Жизнь в поместье Громовых снова закипела и забурлила лишь с возвращением Ирины, как уже полноправной хозяйки.

Поначалу слуги приняли графиню с настороженностью. Оно и понятно — младшую наследницу уже давно похоронили в пустом гробу и провели все ритуалы как полагается верным последователям Двух Сестёр. Но девушка быстро нашла способ убедить своих людей, что вернулась к ним не мстительным духом, а всё так же из плоти и крови.

— Не знаю, истовые ли мои молитвы тому причиной или же нечто за гранью понимания смертного люда, но благословение Младшей снизошло на меня и уберегло от всякой беды, — с улыбкой на губах поведала Ирина собравшимся в холле слугам.

Гвардейцы тоже присоединились к ним, однако некоторых из них триумфальное возвращение графини обрадовало не сильно. Это отчетливо читалось на их лицах, хотя понять их тоже было можно. За столь краткий период времени они сменили аж трех господ. Тут любой был бы в шоке и недоумении.

Сперва на место Сергея Ивановича при сомнительных обстоятельствах пришел Вадим, который немедленно заявил о недееспособности своего отца и отдал приказ подчиниться его воле еще до официальной процедуры передачи власти. Процедура эта считалась обязательной и проводилась с дозволения губернаторского совета, если законный глава рода утрачивал возможность исполнять свои обязанности, а его наследник либо не был объявлен, либо скончался раньше времени.

Затем Вадим таинственным образом исчезает и объявляется невесть откуда взявшаяся Ирина, которая метит на то же место.

Короче говоря, слишком много вопросов и мало ответов для верных роду Громовых людей. Напряжение в их рядах нарастало, а большая часть, как я и предполагал, покинула стены поместья под шумок, дабы попытать счастья в другом месте.

Некогда могущественный и древнейший род разваливался на глазах, а наша с Ириной помолвка могла разрушить его окончательно. Ведь сразу после свадьбы девушка уже официально разрывала всякую связь со своей семьей и должна была стать частью моей.

Непросто вернуть мир обреченному на исчезновение дому, но графиня всё-таки пыталась хотя бы временно установить его.

— Я хочу увидеть… отца, — попросила она меня, как только мы остались в просторном холле наедине. — Понять, смогу ли я сделать хоть что-то.

Еще по пути сюда я кратко ввел Ирину в курс дела. Поведал, что сталось с ее старшим братом, а также о состоянии Сергея Ивановича. Была вероятность, что слезы избранницы богини помогут поставить графа на ноги, однако его исцеление казалось сродни обоюдоострому мечу.

Так или иначе, давить на девушку я не стал. Пусть делает так, как считает нужным, ну а с последствиями ее решения мы как-нибудь разберемся сообща. Все же не зря мы решили дальше идти рука об руку?

— Он в своих покоях, — ответил я, изогнув бровь. — Или тебе нужно мое разрешение, чтобы навестить его?

— Пожалуй, не нужно, Влад, — благодарно улыбнулась она.

— Теперь ты здесь хозяйка, Ира, и тебе же брать ответственность за будущее своего дома. Так что вперед, и покончим уже с этим поскорее…

На появление дочери, живой и невредимой, Громов тоже никак не отреагировал. Даже когда Ирина опустилась на колени перед кроватью и взяла руку отца в свою, ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Теплый… дышит, — задумчиво протянула девушка, — но неподвижен, как статуя. Впервые вижу его таким… тихим. Особенно в моем присутствии. Никогда бы не подумала, что это может так испугать…

Охотно верю, что своевольная дочь ежедневно получала порцию упреков и нравоучений.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я просто не могу… оставить его в таком состоянии? — с надеждой посмотрела она на меня. — Если ихор поможет, то я обязана им воспользоваться.

— Понимаю.

Потому что, будь я на ее месте, поступил бы точно так же.

Девушка закрыла глаза и поморщилась. Должно быть, силилась выдавить слезы. Смущать ее своим присутствием не хотелось. Сейчас я попросту был тут третьим лишним, так что развернулся и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой двери.

Ждать пришлось около получаса, прежде чем Ирина позвала меня. Сергей Иванович уже полусидел в кровати, облокотившись на подушку. Взгляд его оставался таким же пустым, но губы кривились — верный признак выздоровления. Значит, ихор ему всё же помог… к сожалению, или к счастью.

