Место неизвестно.

Тем же вечером…

В одиночной камере, которую экзекуторы ласково именовали «покоями для восстановления душевного равновесия», располагались лишь кровать, столик для приема пищи и, как бы иронично это ни звучало, ростовое зеркало в искусной оправе. Судя по всему, подвергшиеся пыткам демоны первым же делом желали увидеть последствия работы с местными мастерами «преображения».

Вот и Ромео сейчас, повернувшись к зеркалу спиной и скинув с плеч шелковый халат, в тусклом свете свечей разглядывал свои свежие шрамы. Распоротую кожу, кровоподтеки и цветущие синяки.

Всего неделя или две, и от обычных ран на теле демона не осталось бы и следа. Однако шрамы, полученные от плетей экзекуторов Инферно, остаются вечным напоминанием о перенесенном наказании. Эти рубцы никогда не исчезнут, даже после перерождения у обелиска.

— Ох, и не стоило бы вам в таком состоянии стоять красоваться, — поспешил слуга к своему господину с полным подносом угощений. — Такие сквозняки здесь гуляют! Застудите еще все свои достоинства и недостатки…

— Скажи мне, Амамон, — бесцветным голосом произнес Ромео, не отрывая взгляда от отражения. — Ты ведь старший из слуг в нашем роду. Многое ли ты застал?

— А вас что-то конкретное интересует? Я тут вам покушать принес…

— Меня интересует, застал ли ты начало нашей опалы. И в особенности, знал ли моего дядю Кайроса? Лично.

— Эх, ху-ху не хо-хо… — покачал головой тот. — Уверены, что вообще хотите начинать этот разговор? В «дивных» местечках, подобных этим, и у стен уши имеются. Это так… ну, к слову.

— Я не боюсь.

— Да и я, в общем-то, не трус, но… — чуть понизил голос Амамон. Затем поставил поднос на столик, нервно потер козлиную бородку и беглым взглядом пробежался по комнате. — Так-то знал, господин. Правда, юнцом тогда совсем еще был.

— Продолжай.

— Ну… ваш дядюшка, а вернее, двоюродный дедушка, натурой славился весьма эксцентричной. Будучи первым в очереди на наследство, отнекивался от обязанностей как мог. И нагоняи за это дело частенько получал от отца, прадеда вашего.

— Значит, Кайрос не хотел заниматься делами рода? — обернулся к нему Ромео вполоборота.

— Истинно так. Только и делал, что стихи сочинял, да рисовал. Вот взять, к примеру, портрет вашей бабушки — сестры его младшей, который у нас в гостиной красуется до сих пор. Его ведь рук портрет. Даже когда в Совет его приняли, да помолвку с демонессой из рода Хауресов организовали, он объявил голодовку и сказал, что крошки в рот не возьмет, пока великого творца не оставят в покое с этой… «гнилой политикой» как бишь он тогда выразился.

— А дальше?

— А дальше ваш прадед посчитал, что вправил ему мозги. На серьезный разговор его вызвал и каким-то там образом убедил, что мы, Белеты, не пальцем деланные. Что можем достичь куда большего, вплоть до… — неожиданно осекся Амамон, и взгляд его снова лихорадочно заметался по сторонам. — Эх, зря я это сказал. Зря я это сказал…

— Опираясь на твой рассказ, можно сделать вывод, что дядю Кайроса…

— Перестаньте называть его по имени, ну Бездной же заклинаю!

— … отправили в Совет Инферно ради попытки начать переворот. При поддержке Хауресов и их союзников это вполне могло бы получиться.

— Так или иначе, в итоге мы пришли к тому, что имеем сейчас. Вернее, к тому, что не имеем сейчас. Дядюшку вашего изгнали сперва из Совета, затем из Инферно, а дальше вы и сами знаете.

— Знаю, — вздохнув, накинул Ромео халат на плечи. — И теперь прекрасно понимаю, что этому давно уже пора положить конец.

— Хорошая мысль! Хотя подождите… — прищурился слуга, почуяв подвох. — Чему конец-то положить?

— Нынешнему составу Совета, который давно уже переступил грани разумного и перешел к открытому террору. До последнего я рвал жилы и оставался лишь гончей у них на поводке. И всё ради того, чтобы скатиться еще ниже, на самое дно…

— Но господин!..

