С самого утра, как только гонец сообщил нам о скором визите Его Императорского Величества, в поместье воцарился форменный хаос.

Члены правящего рода Романовых не появлялись в Иркутске настолько давно, что никто без помощи архивных записей не смог бы назвать дату их предыдущей поездки сюда. Земли, расположенные на удалении от столицы, контролировались по большей части малым советом губернаторов, которые, в свою очередь, отчитывались имперской канцелярии о текущем положении дел.

Как по мне, была лишь одна причина, по которой Георгий Михайлович загорелся бы таким большим желанием лично посетить здешние края.

— Кто-то из наших соседей сообщил ему о подготовке к Мору, — поделился я своими мыслями с Алисой, когда мы с сестрой сразу после получения неприятного известия уединились в кабинете. — И он тут же сорвался с места, чтобы принять непосредственное участие в приготовлениях. Просто в грязь лицом перед народом не захотел упасть, оставшись в стороне, а после присвоить себе все заслуги. Только и всего.

— После всего, во что он превратил наш род, ты думаешь, было бы иначе? — вздохнула Алиса.

— Нет. Это по его приказу отца и мать казнили без суда и следствия.

— И хотя мы оба прекрасно это знаем, теперь настала моя очередь просить тебя быть осторожнее, — строго посмотрела на меня она. — Вести себя подобающим образом и не делать глупостей, как только нога Императора переступит порог нашего дома. Я тоже постараюсь держать лицо так долго… как только смогу.

Сказать по правде, я ожидал от сестры совершенно иных слов. Например, о том, что содействие в борьбе с Мором — прямая обязанность императорской семьи. Что мы обязаны принять государя с почестями и поблагодарить за любую оказанную им помощь, будь то деньги, бойцы или рабочая сила.

Как оказалось, мнение Алисы о его приезде и возможных подачках было в корне противоположным, что не могло меня не радовать. Хоть в чем-то мы с сестрицей всё еще оставались солидарны.

— Демон твой пусть тоже под ногами не путается, — скривила она губы. — Почти уверена, что в свите Императора окажутся сильные одаренные. Не считая самого Георгия Михайловича, разумеется. Они могут почувствовать его ауру.

— Очень сомневаюсь, что хоть кто-то из них однажды видел демона вживую и уж тем более способен распознать его, — не согласился я с ней. — Теперь Ромео — мой лакей, и он обязан повсюду сопровождать меня, нравится тебе это или нет. Надеюсь, мы больше не будем возвращаться к этому вопросу.

— Тогда смотри, как бы его присутствие не вышло боком всем нам, — подытожила Алиса наш разговор на невеселой ноте и, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета.

За последнюю неделю Ромео ни в какие передряги не встревал. Совсем наоборот, в поместье не было ни одного человека, который отзывался бы об этом парне дурно. В свободное время демон не брезговал даже помощью служанкам, чем сумел завоевать их глубокую симпатию. Но, кажется, там больше сыграла его смазливая мордашка. Вот что значит демоническое обаяние.

— Крайне приятный и старательный молодой человек, — призналась мне на днях Катерина Витальевна, когда я попросил ее дать краткую характеристику моему протеже. — Уж не знаю, как Вашему Светлейшеству удалось отыскать такой самородок, но девки наши только о нем и шепчутся. Как только воду принести, мебель отодвинуть или еще чего — он тут как тут, и никогда не откажет.

Учитывая, сколь много Ромео пришлось пережить на службе Совету Инферно, вплоть до телесных наказаний, наверное, пребывание в моем поместье было для него сродни отдыху в санатории.

Со дня на день мы должны были спуститься в Бездну и уже вовсю готовились к совместному рейду с четырнадцатого по двадцатый этаж, вот только неожиданный приезд Императора в одночасье обрубил наши планы на корню. Еще неизвестно, насколько он здесь задержится и какие условия мне поставит, раз уж соизволил нанести личный визит.

Плохое у меня было предчувствие, а мои предчувствия редко обманывали меня…

* * *

Когда кортеж с гербами правящего рода Романовых въехал на подъездную дорожку, мы с Алисой и Данилом уже стояли у подножия главной лестницы, готовые к приему государя. Ромео занял место позади меня, чтобы не отсвечивать, а Игорь Владимирович вместе с десятком отобранных гвардейцев расположились по бокам стройной шеренгой.

