Пять дней до грандиозного сражения… Этим же вечером я послал Яшку Краснобая в племя с сообщением о предстоящей битве. Приказал следующие дни бойцам на тренировках вкалывать ещё интенсивнее, а десятникам не жалеть кулаков и голоса для подстёгивания недостаточно старательных. Целительнице Луане, травникам и шаманам велел озаботиться созданием запаса лечебных зелий, корпии, чистых тряпок и всего необходимого. Мастерам-бронникам и оружейникам завершить комплектование двух сотен копейщиков и берсеркеров, а также раскрасить щиты единообразно: чёрные символы духов-хранителей Хыра, Мудрого Филина и Неуловимого Бекаса вокруг эмблемы-оберега Богини Смерти, и всё это должно быть на ярко-жёлтом фоне.

Сам же я пока что остался в городе Чёрные Шахты. Пропускать столь редкие дни ярмарки в крупнейшем торговом узле Приграничья было глупо, так что я постарался провести это время с максимальной пользой. Прежде всего, разменял большую часть золотых монет, полученных от жены градоправителя графини Сильвии Альмар — Ур-Лант (да, я выяснил, что за молодая черноволосая красавица подходила к моему торговому прилавку в сопровождении четвёрки охранников) на дешёвую медь и серебро. В обращении внутри моего племени Жёлтой Рыбы ходили именно такие монеты, да и бойцам я платил серебром с медью, так что деньги были нужны для запуска их в торговые цепочки и активизации торговли именно за монеты среди орков, чтобы постепенно полностью отказаться от принятого сейчас бартера.

Затем я приобрёл дюжину гнедых кобылиц-двухлеток и двух статных жеребцов той же масти у торговца лошадьми из Западного Урси для начала разведения этой породы на орочьих землях. Не такие крепкие и массивные, как имеющиеся у нас чёрные тяжеловозы, но намного более быстрые и очень выносливые, они отлично подходили для верховых поездок на большие расстояния. На всякий случай я даже расспросил у торговца, что случится, если на гнедую кобылу позарится конь-тяжеловоз? И получил обнадёживающий ответ, что такие случаи очень частые, и жеребята получаются крупными и выносливыми, вот только уступают обоим родителям в их сильных качествах — ни тебе скорости породистого скакуна, ни мощи тяжеловоза. Но в любом случае случка желательна только через год, а до этого времени мне придётся содержать кобыл отдельно от жеребцов.

Весь породистый табун обошёлся мне в восемь золотых с мелочью. Кто-то может посчитать, что я зря лишь потратил ценные монеты, поскольку результат проявится в лучшем случае через четыре-пять лет, но это было инвестицией на будущее и зарождением этой отрасли хозяйства среди моих орков. Из более же приземлённых задач я потратился и скупил, похоже, чуть ли не всех коз и овец на ярмарке, чтобы дать толчок развитию животноводства в моём племени. В том числе и совсем дешёвых детёнышей этого года, которые шли всего по семь-восемь медяков за голову. Закупил полсотни ящиков с крохотными цыплятами, утятами и птенцами… эти птицы тут назывались гайла, и земного аналога я не знал, но это было что-то нелетающее размером с крупного индюка с длинной гибкой шеей и длинными лапами без перепонок. Мансур с ребятами в этот же день погнали табун и стадо на земли орков и вернулись на следующий день с группой орков и возов, поскольку мне требовались помощники тут на ярмарке и телеги для вывоза накупленного добра.

Кроме животных и птиц закупил я целый воз всевозможной радующей глаз мелочёвки — от тонкой дорогой ткани для праздничных одежд, стальных иголок и мотков разноцветных ниток до нарядных бус, ярких пуговиц, необычных бронзовых пряжек к ремням и просто разных украшений, которые женщины-орчихи и желающие привлечь внимание мужчины смогут пришивать себе на одежды. Я уже заметил, что такие вроде бы мелочи очень радуют членов племени, и каждая такая вещица обязательно выставляется напоказ и обсуждается. И потому решил, что купленные товары войдут в осенний денежно-вещевой набор и будут розданы бойцам-оркам Жёлтой Рыбы.

Селитра, сахар, специи, пряжа и шерсть, качественные рыболовные крючки и нити для плетения неводов. Кольчуги для людей Мансура. Небольшая подзорная труба для меня любимого. Подарки для Луаны, кикиморы Кирены и русалок. Гребень для расчёсывания бороды домовому Хельмуту. Фляги с крепким самогоном для всех троих леших. Стойкие краски для окрашивания тканей.

Также купил огромное количество пустых стеклянных бутылок и банок для хранения напитков и всевозможных варений, солений, маринадов и прочего. Стеклодувная мастерская в моём племени имелась, но производимого ею товара было так мало, что даже близко не покрывало потребности четырёхтысячного племени Жёлтой Рыбы. А между тем год выдался урожайным, женщины и дети не успевали собирать в лесах и лугах чернику и прочие ягоды, да и всевозможных грибов в этом году уродилось очень много, так что вопрос стоял в сохранении всего этого добра до холодной зимы.