— Род Белетов никогда не вернет себя имя, пока жив хоть один из этих ублюдков! Пути у меня остаешься лишь два. Либо и дальше позволять вытирать им о нас ноги, либо…

— Вот не нравится мне, к чему вы клоните…

— … продолжить дело дяди Кайроса, — в прежнем тоне продолжил Ромео. — Объединиться с ним и прибегнуть к помощи людей. Если враг моего врага должен стать мне другом, так тому и быть. Влад из рода демоноборцев — вот, к кому ведет меня этот путь.

— А может, всё же сладенького откушаете? — помахал слуга перед его носом засахаренной долькой фрукта. — После пыток какие только безумства в голову ни приходят…

— Это не безумие, Амамон, — выдавил демон слабую улыбку. — Возможно, это наш единственный шанс изменить всё к лучшему.

* * *

Уже сгущались сумерки, а за финальными приготовлениями к пиру на заднем дворе я поглядывал со стороны. Неподходящее у меня было настроение, чтобы присоединяться к празднику. Скорее, испортил бы его всем остальным.

Последний разговор с Кайросом всё никак не давал мне покоя. Досадная ошибка — оставить Ромео в живых, да еще и души наши связать, могла обернуться огромными проблемами в недалеком будущем. Если Совет Инферно возьмет парня в оборот и догадается об этой связи, все мои чувства и эмоции станут видны демонам ясно как на ладони.

С одной стороны, это могло бы показаться бесполезным знанием, но с другой — вообще не хотелось давать против себя хоть каких-то козырей. Если в какой-то момент, не дай Бездна, с Алисой что-то случится, и меня невольно охватят страх, боль и отчаяние, они лишь поднимут треклятым демонам моральный дух. И это накануне их наступления, чего очень не хотелось бы допускать.

— Один тут стоишь? — выудил меня из мыслей Данил.

Углубившись в размышления, даже не заметил, как он подошел, уже что-то жуя.

— Слишком много дел, чтобы тратить время на праздности, подобные этим, — отстраненно ответил ему.

— Неспроста тогда Алиса Николаевна тебя занудой кличет. Или тебе еще одну лекцию о пользе здорового отдыха прочитать? — усмехнулся тот и откусил еще один смачный кусок от бутерброда в руках.

— Не надо мне лекций. И так всё прекрасно понимаю.

— А мне вот письмо от матушки пришло, — прожевав, поделился Ланский.

— И что в письме?

— Пишет, что брат или сестра у меня скоро появится. Лекари говорят, что ближе к февралю.

— Благая весть, — кивнул ему. — Но не вижу, чтобы ты ей радовался.

— Просто по опыту своему сужу, каково придется еще одному полукровке в нашем роду, — повел плечами парень. — Если еще и в гимназию изъявит желание податься к таким поборникам чистой крови, как Оболенский и компания…

— По мне, так ты слишком забегаешь вперед.

— Если за сотни лет ничего в обществе не поменялось, то и через десяток лучше не станет. На правах старшего я, конечно, могу морально подготовить его… или ее, но пренебрежение и придирки от высокородных никуда не денутся. Ладно еще, если брат будет. Постоять за себя сможет хоть как-то. А вдруг сестра?..

— Не так давно ты сам заверял меня в том, что не все гимназисты одинаково высокомерны.

— Да, но… не знаю, — выдохнул Данил и отвел взгляд. — Беспокойно мне как-то. И сердце не на месте.

Более чем понимал его чувства. Ведь как раз таки ради защиты Алисы от издевок сверстников я принял решение отправиться на учебу вместо нее. Ланскому пойти на ту же хитрость уже не удастся.

— Всё равно печалиться еще рано, а вот радоваться пополнению в семье — самое время, — с улыбкой хлопнул его по плечу. — Так что иди и повеселись, как следует. И за здоровье матери тоже поднять кружку не помешало бы.

— Похоже, кто-то из нас бревна в собственном глазу не замечает, а вот соринки в чужих… — отсалютовал мне парень надкусанным бутербродом, однако совету моему внял и вернулся к остальным.

Кстати, о здоровье.

Вынул из кармана небольшую колбочку с золотистой жидкостью, переливающейся в свете фонарей, и хмыкнул.

Совершенно ведь забыл в этой суматохе о Захарии и его непонятном недуге. Да и сам алхимик со своей подопечной не спешили присоединяться к празднику. Нанести им, что ли, визит, раз уж появилась свободная минутка?

