Всю дорогу до поместья Громовых молодой граф в красках расписывал мне преимущества нашего возможного союза. Складывалось впечатление, что именно с моей помощью он собирался заручиться поддержкой высокородных. Списать братоубийство на череду несчастных случаев, обрести имя с нуля и далее выставить себя достойным продолжателем дела своего отца.

Правда, передо мной свои мотивы он выставил в совершенно ином свете.

— Я человек неглупый, и сам уже давно догадывался о надвигающемся Море, — поделился он, чем наконец-то сумел отвлечь меня от любования видами за окном кареты. — Если нам не удастся объединить силы, то к его началу мои земли останутся на обочине. Станут лакомым куском для демонов, как вы изволили выразиться еще на совете в отношении Кусова.

— Твои земли? — насмешливо повторил я. — Под твой непосредственный контроль они перешли сравнительно недавно, а ты уже нарек их своими.

— Я пошел на такой шаг исключительно ради общего блага. И Александр, и Дмитрий всецело поддерживали риторику отца, но только я один понимал, от кого в действительности исходит угроза.

Ну конечно…

— А как же проклятье? — изогнул я бровь. — Светобоязнь, на которую мой род обрек ваш. Я полагал, что это весомый повод для ненависти.

— Но вы же снимете его, если в дальнейшем со мной не возникнет никаких проблем? — поинтересовался Вадим, будто избавление от проклятья было само собой разумеющимся условием для заключения нашего союза.

А вот и еще один мотив раскрылся. Однако я сомневался, что после снятия проклятья смогу заручиться сильным союзником в лице столь маниакально настроенного человека. Скорее, обрел бы еще одного врага. Тихого, хитрого и всегда себе на уме, который в первую очередь будет действовать исключительно в своих интересах.

Пригреть ядовитую змею на своей шее не хотелось бы, но я всё равно согласился на эту поездку. Собственными глазами увидеть, к чему привело самоуправство Вадима и заодно лично справиться о состоянии Сергея Ивановича. По словам его сына, глава рода Громовых был до сих пор жив, а вот его недееспособность вызывала определенные вопросы.

По понятным причинам, Ирину я с собой брать не стал. Более того, заранее попросил Алису спрятать девушку с глаз долой, пока ее амбициозный братец не покинет стены нашего поместья. А то, кто знает, что этот змей придумал бы, увидев ее? Для начала самому бы понять, что здесь стряслось и каковы реальные масштабы проблемы, а уже после определиться с окончательным решением, касательно судьбы Громовых. Шансы на то, что я приму повестку их нового «главы», как должное, уже были крайне малы.

Когда поместье соседей показалось вдалеке, я вспомнил окружающие его виды. Отец частенько брал меня с собой, когда ездил сюда на деловые встречи. Или же «деловую ругань», как он сам называл их в шутку. До той поры, пока эти шутки не обернулись для рода Морозовых катастрофой, разделившей нашу с Алисой жизнь на «до» и «после».

Никто не встретил нас возле главных ворот. Кучеру пришлось самому, покрякивая, слезать с облучка и отпирать их. Да и на всей территории поместья царила подозрительная тишина. Словно все слуги разом попрятались в норы и тихонько сидели там, стараясь лишний раз не отсвечивать.

— Какой… теплый прием, — решил подметить я вслух, бросив на Вадима многозначительный взгляд.

— Пусть просто делают свою работу, — равнодушно повел плечами тот. — Большего я от черни не требую.

А вот я бы на его месте не стал портить отношения с людьми, которые готовят тебе еду и застилают постель. Никогда ведь не знаешь, в какой момент их терпение может иссякнуть.

Гвардейцев тоже нигде не было видно. Я знал, что они базировались на некотором отдалении от поместья, но даже небольшого патруля по пути не встретить?.. Чтобы вопросов лишних не задавали? Чтобы не поняли, что здесь на самом деле произошло?

Мы прошли в дом. Легкий спиртовой душок витал в воздухе, перебивая ароматы свежих цветов в вазах главного холла. И всё так же ни единого звука.

— Могу распорядиться накрыть на стол, если Ваше Светлейшество нагуляли аппетит с дороги, — предложил молодой граф.

— Не стоит. Лучше сразу перейти к делу.

