого ранга… Неплохо. Очень неплохо. Пожалуй, его можно назвать гением после гениев. Сларт Модерта. Когда мы ушли далеко вперёд, он был позади нас, но уверенно шёл вперёд.

Мужчина, пройдя к столу, довольно тактично извинился за опоздание перед улыбающимися молодожёнами, а затем вдруг сосредоточил свой взгляд на Клариссе. Подойдя к ней ближе и остановившись напротив с другой стороны произнёс:

— Кларисса, давно не виделись. Я не устаю поражаться твоей красоте и росту силы. Долгое время я не мог позволить себе этого сделать, однако сейчас всё решил, что не хочу больше ждать. Кларисса, я прошу тебя стать моей!

* * *

Аня и её отец какое-то время ехали молча.

Машина уже давно свернула с основной дороги и теперь шла по узкой лесной тропе, скрытой в густых зарослях. Ветки то и дело скребли по бокам и крыше. Даже ребёнок, недавно плакавший без остановки, понемногу успокоился и теперь только тихо сопел на руках у девушка.

Аня смотрела на отца долго, прежде чем решилась заговорить.

— Зачем ты всё это подстроил…? — тихо произнесла она.

Мужчина быстро обернулся. На его лице на миг мелькнуло неподдельное удивление.

— Что? — спросил он, вновь отворачиваясь.

Аня крепче прижала дочь к груди. Голос её стал жёстче, хотя сама она едва верила, что действительно произносит эти слова:

— Зачем нужно было устраивать это похищение⁇! Неужели ты думаешь, что, якобы придя и спасая меня, сможешь снова заслужить моё доверие⁇!

Ей было тяжело говорить так. Но всё, что случилось в последнее время, вело именно к этому. Доверия в ней почти не осталось. А те люди, что пришли за ней, прямо говорили: это приказ её отца.

Мужчина вновь резко повернулся. Взгляд стал жёстким, даже злым.

— Я никогда не подверг бы свою дочь опасности! — произнёс он слишком резко.

От этого малышка снова заплакала.

Лицо мужчины мгновенно изменилось. Вспышка злости исчезла, уступив место растерянности. Отец Ани поспешно отвернулся, провёл ладонью по лицу и уже тише произнёс:

— Прости… Я не хотел срываться. Правда. Просто…

Он не договорил и они вновь поехали молча.

Прошло немного времени, прежде чем Аня тихо произнесла:

— Мне нужно покормить её.

— Да, конечно, — так же тихо ответил отец, теперь уже не поворачиваясь и не отрывая взгляда от дороги.

Аня осторожно приоткрыла грудь, прикрывая её ребёнком так, чтобы спереди ничего не было видно. Малышка сначала беспокойно тыкалась губами, а затем нашла то, что искала, и жадно присосалась, тихо причмокивая. Аня, глядя на неё, слабо, но счастливо улыбнулась.

Жёлтое поле вокруг девушки постепенно исчезло. Огонь тоже погас. Девушка удивилась этому, но не сильно, так как теперь ей стало гораздо легче. Но спустя какое-то время двигатель вдруг начал сбоить. Машину дёрнуло, потом ещё раз, и она, тяжело вздохнув железом, начала глохнуть.

Отец девушки нахмурился. Несколько раз попытался её завести, но без толку. Тогда он с раздражённым выдохом быстро вырвался наружу, открыл капот и начал копаться под ним.

Аня, всё ещё не до конца разобравшись в своих чувствах, время от времени смотрела на него через лобовое стекло.

С одной стороны, ей с трудом верилось, что отец пошёл бы на такую подлость. С другой — за последнее время ей всё чаще казалось, что она совсем не знает этого человека.

Спустя несколько минут мужчина вернулся. Открыл дверь, сел за руль и произнёс:

— Двигатель перегрелся. Видимо, в тот момент, когда я сражался, мог случайно задеть. Придётся немного подождать.

Аня ничего не ответила, и тогда мужчина снова вышел наружу. Теперь он стоял чуть поодаль от машины и внимательно оглядывался по сторонам. Выражение его лица опять изменилось. Перед ней был тот самый холодный, собранный отец, к которому она привыкла за последние годы.

Прошло ещё немного времени. Когда он вернулся, но авто всё ещё не заводилось. Мужчина коротко выдохнул и произнёс:

— Аня, мы находимся на вражеской территории. Сражения, скорее всего, всё ещё идут. Я рванул сюда, как только узнал, что нас предали свои же. Эти ублюдки решили продать тебя подороже! Посчитали, что так купят себе место в Китайской империи!

Он замолчал на пару секунд, а потом снова вышел наружу.

Аня, уже закончившая кормить дочь, начала медленно подниматься и открыла дверь, собираясь тоже выйти. Но в последний момент, понимая, что с ребёнком из-за высоты машины это будет не так просто, неожиданно для самой себя спросила:

— Подержишь её?

Отец удивлённо посмотрел на неё. Несколько секунд он ничего не делал, а потом, как-то неуверенно, словно боясь этого, протянул руки.

Это заметно взволновало Аню. Но она всё же передала ему ребёнка. И в тот миг, когда ладони мужчины коснулись маленькой спинки и головы, девушка увидела, как едва заметно дрогнули его руки.

Не от боли, а от нерешительности. Аня замерла, глядя на лицо отца.

На его выражение осторожности, смешанного с боязнью или скорее даже страхом сделать что-то не так. Девушка уже видела его раньше, и даже не единожды, но лишь на старых фотографиях.

Там, где были она, брат и мама. Где отец держал её саму на руках…

Тогда он выглядел совсем другим. Часто смеялся. Улыбался. Смотрел на жену и детей с мягким трепетом…

Дядя не раз рассказывал, что после смерти мамы отца будто сломало. Он перестал улыбаться, стал холоднее, жёстче. Всё его внимание ушло в одно: укрепить Род, защитить его, обеспечить детям будущее.

И вот теперь, впервые за долгие годы, Аня увидела того прежнего человека не на фотографии, а перед собой.

Она уже хотела выбраться наружу, но отец остановил её, помотав головой и произнёс:

— Посиди пока. Возможно, всё же заведётся.

Девушка молча кивнула.

Мужчина же, с улыбкой глядя на малышку, осторожно, почти неохотно, передал ей ребёнка обратно. Девушка начала покачивать её, и тогда услышала тихие слова:

— Ты так похожа на неё…

Аня удивлённо подняла взгляд, однако отец уже отвернулся.

Они ещё немного побыли так, в тишине, потом мужчина снова сел за руль, завёл машину, вышел, закрыл дверь со стороны Ани и уже после этого сел сам. Машина двинулась дальше.

Около часа они ехали по лесным дорогам молча. Снаружи становилось всё темнее. Деревья то расступались, то снова смыкались плотной стеной. И вдруг впереди показалась другая машина.

Отец Ани мгновенно напрягся.

— Аня, — произнёс он быстро и уже совсем другим голосом, собранным, — будь готова пересаживаться вперёд и вести авто дальше сама. Возможно, мне придётся остаться, чтобы задержать врагов.