— Мне сказали, что ты всё еще здесь. Если что, экипаж уже готов к отбытию, и все ожидают только тебя одного.

С такими словами я зашел в комнату нашего командира, которую выделили для молодого графа на время пребывания у нас в казармах гвардии Ланских. Парень сидел на кровати, низко опустив голову, покручивая артефактный браслет на запястье и будто бы вовсе не замечая моего прихода. Вещи его были уже собраны в пухлые чемоданы, стоящие у двери, но даже ответив согласием на возвращение домой, радости в связи с этим Данил не выказывал никакой.

— Знаешь, — наконец произнес он, подняв на меня глаза, — кроме последствий моего происхождения ничего особенного со мной в жизни раньше не происходило. Учеба с приезжими преподавателями, помощь матери в саду. Обязательное обучение в академии, как единственного наследника рода… Можно сказать, что всё это время я просто плыл по течению и делал лишь то, что от меня требовали, независимо от моего желания. Делал лишь то, что должен, не обладая какими-то особыми навыками и талантами с рождения, — с грустной улыбкой продолжал он крутить браслет, пока я молча стоял, облокотившись на дверной косяк, и слушал. — Но когда я впервые спустился в Бездну, где секунда промедления в бою равносильна смерти, и прошелся по острию ножа… Это чувство оказалось ни с чем не сравнимо. Вот, что я понял. Ты знал, что сначала отец категорически отказывался отпускать меня на обучение сюда?

— Нет, — мотнул я головой.

— Тогда я попытался убедить отца, что справлюсь ровно так же хорошо, как остальные. Он ведь уверял, что боец из меня ни на что не годный. Даже преподаватели в академии предпочли просто закрыть глаза на мои неудачи и нарисовать мне удовлетворительные оценки, лишь бы я выпуститься смог.

— И тогда он поставил тебе ультиматум? — догадался я.

— Да, о котором при встрече сообщил и тебе. Жить в тех же условиях, как остальные, и чтобы никакого особого отношения ко мне не было.

— Что-то такое, действительно, припоминаю…

— И вот теперь, когда я наконец-то ощутил жизнь на вкус и нашел свое место в этом мире, мне снова придется строить из себя не пойми кого. Да даже если бы демоны разорвали меня на части в рейде до врат Инферно, мне было бы ни капли не жаль закончить свою жизнь именно так. Чтобы в ней остался хоть какой-то смысл, понимаешь?

— Поверь, у тебя останется еще тысяча и одна возможность расстаться с жизнью, когда начнется Мор, — на полном серьезе заверил его. — Но пережить его — задача посложнее, ты так не думаешь?

— Может… быть, — отвел парень взгляд и тяжело вздохнул.

— Ни мне, ни Алисе не хотелось бы по возвращению на поверхность узнать, что с этой задачей ты справиться не смог. Здесь ты остаешься моими глазами и ушами, раз уж мне не дали шанса принять участие в обороне собственных земель. И как только начнется полномасштабный суд, обличающий высокородных в нарушении обещаний, воровстве, дезертирстве и прочих военных преступлениях, твои показания пришлись бы очень кстати.

Ланский закусил губу.

— А этот суд непременно состоится, когда с угрозой будет покончено, — подошел я к нему и протянул руку. — Поэтому ты просто обязан выжить. Ради всех нас.

— Говоришь так, будто я брошусь в самое пекло, как только небо окрасится в алый… — с усмешкой пожали мне ладонь.

— Все эти земли обратятся в пекло, — со сталью в голосе произнес я, чтобы он себе ничего не выдумывал. — Я знаю, о чем говорю — не единожды уже видел ужасы Мора своими глазами, благодаря памяти крови. Героем тебе не стать, если он пожрет и тебя — всего лишь одной из тысяч его жертв. Но у нас еще есть возможность изменить этот чертов мир в лучшую сторону, если моим союзникам удастся справиться с его натиском. Я вот отдавать свою жизнь бездумно не собираюсь, а что насчет тебя?