— Что ж, как вы сами того пожелаете. Нечасто вас принимали в этих стенах, как дорогого гостя. Вероятно, вообще никогда, — добавил он как бы между прочим, и я едва удержался от язвительной усмешки.

Уже догадывался о причине столь подозрительного затишья. Возможно, слуги тоже о чем-то смекнули и теперь втихаря покидают этот дом от греха подальше. По одному или же маленькими группками, в то время как другие создают видимость работы и обеспечивают им прикрытие от господского гнева. Звучало логично, как ни посмотри.

Поднявшись на второй этаж по крытой темно-синими коврами лестнице, мы отправились в господское крыло. В детстве мне уже приходилось плутать в этих коридорах, но пусть внутреннее убранство поместья Громовых в денежном эквиваленте казалось сейчас на порядок дороже, размеры дома значительно уступали нашему.

— П-прошу прощения, Ваше Сиятельство… — поспешно склонил голову низкого роста мужичок с залысинами, когда мы чуть ли не нос к носу столкнулись с ним в коридоре.

— Смотреть надо, куда идешь, — недовольно пробурчал Вадим под нос и двинулся дальше.

Ну а я решил немного задержаться. Перехватил слугу за руку.

— Это правда? — задал я ему всего один вопрос, но тот и так понял меня без лишних слов.

— Упаси нас Сестры от такой правды. И Старшая, и Младшая… — пролепетал он, скрестив ладони на груди в молитвенном жесте. — Да сохранят они в посмертии души славных мужей этого дома и душу нашего молодого главы… пока она окончательно не иссохла, — едва слышным шепотом добавил слуга и, когда я отпустил его руку, так же быстро ретировался с глаз долой.

Вот, значит, как… Информативно, ничего не скажешь.

Стоило мне вернуться к Вадиму, как тот, храня молчание, распахнул дверь господских покоев. Кивком пригласил меня войти следом, и я вошел, даже не представляя, с чем мне предстояло столкнуться внутри.

— Добрый вечер, отец! — с порога поприветствовал парень Сергея Ивановича. Но ни толики теплоты в его голосе не прозвучало. Скорее, издевка, живым воплощением которой являлся я. — Ты только посмотри, какой неожиданный гость соизволил нанести нам визит! Сам великий князь Влад Николаевич Морозов! Может, поприветствуешь его, как полагается гостеприимному хозяину или даже это не заставит тебя подняться с кровати?

Болен?..

Нет. Сколь бы тяжело ни было состояние Сергея Ивановича, он, несомненно, отреагировал бы на мое имя. Однако в комнате, после слов Вадима, царила всё такая же давящая тишина, а удушливый запах спиртовых настоев почти сразу вызвал приступ тошноты.

Неспешным шагом я приблизился к кровати с бархатным балдахином, и от увиденного мои брови моментально поползли вверх.

Глава рода Громовых, лишивший меня всего самого дорогого, лежал на ней бледный и неподвижный, словно манекен из салона-ателье. Глаза его были распахнуты, грудь мерно вздымалась и опадала. Дышит?.. Но ни один мускул не дрогнул на его лице при моем появлении. Просто пустая оболочка или?..

— Он понимает, что я сейчас здесь? — обратился я к Вадиму, не отрывая взгляда от ничего не выражающего лица.

— Доподлинно не узнать. Так сказал лекарь. Только если забраться к нему в голову и прочесть мысли, а на подобное ни один одаренный не способен. Слышали когда-нибудь о психическом аспекте? Вот и мне таких счастливчиков встречать не доводилось.

Как странно…

Видя своего заклятого врага в столь скверном состоянии, наверное, я должен испытывать ликование. Торжество справедливости… но никак не жалость и сострадание.

Именно этот человек приговорил моих родителей и верных нам слуг к смерти. Заставил ненавидеть себя всей душой, требовать возмездия, сгорать от жажды мести. А что по итогу? Смерть и то казалась привлекательнее, чем заключение в физической оболочке, будто в тюремную камеру, до конца своих дней.

— Он еще сможет прийти в себя? — спросил я, стараясь не показывать истинных эмоций, охвативших меня в тот момент. Даже намека на них не давать.

— Опять-таки лекарь сказал, что вероятность на это стремится к нулю, — будничным тоном отозвался Вадим.

Поразительно спокойно для человека, который хладнокровно вырезал собственную семью просто потому, что ему так захотелось.