Сам императорский кортеж оказался небольшим. По числу карет я мог насчитать примерно человек двадцать пассажиров. Если Георгий Михайлович на время путешествия остановился в своем иркутском имении, должно быть, к эпицентру он взял лишь малую часть своей свиты. Охрану по большей части.

Согласно правилам гостеприимства, досточтимого и желанного гостя полагалось встречать хлебом и солью. Именно поэтому ни хлеба, ни соли у нас при себе не было. Пожалуй, единственным человеком, ради которого мои слуги пекли каравай, был Сергей Александрович Ланский. И только лишь потому, что он, действительно, был достоин моего уважения и доверия.

Раз уж я прямо не мог сказать Георгию Михайловичу о том, что видеть его здесь никто не хочет, не лишним было хотя бы намекнуть на это без риска отправиться на плаху за оскорбление Императора и государственную измену соответственно.

— Его Императорское Величество Георгий Михайлович Романов прибыл! — звонким голосом уведомил нас лакей и отступил чуть в сторону от кареты, пропуская ее пассажиров вперед.

Первым на мощеную дорожку ступил высокий мужчина лет тридцати пяти с темными волосами и тронутыми сединой висками. Орлиный нос и волевой подбородок выдавали в нем человека упорного и решительного, а мощная аура — талантливого одаренного. Впрочем, его сходство с портретом Императора было никаким, так что, скорее всего, он был одним из его приближенных.

Сам Георгий Михайлович покинул карету последним. Вот в нем я сразу признал нашего государя. Слегка вьющиеся волосы с проседью, ухоженные усы и пронзительный взгляд черно-карих глаз — совсем как на портрете. За исключением того, что с момента его написания мужчина внешне постарел лет на десять.

Полы дорожного плаща из струящейся золотистой ткани с меховой оторочкой прочертили по земле, собирая пыль, и сейчас нам всем предстояло преклонить колени, дабы выказать Императору свое уважение.

Выказать уважение убийце моих родителей и разорителю рода Морозовых, чтобы лишний раз потешить его и так высокое самолюбие…

Алиса настойчиво потянула меня за рукав, пока я молча продолжал сверлить лицо Георгия Михайловича взглядом. Он так же уверенно, храня молчание, смотрел на меня в ожидании поклона, и пауза эта затягивалась.

Затягивалась до неприличия.

Наконец я, тихо выдохнув, опустился на одно колено. Склонил голову.

При всем желании не делать этого, поступить иначе я попросту не мог. Не хотелось создавать проблемы для своих людей ценой гордости. Сейчас риск не стоил того, чтобы снова потерять всё, что мы нажили с сестрой непосильным трудом.

Даже минутное промедление могло слишком дорого нам обойтись. Ну а отыграться за это всегда можно потом.

— Влад Николаевич Морозов… — нарочито медленно протянул государь. — Последний из рода прославленных демоноборцев…

— Моя сестра… — уже начал было я, не поднимая головы.

— Ваша сестра неодаренная, — прохладным тоном перебил он меня, — а потому наследие рода Морозовых никоим образом ее не касается. Из вас двоих память крови унаследовали лишь вы.

Краем глаза я заметил, как ожесточилось лицо Алисы, задрожала ее нижняя губа от едва сдерживаемого гнева. Виду, что слова Георгия Михайловича задели ее за живое, сестра не подала. Держалась с завидным хладнокровием перед ним и его людьми, как и обещала, но я хорошо представлял, что она сейчас чувствует.

Много лет Алиса и так боролась с чувством вины. Не единожды она признавалась мне, как же жалеет о том, что в ту роковую ночь ее не было рядом. Но мы оба прекрасно понимали, что четырнадцатилетняя девчонка не сумела бы перевернуть ход битвы в нашу сторону, а с большой вероятностью ее вовсе убили бы на месте. Ведь в живых достаточно было оставить единственного наследника, способного продолжить род и передать знания предков следующему поколению — меня.

— Моя сестра — единственная, на ком держались все наши земли во время моего обучения в Москве, — продолжал стоять я на своем, теперь уже глядя государю прямо в глаза. — Даже те земли, которые вы позднее распорядились пустить с молотка на аукционе, а потому…

— Довольно, — прищурился мужчина.