Бросил последний взгляд на веселящихся ребят, вернулся в дом и прошел в крыло для слуг на первом этаже.

Когда вошел в комнату, выделенную для этой парочки, на меня поначалу и внимания-то не обратили. Захария корпел над чем-то у алхимического стола, а Злата сидела рядышком… причем в моей же многострадальной ночной рубахе, которую Кара специально для нее перешила в нечто наподобие блузы.

И на что сдалась ей эта ночнушка?.. Впрочем, я здесь не за этим.

— Весь в трудах допоздна? — поинтересовался, прикрывая за собой дверь, и алхимик тут же обернулся.

— Ваше Светлейшество… — поспешно отвесил он поклон. — Просто парочка идей в голову пришла. Решил проверить на практике. Ничего такого.

— Надо же, сам князь, да в нашу подсобку пожаловал… — в свою очередь, закатила Злата глаза. — Очаровательно, но сейчас заказы не принимаются. Мой хозяин в раздумьях, видишь, нет? Так что взял и закрыл дверь с той стороны.

— Злата! — возмущенно шикнул на нее Захария.

— Чего? — с нотками обиды в голосе повернулась она к нему. — Я, вообще-то, ваше личное пространство оберегаю как могу. А то шастают здесь всякие туда-сюда…

— Сейчас заказ я делать не собираюсь, — подошел к наглой девчонке. А затем, повинуясь секундному порыву, схватил ее за ухо и резко потянул вверх. — Как раз таки наоборот, — прошипел, склонившись на ней, когда она зажмурилась и ойкнула от боли. — Сам вам кое-что принес.

С этими словами отпустил ее ухо, достал закупоренный пузырек из кармана и поставил на стол перед Захарией. А сама девушка забавно покраснела то ли от боли, то ли… даже думать дальше не хочу с учетом того, что она так и не возвращает мою рубашку.

— Чудотворный ихор, — пояснил я после того как мужчина непонимающим взглядом уставился на него. — Можешь не сомневаться. На практике он уже проверен, и свойства свои доказал более чем.

Тишина воцарилась в комнате. Даже Злата в моменте присмирела и вытаращила глаза на бутылек с подозрительным содержимым.

Пауза затягивалась.

— Так и будете молча смотреть на него или всё же примените по назначению? — изогнул я бровь.

— Но… откуда? — прошептал алхимик, дрожащей рукой взял склянку в руки и принялся аккуратно вертеть ее под всеми углами. — И что значит… доказал? Как именно?

— Откуда я его достал — неважно. Сам понимаешь, что с моей стороны распространяться о таком может быть чревато, учитывая его свойства. Ну а доказал тем, что во время рейда я лишился левой руки.

Взгляды обоих синхронно скрестились на моей теперь уже совершенно здоровой руке, и я даже ее пальцами по макушке Златы побарабанил для пущей наглядности.

— Цела и невредима, как видите. И всё благодаря вашему прославленному чудотворному ихору. Есть только один нюанс — я принял его наружно. Особых познаний в медицине у меня нет, но в твоем случае его, скорее всего, придется принимать внутрь.

Можно было справиться об этом вопросе у Кары, но отчего-то наша целительница наотрез отказывалась вести со мной диалог. Женщины… никогда с ходу не догадаешься, за что они там держат на тебя обиду.

Откупорив пузырек, Захария сперва принюхался к нему.

— Без запаха, — констатировал он. — Осадка не оставляет, частицы всегда находятся в движении…

Мешать ему знакомиться с ихором, в существование которого он не верил до сегодняшнего дня, я не стал. Напротив, даже любопытно было наблюдать за исследованием слез Ирины с научной точки зрения.

— Рука у тебя на месте. И как докажешь, что она отросла благодаря ихору⁈ — глянула на меня Злата исподлобья.

— Обычно, своему господину верят на слово, — отвесил я ей легкий подзатыльник.

— Ты мне не господин!

— А еще обращаются к нему с должным почтением.

— Гр-р-р…

— И по-собачьи на него тоже не рычат.

— Я не собака! Я кошка! Кошка! — гневно прищурилась она, и зрачки ее сузились.

— Прекрасно. Тогда отправляйся-ка в кладовые и займись отловом мышей вместо того, чтобы сидеть тут бездельничать.

— Соленый… — краем уха уловил я бормотание Захарии, и мы снова повернулись к нему. На губах мужчины уже поблескивала золотистая жидкость. — Соленый… на вкус.