«Демоны… Настоящие демоны, Влад, собрались сейчас за этой дверью. Вот, кто по-настоящему безжалостен», — в очередной раз всплыли в голове слова Марии Антоновны.

И как же чертовски она была права…

«Я просто не привык проливать кровь, — следом возникло в памяти лицо Ромео. — Лишь неразумных тварей, но никак не людей. И раз уж ты не даешь мне иного выбора разрешить этот конфликт, придется сделать исключение…»

Лицо демона, который всеми силами старался не допустить смертоубийства, а разойтись миром с вооруженным до зубов отрядом людей.

И демоны, и люди… как будто это всего лишь слова. Ублюдков хватает с лихвой и с той, и с другой стороны. Разница лишь в том, что на данный момент из таких вот ублюдков состоит вся власть Инферно, а недовольных этим положением дел в два счета обрекают на изгнание и смерть.

— Ты проделал большую работу, — повернулся я к Вадиму, улыбнувшись краешками губ. — Подумать только, что один-единственный человек, пользуясь всеобщим доверием, сумел провернуть нечто подобное и даже следов после себя не оставил… Иначе я не могу объяснить, почему ты до сих пор разгуливаешь на свободе.

Должно быть, тон моего голоса ему не понравился, потому парень вдруг нахмурился и сделал опасливый шаг назад.

— Либо так, либо орды тварей всё равно обратили бы мой дом в руины, — вновь попытался он скрыться под маской благодетеля, которая уже трещала по швам.

— Твой дом… — повторил я, тщательно смакуя эти слова. — А ты ответь мне на милость, что от него еще осталось? Пустынные коридоры? — сделал я шаг к нему. — Горстка слуг, в страхе пакующих чемоданы? — еще один шаг. — Или гвардия, которая отказывается подчиняться приказам младшего наследника?

— Как только я докажу свой статус официально…

— Ты стал главой ничего, — встал я напротив Вадима, сложив руки за спиной.

— Совсем как ты много лет тому назад, — внезапно перешел он к панибратству.

— Я стал таковым невольно, а вот ты по собственному разумению. Не смей даже сравнивать это и предпринимать попытки оправдаться. В моих глазах они такие же жалкие, как ты сам…

Мгновение, и метательный нож, скользнувший в мою руку, вонзился парню в живот. Вошел мягко, как нож в масло, вызвав целую бурю эмоций на вытянувшемся лице.

В воздухе ощутимо запахло озоном, когда обездоленный граф попытался воспользоваться даром. Но пропитанный скверной нож уже подписал ему смертный приговор. Мне оставалось лишь взять эту скверну под контроль. Направить ее вглубь, к внутренним органам.

Нет, не к сердцу. Это была бы слишком быстрая смерть для такого, как он.

Когда Вадим рухнул мне под ноги и забился в конвульсиях, я медленно обошел его по кругу. Даже в таком состоянии парень на что-то надеялся. Заряды молний вспыхивали в его ладонях, стрекотали в воздухе, электризовали волосы. Слишком слабые, чтобы причинить мне вред. Так, легкое покалывание и ничего кроме.

То ли дело скверна, чернота которой расплывалась сейчас по всему телу Вадима. Темные пятна с кровоподтеками, напоминающие чернильные кляксы, уже выглядывали из-под рукавов и воротника белой рубашки. Отравляли душу и разум, выжимали амбициозного наследничка досуха.

В какой-то момент, когда глаза молодого графа закатились, а изо рта хлынула почерневшая кровь, я милосердно покончил с его страданиями. Разорвал его энергетические каналы изнутри и воззрился на съежившийся труп сверху вниз.

— Достойная смерть для мерзкой крысы. Одолжение он мне, видите ли, сделал… С такими союзничками и враги-то не нужны. На что же ты вообще рассчитывал?

Услышал, как двери в покои тихонечко скрипнули, а после — шум удаляющихся шагов по коридору.

Еще и от свидетелей теперь избавляться прикажете? Нет, так не пойдет.

Рывком устремился к дверям, шагнул в коридор…

— Стоять! — крикнул пустившейся наутек фигуре. — Войди. И чтоб ни звука, ясно? Иначе, клянусь, с тобой произойдет то же самое.

Я блефовал. Даже если бы несчастный слуга сбежал, сверкая пятками, и раструбил бы всему поместью об увиденном, осквернять его тело было бы слишком жестокой карой за содеянное. Сегодня он видел меня впервые и понятия не имел, каковы были мои реальные мотивы.