Я заговорил первым.

— Что ж, с возвращением в безжалостный мир, из которого мы оба с вами родом. И как самочувствие?

Взгляд графа скользнул по мне. Прежних ненависти и презрения я в нем не читал, лишь равнодушие. Пока это вполне можно было списать на период восстановления. Сейчас организм Сергея Ивановича был слишком слаб, чтобы мужчина мог адекватно реагировать на происходящее. И на внешние раздражители, коим являлось мое присутствие в стенах его дома.

— Я… позову лекаря, — поспешно поднялась Ирина с колен, отпустив отцовскую руку. Затем прошла мимо меня, покинула комнату, и каблучки ее туфель мелко засеменили по коридору.

Что-то подсказывало мне, что неспроста девушка решила оставить меня с графом один на один. Альберт Степанович мог и подождать. Неужели Ирина лелеет надежду, что после стольких лет вражды мы с Сергеем Ивановичем сможем примириться, если обсудим этот конфликт с глазу на глаз?

Очень сомнительно, ведь ни при каких условиях прощать графа за содеянное я не собирался.

— Морозов… — наконец-то тяжело выдохнул мужчина, уставившись на меня с легким прищуром. — Каждый раз… каждый раз, когда моя жизнь летит ко всем чертям, рядом обязательно оказывается Морозов.

— Вряд ли это совпадение, — пожал я плечами.

— Скорее, неотъемлемая составляющая проклятья, — прошептал он пересохшими губами.

Язык его заплетался, и всё же граф заставлял себя выдавливать просящиеся на него слова.

— Если хотите знать, что здесь произошло… — начал уж, было, я.

— Я знаю, что произошло, — перебил он меня. — Пусть тело мое отказало, но сознание оставалось при мне. Слышал я всё прекрасно, а иногда и видел… достаточно.

— Вот как?.. Тогда что в таком случае намерены делать дальше?

Он выждал около минуты, прежде чем ответить.

— Видят Сёстры, я сделал всё, чтобы мои дети не нуждались ни в чем, но сам до последнего не разглядел среди них паршивую овцу. Овцу, избавляться от которой в конечном итоге пришлось тебе. И пусть Морозов впервые заявился в этот дом с благими намерениями, это не означает, что я когда-либо встану перед ним на колени…

— Я и не рассчитывал на иной исход.

— Сын-братоубийца и дочь — избранница богини. Даже такого, как я, жизнь еще способна удивить…

Видно было, что Громов хочет сказать что-то еще, однако исповеди и покаяния в своих грехах я от него не дождусь. Ни сегодня. Никогда. Слишком уж упертым и гордым он был и оставался таковым, даже потеряв всё. Хоть в чем-то мы были похожи.

— Я мог бы солгать. Мог бы сказать, что в царящем здесь беспорядке оставить главу рода в живых не удалось, — произнес я, наблюдая за тем, как медленно поднимаются брови Сергея Ивановича. — Поэтому хорошенько запомните лицо человека, сохранившего вашу никчемную жизнь. И молитесь на меня до конца своих дней.

— Хм, надо же, — ухмыльнулся тот. — Почти слово в слово запомнил…

— И никогда не забывал.

Даже если справедливость наконец восторжествовала, этот факт всё равно не вернет моих родителей к жизни. Не снимет с нашего рода опальное клеймо. Немного удовлетворения, и на этом всё.

Когда Ирина вновь распахнула двери покоев, Альберт Степанович тут же помчался к кровати с бренчащей сумкой в руках.

— Ваше Сиятельство! Неужели?.. Очнулись!

А пока мужичок с залысинами анализировал состояние графа, Ирина тихонечко шагнула ко мне и подхватила под локоть.

— Сказала ему? — опустил я взгляд на девушку.

— Про ихор? Ни слова, — мотнула она головой. — Ты прав. Если информация не в те уши попадет…

— … на тебя откроется настоящая охота. Никто и не посмотрит на то, чья ты там избранница. Просто используй этот дар по назначению, но не злоупотребляй им.