— Не пейте! Вдруг отрава! — вскочила блондинка на ноги, но я тут же вернул ее обратно на стул, надавив рукой на плечо.

То есть, по ее логике, я стал бы травить человека, который приносит мне пользу? Неразумное какое создание… только нервы мотает, а на улицу выкидывать жалко.

— Что ж… была не была! — выдохнул Захария и осушил бутылек с ихором до дна.

Комната снова погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую только шумом нашего дыхания.

— И… как? — наконец спросил я. — Как ощущения?

— Пока не знаю, — поджал губы алхимик.

— Встать можешь?

— Попробуй пошевелить ногой! — стиснула Злата кулачки перед собой.

По напрягшемуся лицу Захарии я понимал, что сейчас он раз за разом предпринимает попытки подняться с инвалидного кресла, но отчего-то ему этого не удается. Странно, поскольку моя рука отросла всего за несколько секунд после контакта с ихором.

Контакта с ихором… Может, в этом всё дело? Бесценный, конечно, эликсир, но попробовать стоило.

Достав из кармана второй точно такой же бутылек, откупорил его сам и вылил содержимое на ноги мужчины.

Но снова ничего. Безрезультатно. И очень хотелось бы знать почему.

— Я верю, — опустив голову, грустно улыбнулся Захария. — Я верю, что этот ихор смог вернуть Вашему Светлейшеству потерянную руку. Вы человек серьезный и дарить пустую надежду не стали бы… значит, следовало бы потратить отведенный мне срок с еще большей пользой. Отблагодарить вас хотя бы за попытку.

Злата всхлипнула, прикрыла рот ладошками. Вот в чьих глазах, действительно, погас огонек надежды. Чудотворный ихор — единственное средство, на которое она уповала ради исцеления своего господина.

Выходит, поверила всё-таки, что не отраву я принес… а препиралась со мной только из вредности.

— Давай просто не будем делать поспешных выводов и подождем хотя бы до утра, — предложил я, но даже для меня самого эти слова звучали не очень убедительно. — Может, в твоем случае понадобится чуть больше времени, чтобы увидеть результат?

— Конечно, — тихо ответил алхимик, не поднимая головы. — И еще раз спасибо… Ваше Светлейшество.

— Было бы за что благодарить, — бросил ему напоследок, вышел в коридор и захлопнул за собой дверь, из-за которой сразу раздался надрывный плач Златы.

Если после новостей о Ромео этот вечер мог стать еще паршивее, то для меня он таковым стал именно сейчас. Лучше вовсе пораньше лечь спать, чтобы он скорее подошел к концу.

— Так вот где ты ходишь, — встретила меня Алиса на втором этаже со скрещенными на груди руками. — А теперь разворачивайся и спускайся. Всё уже готово. Ждут только тебя.

— Не ждите. Празднуйте. Такие посиделки не для меня.

— И что ты в таком случае планируешь делать? — прищурилась та. — Снова над бумажками сядешь корпеть, пока жизнь мимо проходит?

— Важное мимо меня не пройдет, а всё остальное меня не интересует, — сухо ответил я.

— Даже собственная невеста тебя не интересует, значит⁈ Ты хоть сколько-то времени Ирине уделил с тех пор, как замуж позвал? Или для тебя она только на бумажках женой должна стать? В таком случае считаю, что лучше бы ты вовсе не давал ей надежды.

Эти слова о пустых надеждах мне скоро оскомину набьют…

Вот всегда хочешь сделать как лучше, а получается с точностью до наоборот.

— Такие вещи по щелчку пальцев не делаются, — стараясь сохранять терпение, пояснил ей.

— А я не прошу тебя пальцами щелкать, Влад! Я прошу тебя поддержать людей, которые за тобой в огонь и воду пойти готовы. Ты с самого детства был диким волчонком, который никого на шаг к себе близко не подпускал, — сбавила тон сестра, сделала шаг ко мне и взяла мои руки в свои. — Но продолжаться так дальше не может. Особенно в такое… неспокойное время, как сейчас. Разве я многого прошу?

Алиса была по-своему права. Глупо было бы отрицать очевидное, даже если настрой у меня сейчас был не для веселой попойки с гвардейцами.

— Хорошо, — наконец согласился я, и лицо сестры озарила теплая улыбка. — Но только на пару часов, не больше. Встать наутро с ватной головой не очень-то хотелось бы…