— … я попросил бы вас проявить к Алисе Николаевне должное уважение, как к хозяйке этого дома наравне со мной, — всё же завершил я свою мысль.

Зловещая тишина повисла между нами. Напряжение в воздухе можно было ощутить кожей, зато я увидел, как Алиса мягко улыбнулась краешками губ.

— На этот раз я спишу вашу дерзость на молодой возраст, — сдержанно произнес Георгий Михайлович, но я стойко выдержал его суровый взгляд. — Всё же на вашу долю выпало немало испытаний. Признаю, в том есть и моя вина, ведь вся ответственность после смерти родителей легла на плечи их детей, которых следовало бы отправить в приют для высокородных отпрысков вместо того, чтобы оставлять на произвол судьбы.

Действительно, припоминаю, что подобные разговоры в стенах поместья велись. Даже представители того самого приюта однажды переступали порог, чтобы осведомиться о положении наших дел. Если бы мы с Алисой не принадлежали к одному из роду-основателей Империи, нас без лишних разбирательств отправили бы в детский дом, а после приняли бы в другую знатную семью.

Вот только наследие наше должно было оставаться неприкосновенным — это лежит в основе нашего государства, поэтому сперва сестра через суд добилась досрочного совершеннолетия, а после получила официальное опекунство надо мной. Только таким образом роду Морозовых удалось сохранить самостоятельность в ведении дел, финансовую независимость и что самое главное — землю, да и то частично.

Хотелось бы мне в лицо высказать Императору всё, что накопилось на душе за долгие годы лишений, но также я осознавал, что эта исповедь стала бы для нас билетом в один конец. Пока государь оставался нашим гостем, его абсолютная власть распространялась и в пределах моего дома. Любое неосторожно сказанное слово могло быть использовано против меня самого, поэтому впредь следовало бы держать себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего.

Или не сделать лишнего… Благо, Капитолина, сама того не подозревая, заранее обезопасила меня от влияния скверны и вероятности утратить над собой контроль.

Наконец Георгий Михайлович подмахнул рукой, позволяя мне и моим людям поднять головы и встать с колен.

— Вы цените свою сестру и дорожите ею, Влад Николаевич, — обратился он ко мне, — и всё же сейчас мне хотелось бы побеседовать именно с вами.

— Как вам будет угодно, — коротко поклонился я.

— Прошу прощения, но я тоже хотел бы принять участие в этой беседе, — неожиданно подал голос Данил, и я остановился, уже развернувшись лицом к лестнице. — Даниил Сергеевич Ланский, — запоздало представился он государю.

— Ланский… — задумчиво протянул тот. — Мне доводилось слышать о том, что ваш отец благоволит князьям Морозовым едва ли не на безвозмездной основе. Самому даже стало любопытно, с чем мог бы быть связан столь повышенный интерес с его стороны.

— Обмен боевым опытом, ведь ради этого я здесь сейчас и нахожусь, — глазом не моргнув, ответил ему молодой граф. — Порождения Бездны в разы сильнее тварей, с которыми нашей гвардии приходится сталкиваться в других Брешах. Деньги в обмен на бесценный опыт — всё равно что обменять обоз с рыбой на удочку, так что мой отец, как всегда, прагматичен в подобных вопросах.

Я даже удивился тому, насколько хорошо Данилу удалось прочитать атмосферу и дать именно тот ответ, который мне хотелось бы от него услышать. Заверить государя в том, что с единственными союзниками меня связывают исключительно деловые отношения. Причем более выгодные для Ланских, нежели для меня. Это ослабит бдительность Георгия Михайловича и не позволит ему усомниться в преданности Сергея Александровича короне. До поры до времени…

— Мысль, в самом деле, здравая, — закивал мужчина. — Особенно, если принять во внимание угрозу, исходящую из Бездны в данный момент.

Мы с Данилом переглянулись и едва заметно улыбнулись друг другу.

Что ж, теперь оставалось лишь убедиться в эгоистичных намерениях Императора, касательно подготовки к Мору, выслушать предложение о помощи и согласиться на поставленные условия. Думаю, на этом его визит подойдет к концу.

Надолго рядом с потомками государственного изменника он всё равно не задержится.

Не осмелится.