Когда он, осунувшись, подошел ко мне, я узнал в нем всё того же низкорослого мужичка, с которым ранее пересекся по пути сюда.

— Ты ухаживаешь за графом Громовым?

— Я его лекарь, Степанович Альберт Варламов… господин. Из Иркутска… вот.

Наверное, выжать из него полезные сведения в таком пришибленном состоянии будет непростой задачей, но всё же я постараюсь.

— Заходи, — кивнул ему на дверь. — Расскажешь обо всем, что известно. Причем не только о недуге Сергея Ивановича, но и о том, что вообще творится в этом проклятом поместье…

Чтобы распростертое на полу тело не смущало мужчину, накрыл труп Вадима покрывалом. Вряд ли это сильно облегчит дело, но хотя бы глаза перестал мозолить, и то хорошо.

Вот так, слово за слово, лекарь из Иркутска поведал мне более развернутую историю.

Как оказалось, его пригласили сюда в связи с болезнью Дмитрия Сергеевича — среднего сына Громова. Тот слег в одночасье, хотя никаких предпосылок к этому не было.

— Спасти Его Сиятельство я не сумел. Было слишком поздно. Сперва посчитал, что проблемы с сердцем всему виной, пусть Дмитрий Сергеевич и славился отменным здоровьем. Только немного погодя я узнал об истинной причине его кончины — отравление. Но к тому моменту озвучить свои мысли вслух было бы слишком опасно.

Следующим на очереди стал Александр — старший сын Громова и прямой его наследник.

— Утром его нашли в своих покоях, подвешенным на люстре. До того дня выглядел Его Сиятельство неважно. Поступок сестры и ее смерть сильно терзали его душу. Насколько мне известно, всю вину за произошедшее с Ириной Сергеевной он взял на себя.

Мне довелось беседовать с Александром лишь однажды в день побега Ирины и последующей спасательной экспедиции в Бездну. Однако я не солгал бы, если бы сказал, что человеком он мне показался неплохим. Серьезным и ответственным по натуре своей.

Со своей стороны Вадим мог намеренно день за днем усугублять его состояние, чтобы добиться желаемого, и даже руки при этом не запачкать.

— Сергея Ивановича хватил удар в тот же день, — продолжил Альберт Степанович. — С тех самых пор он и слова не произнес, не пошевелил и пальцем. Предполагаю, что сильный стресс и злоупотребление алкоголем привели к коме, вероятность выбраться из которой…

— … стремится к нулю, — закончил я за него и бросил взгляд на графа Громова. — Полагаю, вы поняли, кто настоящий виновник всего произошедшего?

— Даже если так… — покосился он на труп под покрывалом, — … вы считаете, что убийство было единственным выходом?

— Гниль, разросшуюся до подобных масштабов, надо вырывать с корнем.

— На этом гнилом корне держался весь дом…

— Отнюдь. Ведь Ирина Сергеевна жива, невредима и находится сейчас под защитой рода Морозовых.

— Ирина… Сергеевна?.. — промямлил мужчина, удивленно хлопая на меня глазами.

Как я и думал, никакой реакции от графа не последовало. Он всё так же неподвижно лежал, уставившись в потолок остекленевшим взглядом. Какое жалкое зрелище…

— Избавься от тела, — отдал я приказ, на что Альберт залепетал под нос что-то нечленораздельное. — От тела Вадима Сергеевича.

— Да как же я?..

— Ты же лекарь, у вас свои методы. Наверняка тебе уже не единожды приходилось избавляться от мертвецов.

— Упаси Сестры…

— Тебя они упасут, если сделаешь всё быстро, четко и незаметно. Придется сочинить красивую легенду касательно его исчезновения, но не беспокойся — это я возьму на себя. А заодно привезу Ирину Сергеевну, чтобы навела здесь порядок.

Ведь только Ирине теперь предстоит решать, как поступить с нерадивым отцом. Она в своем праве, ну а я готов был поддержать любой ее вердикт.

Человека, который лежал сейчас в постели и просто существовал вместо того, чтобы жить, я не боялся. Не ненавидел. Мне было уже как-то всё равно, потому что жизнь и так сполна отомстила ему за разрушенные судьбы. Руками собственного же сына.