Делать мне тут было больше нечего, так что спустя несколько минут я уже сидел в карете, выезжающей из поместья. Ирина осталась для разрешения организационных вопросов и наблюдения за самочувствием отца, ну а мне пообещала прислать письмо, если появятся какие-то новости. За девушку я не переживал, к тому же в случае чего за себя она постоять сможет.

Мне же предстояло заняться делами не менее важными, а именно — соблюдением договоренностей с соседями до начала следующего совета. Раз уж подготовка к Мору сдвинулась с мертвой точки, стараться стоило в разы усерднее. Да и на поля в самый разгар работ заглянуть лишний раз не мешало бы…

* * *

Поместье рода Морозовых, хижина на опушке.

Тем же вечером…

— А ты когда-нибудь сама себе на суженого гадала? Что кости говорят? — полюбопытствовал воин рода Морозовых.

— Самой себе гадать — дело неблагодарное, Игнат, — покачала головой целительница. — Это любая гадалка знает. Ничего они мне не скажут. А вот и пришли…

В сопровождении двух гвардейцев темная вышла на опушку. К домику, который давно уже стал для Кары родным. Даже отдаленность от поместья не помешала бы девушке вернуться сюда хоть сейчас, однако Влад оставался непреклонен. Пока набеги тварей не прекратятся, Кара обязана была оставаться за крепкими стенами вместе с остальными. А так как до наступления Мора ситуация вряд ли изменится, поместье должно было стать ее новым домом.

— Я войду одна, если вы не против, — перевела она взгляд с Игната на Никиту.

— Надолго только не задерживайся, хорошо? Мало ли что…

— Прихвачу кое-какие вещи, да грядки полью. Много времени не займет, — заверила их Кара и, дождавшись кивков в ответ, направилась к хижине.

Было же время, когда те же ребята от нее нос воротили. За глаза называли ведьмой и страшились одного лишь ее косого взгляда в свою сторону, чтобы проклятье не наложила. Но Бездна умеет сплачивать людей перед лицом общей угрозы. Касательно этого Влад был абсолютно прав.

Войдя в домик и прикрыв за собой дверь, Кара осмотрелась и с удовольствием отметила, что окно уже успели заменить. Осколки стекла вымели, а перевернутую мебель расставили по своим местам.

Сейчас здесь было так же уютно, как и до нападения, но всё могло перемениться в один момент. Кожей девушка всё еще ощущала легкое присутствие скверны, так что саму себя не обманешь.

Уже практически разобрав комод и забрав из него последние вещи, краем глаза Кара заметила что-то странное на кровати. Будто бы неровная куча вещей валялась поверх лоскутного покрывала. Почти незаметная, частично сокрытая в полумраке, но тем не менее…

Девушка моментально насторожилась. Отложила сумку с собранной одеждой и осторожно двинулась к кровати. Тихо, чуть ли не на цыпочках.

Конечно, это могли быть разбросанные вещи, которые слуги сложили туда во время уборки. Но тогда почему шаг за шагом эта куча начинает принимать очертания зверя?

Нет, не просто зверя. Гончей. Причем довольно-таки крупной.

«Труп?.. — промелькнуло у Кары в мыслях. — Один из тех, что?.. Тогда почему оставили?»

Только когда темная приблизилась к твари на расстояние пары шагов и считала ее ауру, она убедилась, что это, в самом деле, всего лишь труп. Скверна больше не циркулировала в энергетических каналах гончей. Выжглась на поверхности.

Однако было в этой твари еще кое-что странное, помимо крупных размеров.

Ошейник. Тяжелый на вид кожаный ошейник с шипами.

Поначалу Кара не на шутку удивилась. Кому только в голову могло прийти приручить порождение Бездны? И лишь немного погодя девушка вспомнила про единственную ручную гончую, которую ей доводилось видеть. Всего лишь совпадение или?..

Опустившись перед трупом на корточки, темная отцепила от ошейника свернутый в маленький рулон пергамент. Скреплен он был кольцом-печаткой с гербом неизвестного ей рода. Хотя в историю высокородных Кара не особо-то вникала, нетрудно было догадаться, что этот род к человеческому относился вряд ли. Не тот вид начертания, да и гонец соответствующий.

Подстрекаемая любопытством, девушка прямо на месте сняла кольцо с пергамента, развернула его и пробежалась глазами по строчкам. Содержание послания оказалось максимально лаконичным, зато к каким последствиям оно могло привести… и подумать страшно.