— Я… тоже, — наконец сверкнул огонек решимости в глазах Данила.

— Тогда за дело, — кивнул ему. — И пусть каждый из нас сделает то, что должен.

Наблюдая за уезжающим по подъездной дорожке экипажем, я осознал, что с каждым днем верные союзники отдаляются от меня всё дальше и дальше. Сперва Виктору вопреки желанию пришлось взять на себя новую роль и забрать с собой всех своих людей. Теперь еще и Ланские начали осторожничать, разгадав манипуляции государя.

Зато все вакантные места к моменту спуска в Бездну будут заняты людьми Императора. Вернее, шпионами, которым будет поручено следить за каждым моим шагом. А вполне возможно, и убийцами, чтобы в случае успешного завершения миссии о моих достижениях никто на поверхности не узнал.

Скверное, конечно, положение, с какой стороны ни посмотри, но я тоже не намерен сидеть, сложа руки…

* * *

Виктор с Ириной навестили нас немного погодя, чтобы лично сообщить не самые приятные новости на повестке дня. Мы как раз готовили тела наших ребят, павших в бою с вампирами, к похоронной церемонии, когда экипаж с гербом рода Громовых выехал в Январьск и остановился напротив церквушки.

— Влад! — первой выскочила из кареты Ирина и, подобрав подол платья, бросилась ко мне с объятьями. Пусть прошло и совсем немного времени, но мы как-то незаметно стали ближе друг другу и это произошло настолько естественно, что оставалось просто принять происходящее. — Я так волновалась… Как же хорошо, что ты в порядке!

Чуть запоздало приобнял ее в ответ, поначалу недоумевая, с чем такой неожиданный визит мог быть связан и откуда она вообще могла быть в курсе о ночном прорыве?

Однако дальнейшая беседа с обоими Громовыми позволила снять завесу тайны.

— Прорыв нынешней ночью оказался масштабным и затронул всех высокородных в округе без исключений, — сообщил Виктор. — Император уже разослал с гонцами приглашения на совет в своей временной резиденции.

— Разослал всем, кроме меня, чего и следовало ожидать, — улыбнулся я уголками губ. — Ты ведь тоже туда собираешься? Или у Сергея Ивановича всё же открылось второе дыхание в связи с произошедшим?

— Нет, — мотнул парень головой. — Его последний рейд остается в силе, так что ехать придется мне. Но только ради того, чтобы узнать, что сейчас на уме у власть имущих, и каким образом они собираются противостоять дальнейшим прорывам. Что-то подсказывает мне, что это только начало.

— И правильно думаешь, — согласился я с ним. — Как только лорды войдут во вкус и завершат приготовления, жертвы могут исчисляться уже десятками. С каждым днем концентрация скверны рядом с эпицентром будет только расти, а твари — всё дольше оставаться в живых на поверхности.

— Но теперь-то ни у кого не останется сомнений, что Мор, в самом деле, приближается, — вклинилась Ирина в разговор. — Мы тоже должны начать приготовления к нему и как можно скорее. Вероятно, именно это и будет обсуждаться на совете. Никто больше не станет рисковать своими людьми, особенно после сегодняшнего.

— В настоящее время только те, в ком проявилась память крови, способны открыть остальным глаза на происходящее, — спокойно заметил я. — Свидетелей предыдущего Мора в живых уже не осталось, и только представители родов-основателей могут попытаться хоть как-то повлиять на текущее положение дел.

— Влад… — обеспокоенно глянула на меня Ирина. — У тебя… — пальцем ткнула она себе под нос, и я, проведя под своим носом большим пальцем, увидел на нем смазанную полосу свежей крови.

Всего лишь последствия использования способностей нынешней ночью, причем не такие серьезные, как я ожидал изначально. До обморока от истощения не дошло, и на том хотя бы спасибо…

— До нас доходили вести, что они уже прибыли в резиденцию, — подсказал Виктор. — Поэтому участие в совете примут тоже.

— Вот там и посмотрим, как много весит их слово по сравнению со словом самого Императора, — подытожил я.