К тому же уже поспевали овощи, а вот с их хранением у племени имелись серьёзные проблемы: вариант держать в холодном подвале отпадал, поскольку там всё подчистую съедали мыши, а ничего другого орки не знали. А так можно те же капусту или тыкву — наиболее распространённые у орков культуры, да и похожие на вытянутые длинные томаты местные овощи, порезать на куски, разложить по банкам и залить уксусом, маслом или крепким раствором соли, закупорить пробкой из дерева и открыть уже в середине зимы. Часть купленных банок должна была пойти для создания запаса продовольствия самого вождя и для организации пиров, остальную же стеклянную посуду я думал реализовать внутри племени по совсем низкой цене, чтобы товар был доступен простым труженикам.

Привезённые нами на ярмарку товары тоже нашли своих покупателей, даже на голову самца-василиска, уже начавшую немного подванивать, на второй день кто-то позарился, так что к последнему дню ярмарки мы распродали вообще всё. К тому же я завёл полезные связи и познакомился с купцами из других городов, договорился о регулярных поставках разных товаров и рассказал им о новом более быстром и безопасном маршруте на север по «орочьей дороге». Даже поучаствовал в попойке, которую по поводу особо удачной сделки организовал один мой новый знакомый — невысокий коренастый торговец дубовыми бочками по имени Хава с северного побережья Внутреннего моря — а потом вместе с ним махал кулаками в кабацкой драке.

Все дни ярмарки Диасса Ловкая Лань не отходила от меня, откровенно напуганная царящим вокруг хаосом, шумом и обилием незнакомых людей. Эльфийка присутствовала вместе со мной на всех торговых переговорах, мало что при этом понимая из языка людей, но очень стараясь помочь. Проверяла качество купленных тканей и даже немного постояла за прилавком, когда других продавцов в какой-то момент не оказалось. Каждый раз сидела рядом со мной в зале трактира и пила наравне со всеми. В общем, всюду следовала за мной тенью, разве что койку стелила отдельно в другой крытой повозке, где её сон охраняли трое стрелков-эльфов.

Я несколько раз предлагал чувствующей себя неуютно эльфийке вернуться в крепость Борза Пожирателя Змей или тренировочный лагерь, но моя подруга неизменно отказывалась уезжать досрочно. Даже когда я прямым текстом сказал ей, что низложенная княгиня рискует снова повторить свою ошибку, мало общаясь с оставшимися подданными в столь непростой час. Да и с эльфийскими лучниками перед важным боем ей тоже следовало бы проводить больше времени, поскольку дальнобойных стрелков я обязательно планирую задействовать. Но на эти слова я получил немного странный ответ, на который не знал как реагировать:

— Я тебе полностью доверяю, Альвар Завоеватель. Ты обещал, что до конца зимы я снова сяду в резное кресло княгини Рода. А раз так, то и переживать мне не о чем!

Но похоже доверие было не единственной причиной. Вечером второго дня, когда я вёл несколько захмелевшую с двух кружек пенного напитка длинноухую княгиню по городу, эльфийка призналась мне, что после того, как все от неё отвернулись, я остался у неё единственным близким другом и светлым лучиком в тёмном жестоком мире. А потому она до жути боится меня потерять и готова терпеть все эти временные неудобства — отсутствие нормальной постели и недостаток чистой воды, обилие шумных людей, смрад человеческого города, необходимость регулярно кормить сырым мясом вечно голодного хищного птенца в моём фургоне и прочее — лишь бы не остаться вообще одной и никому не нужной в огромном мире. И если в предстоящей большой битве мне суждено погибнуть, она бы предпочла тоже умереть.

— А может это любовь? — ответил я тогда с улыбкой на это неожиданное признание. — Не думала сменить своего непутёвого женишка из Рода Невидимого Богомола на нормального человека?

Вот тянул же меня чёрт за язык! Диасса сразу обиделась и ушла к сопровождавшим нас охранникам-эльфам, до этого деликатно следовавшим на расстоянии шагов двадцати позади, и столь редкий момент откровенности закончился. Я потом извинился и даже купил эльфийке сладости, на которые она ранее положила глаз, но всё равно до следующего утра Диасса дулась и со мной не разговаривала. Впрочем, утром вела себя уже как прежде и следовала за мной тенью.

* * *

К утру последнего дня ярмарки у меня, не считая отдельно отложенных средств для выплат бойцам в начале осени, оставалось семнадцать золотых монет. Товара на продажу не осталось, да и самые нужные покупки я уже сделал. И уже подумывал сворачиваться и уезжать, тем более что большая часть моих помощников уже отбыла, но тут звонко затрубили трубы, и народ массово куда-то двинулся.