Но Кара всё же подумала и решила незамедлительно передать его адресату.

— То-то же Кайрос обрадуется! — хохотнула она. А потом ее взгляд снова упал на труп Гримма, и уголки губ девушки плавно опустились. — С задачей ты справился, умница. Похоронить тебя, что ли, по-человечески?..

* * *

Я уже собирался отходить ко сну, когда в двери покоев коротко постучали. Поздновато как-то для экстренных новостей, но ничего не поделаешь — в такое уж время живем.

— Войдите?

Ну а когда с порога на меня воззрилась Кара с лукавой улыбочкой от уха до уха, я понял, что вести она могла принести только самые… необычные. Это еще мягко говоря, учитывая, как сильно темная избегала моего общества в последние дни.

— Я тут в домик свой заглядывала, забрать кое-какие вещи… — начала девушка издалека.

— Не одна, надеюсь?

— Разумеется, нет. Так вот… — выдержала она драматическую паузу и вынула из широкого кармана платья свернутый в рулон пергамент. — Кажется, это доставили на имя Вашего Светлейшества.

— Всю корреспонденцию с почтовой станции Гордей забрал еще на днях, — на всякий случай уточнил я, с сомнением покосившись на пергамент.

— Это письмо при всем желании на иркутскую станцию не доставили бы, — вручили мне послание всё с той же хитрой ухмылочкой. — И сейчас ты сам поймешь почему.

— Заинтриговала… — протянул я без особой радости в голосе.

Но стоило мне поближе рассмотреть письмо, как я заметил на нем печатку с гербом. Только вот хозяева этого герба были мне неизвестны. Сердце в языках пламени… Да и какой род стал бы отправлять мне письмо через Кару?

— Где ты его нашла?

— Его принесла гончая. Прирученная гончая, — с нажимом добавила девушка.

Дабы не продолжать терзать себя сомнениями, развернул пергамент. На все загадки ответы нашлись тут же. И какому роду принадлежит герб, и почему Кара в таком приподнятом настроении…

— Я прочла, — призналась она. — Не удержалась.

— Да я уже понял, — вздохнув, уселся на край кровати.

Еще раз перечитал письмо. Хмыкнул.

Значит, Ромео всё же смог связать странности в своем состоянии с незавершенным ритуалом пожирания души. Иначе я никак не мог объяснить это приглашение на личную встречу, состояться которая должна была, разумеется, в Бездне.

— Что думаешь? — поинтересовалась темная. — Пойдешь?

— Сам по себе опасности он для меня не представляет, — принялся я размышлять вслух. — Лишенный части души — тем более. Но если Совет Инферно как-то с этим связан… из ума я не выжил, чтобы бросать им вызов уже сейчас.

— А если не связан? — вышел к нам Кайрос из теневой дымки со сложенными за спиной руками. — Тогда у моего дорогого племянничка наконец отросло всё, что нужно мужчине для полноценной жизни, и я могу по праву им гордиться! Только представьте себе, — широко развел он руками, — человек и демон бок о бок сражаются за мир во всем мире! Неплохая, кстати, идея для книги… Надо бы записать на будущее.

— Это реальная жизнь, а не книга, — сухо ответил я ему.

— Кайрос здесь? — проследила Кара за направлением моего взгляда.

— Кайрос всегда будет там, где нужнее всего, Карочка, — отправил ей демон воздушный поцелуй.

Меня аж передернуло. Всегда, когда эти двое рядом, всё превращается в какой-то фарс…

— Даже если Ромео окажется настолько недальновидным, что приведет членов Совета на хвосте, их ауру я почувствую моментально и смогу предупредить загодя, — заверил меня Кайрос, посерьезнев. — Вернешься на поверхность, куда им путь заказан, и дело с концом. Но я предположу, что всё их внимание сейчас сосредоточено на подготовке к Мору. Энергозатратное, знаешь ли, мероприятие. Вряд ли им есть дело до какого-то мальчишки из рода демоноборцев, который даже крылья расправить не успел.

Я еще раз взглянул на письмо, после чего смял его в кулаке и, подойдя к камину, бросил в огонь.

— Пойду. Хотя бы ради того, чтобы узнать, что у него на уме.