В кабинет мы прошли вчетвером, включая того самого темноволосого мужчину с проседью на висках и орлиным носом, который немного погодя представился нам как Родион Константинович Шайдаров — секретарь Его Императорского Величества.

— Итак, Влад Николаевич… — начал государь, расположившись передо мной со сложенными домиком руками. Ни его тон, ни тяжелый взгляд к приятной беседе изначально не располагали. — Не так давно вы по собственной инициативе собрали совет высокородных в этих стенах из-за угрозы нового Мора, как вы сами утверждаете. Предоставили ряд доказательств, подтверждающих вашу правоту, договорились о совместном сборе средств на подготовку к обороне и даже подняли на обсуждение вопрос эвакуации мирных жителей, что, несомненно, находится вне вашей компетенции.

— Пока всё верно, — с невозмутимым видом кивнул я. — И поверьте, собрать этот совет мне было непросто по причине, которая и без того хорошо вам известна.

— Мор — катастрофа всеобщего масштаба, Влад Николаевич. Не игра в солдатики, а вам уже давно пора было повзрослеть.

— Я в полной мере осознаю серьезность этой угрозы, — сдержанно ответил я.

— Тогда почему я узнаю о ней одним из последних, еще и от третьих лиц? Если угроза Мора реальна, вам пригодилась бы любая помощь, чтобы подавить его.

— Мой отец не единожды обращался к вам за помощью, чтобы финансировать продвижение вглубь Бездны и возвести вокруг нее охранные аванпосты на тот случай, если демоны снова решат подняться на поверхность, — в прежнем тоне ответил я ему. — Однако все эти запросы были проигнорированы, а потом его неожиданно объявили государственным изменником и предали казни. Без суда и следствия на порог нашего дома заявилась имперская гвардия во главе с Сергеем Ивановичем Громовым и от вашего имени устроила здесь кровавую резню.

— Учитывая тяжесть преступления Николая Павловича, такой исход был для него закономерен, — произнес мужчина, и у меня аж дыхание перехватило от того, с каким равнодушием в голосе он это сделал.

— Я знаю, что отец с рождения и до смерти был верным подданным короны. Он не мог…

— Вашего отца изобличили в попытке отравить Его Императорское Величество, — перебил меня секретарь государя. — Дело не предали огласке, дабы не сеять панику в народе, но следствие очень скоро вышло на отравителя, а найденные улики всецело подтверждали его вину.

— Этого не может быть, — нервно улыбнулся я. — Он бы никогда… Это всё ложь чистой воды! Клевета.

— Только члены рода Морозовых способны лишать жизни лордов-демонов, — как ни в чем ни бывало продолжил Родион Константинович. — Поэтому, в качестве жеста доброй воли за ваше содействие в борьбе с грядущим Мором, Его Императорское Величество подготовил для вас копии хода этого следствия двенадцатилетней давности.

Георгий Михайлович кивнул, после чего секретарь достал из своего саквояжа картонную папку и положил ее передо мной на стол. Я же покосился на эту папку, как на бомбу с порохом, готовую взорваться в любой момент и разнести здесь всё к чертям.

— Ваш отец совершил тяжкое преступление и поплатился за него по закону, — вновь заговорил государь, — но Империя не должна утратить память крови своих основателей. Четыре рода — четыре священных столпа, благодаря которым она зародилась и процветает по сей день, способная отражать внешние угрозы и брать под контроль внутренние. И если вы, Влад Николаевич, докажете Империи верность и преданность рода Морозовых вновь, то сможете снова заполучить поддержку короны. Более того, церковь Двух Сестёр публично снимет с вас все обвинения в одержимости — я лично позабочусь об этом.

— Как много привилегий… — едко усмехнулся я. — И каким же образом мне нужно доказать свою верность и преданность?

— Я предоставлю вам столько бойцов, сколько пожелаете, включая одаренных, а также оружие и доспехи от лучших московских кузнецов. Лекарей, снадобья и запас провизии на несколько месяцев вперед.

— Я уже понял, что вы хотите принять участие в подготовке к обороне.

— Нет, ваша задача будет связана не с обороной, — качнул Георгий Михайлович головой. — Она будет заключаться в нападении. Я хочу, чтобы вы спустились в Бездну и дали демонам бой еще до того как небо окрасится в алый.

— Замечательная идея… не правда ли? — с легкой ухмылкой добавил его секретарь.