Сам я никогда ранее не встречался с наследниками других основателей, да и мой отец, насколько я знал, тоже не видел никого из них в лицо. Великие князья Каменевы проживали в Минской губернии, храня западные земли Империи. Маринские оберегали южные и располагались в Черноморской губернии, а Пламеневы основали свой род на востоке и осели в Амурской губернии. Лишь в случае крайней нужды наследники родов-основателей собирались в одном месте и в одно время, и сейчас был как раз тот самый случай.

Обсудив со мной проблемы насущные и убедившись, что мои земли пережили визит ночных гостей, Виктор с Ириной поспешили вернуться к себе. Перед этим не забыв пригласить меня на завтрашние проводы своего отца в последний рейд.

Не думал, что Громов отправится в Бездну так скоро, да и вряд ли он хотел бы увидеть напоследок мое лицо, однако отказываться от приглашения я не стал.

Но каковым же было мое удивление, когда по возвращению в поместье после похоронной церемонии экономка сообщила мне о визите имперского гонца…

Глазам своим сначала не поверил, когда взял в руки письмо, заверенное печатью рода Романовых, и пробежался глазами по строчкам. К моему удивлению, мы с Алисой тоже значились в списке гостей. Хотя не удивлюсь, если к этому приложили руку представители родов-основателей, и наше с сестрой шаткое положение их мало волновало.

Совет в иркутской императорской резиденции должен был состояться уже завтра в полдень, а значит, выехать нам предстояло сразу после проводов Сергея Ивановича в последний рейд.

Насыщенный же предстоял денёк… Но если прорыв порождений способствовал тому, чтобы высокородные лицемеры наконец-то взялись за ум, может, и жертвы тогда отдали свои жизни не зря?..

* * *

Следующим утром к назначенному часу поместье рода Громовых опустело. И гвардия в полном составе, и слуги, оставшиеся верными своему господину — все собрались на аванпосте, дабы проводить Сергея Ивановича в его последний рейд, несмотря на свинцовые тучи и противный моросящий дождь.

Люди Виктора тоже были здесь, но безразличие на их лицах красноречиво говорило о том, что новоиспеченный граф вынудил ребят принять участие в проводах без особого на то желания с их стороны.

Хотя приблизительно треть гвардии Громовых, напротив, выказала желание спуститься в Бездну вместе с Сергеем Ивановичем и отдать за него жизнь. Продлить этот рейд и, следуя древнейшей традиции, позволить искупить ему как можно больше грехов. Их решимость, конечно, заслуживает уважения, но жалко так глупо терять умелых воинов.

Хотя сомневаюсь, что Громов хоть сколько-то задумывался о своих грехах. Я не видел раскаяния в его уставшем и померкшем взгляде. Скорее, гордость не позволяла ему делить землю с кровным врагом, посмевшим спасти его жалкую жизнь — только и всего.

Напряжение, трещащее в воздухе между нами, ощущалось кожей, и Ирина тоже прекрасно чувствовала это. Но всё же стояла рядом со мной, отведя взгляд от отца.

Церемониальные слова были произнесены монотонным голосом приезжего священника, окропившего доспехи графа и его бойцов святой водой. Клятва Громова следом прозвучала в напряженной тишине. Клятва о том, что на поверхность он более не вернется и во что бы то ни стало окончит свой путь на глубинах Бездны.

Слова прощания для своих детей он выдавить из себя так и не смог. Просто бросил на них последний взгляд и скомандовал гвардейцам запускать подъемник. Мы так же проводили его в гнетущем молчании, пока подъемник с тихим скрежетом не скрылся в полумраке.

Неужели конец вековой вражде между нашими родами был положен именно сегодня?..

Я бросил взгляд на Виктора, на губах которого играла легкая улыбка. Понятия не имел, что сейчас творится в голове у этого парня, но слишком уж быстро, как по мне, он принял условия ненавистного ему отца. Лишь бы дела рода Громовых не стали еще хуже, чем до этого дня…