Я порасспрашивал соседей, и оказалось, что для развлечения горожан и приехавших на ярмарку гостей граф Кубин Младший Альмар организовал развлечение, причём сразу два. Небольшой рыцарский турнир на ристалище за городскими стенами, в котором свою удаль и мастерство должны были продемонстрировать благородные рыцари из дружины графа и приехавшие в преддверии грандиозного сражения командиры союзных отрядов. А также публичная казнь приговорённых к смерти преступников возле городской тюрьмы, которых специально собирали к этому дню и не казнили раньше. Причём оба мероприятия проводилось в одно и то же время, так что желающим поглазеть нужно было выбирать одно из двух.

Я предложил эльфийке идти на рыцарский турнир, поскольку сам давно мечтал своими глазами увидеть пышное зрелище, о котором лишь читал в романах вроде «Айвенго» Вальтера Скотта или «Крестоносцы» Генрика Сенкевича. Моя подруга согласилась, вот только мы упустили момент занять хорошие места в первых рядах у самого ристалища и пришли слишком поздно. С тоской посмотрели на многотысячную толпу перед нами, не позволяющую даже с моим высоким ростом разглядеть что-либо, а уж невысокая Диасса Ловкая Лань и вовсе видела впереди лишь грязные пропотевшие рубахи и голые спины. Что делать? Некоторые парни сажали своих подруг на плечо, чтобы им было видно представление, но когда я предложил эльфийке поднять её повыше, гордая княгиня категорически отказалась.

— С ума сошёл⁈ Я встречала тут в городе эльфов. Узнает меня кто из них, и позора не оберёшься — гордая глава Рода, а ведёт себя как простая человеческая девка и позволяет лапать себя. Пошли что ли на другое развлечение? — смущаясь, предложила эльфийка и потянула меня за рукав.

По мне так публичную казнь относить к «развлечениям» было как-то странно и неправильно. Но здесь был иной мир, без телевидения, кино, компьютерных игр и прочих способов скрасить досуг, и неизбалованные зрелищами горожане толпами шли поглазеть на чужую смерть. Возле эшафота оказалось также многолюдно, но высокий помост позволял хотя бы рассмотреть происходящее.

Казнили сегодня четверых, причём всех различными способами, чтобы потешить собравшихся на площади горожан. Горе-отцу, в пьяном угаре забившему насмерть жену и троих своих детей, грозило утопление в громадной бочке с фекалиями. Рыжего лохматого атамана бандитов, долгих четыре года со своей бандой промышлявшего на северном тракте и не оставлявшего свидетелей, должны были разорвать лошадьми. Женщину средних лет, из ревности пирогом с белладонной отравившую соседку, слишком уж часто повадившуюся ходить к ним в гости, должны были колесовать. Там по неосторожности умерла целая семья, но по причине раскаяния убийцы и её добровольного признания мучительный способ умерщвления заменили на обычное повешение. Четвёртым приговорённым в списке был учитель музыки, обвиняемый в колдовстве и совращении учениц, и его должны были сжечь в самом финале устроенного графом «шоу».

Признаться, казнь колдуна меня заинтересовала. Ладно совращение малолеток, тут вопросов нет, и преступник должен быть наказан. Но обвинение в колдовстве⁈ В мире, где существует и процветает магия, где волшебники открыто служат королям, а некромантией занимаются даже благородные аристократы, где шаманами и друидами никого не удивить, и вдруг кого-то судят за колдовство??? Я не постеснялся задать этот вопрос сперва своей длинноухой спутнице, а потом и соседям, поскольку эльфийка ответа не знала.

— Так ведь колдовство оно от демонов, а значит зло! — с важным видом поучила меня немолодая женщина в чепчике и цветастом сарафане.

— Магия дарована небесами и есть благо, — вторил ей седой старик, приведший непоседливую кудрявую внучку посмотреть на казнь преступников, — а колдовству злые люди учатся сами. Читают запрещённые свитки. Проводят тёмные ритуалы. Продают свою душу демонам в обмен на тайные силы. Все колдуны слуги Владыки Демонов и должны быть казнены.

О как… И каким образом, интересно, обычные обыватели отличают, где разрешённая магия, а где «от демонов»? Вот только выяснить ответ на этот вопрос я не успел. Тройка эльфов-телохранителей княгини Диассы, обычно находящаяся неподалёку и не вмешивающаяся в наше общение, подошла и настойчиво стала предлагать нам уйти с площади.

Причину мы с эльфийкой сперва не поняли, а потом стало слишком поздно. Грубо расталкивая толпу, к нам приблизилась группа чужих эльфов. Шестеро. Одного из них я узнал, хоть он и был одет сейчас в длинный плащ с капюшоном, наполовину закрывающим лицо. Этим эльфом оказался Брандуил Презревший Смерть — младший князь Рода Невидимого Богомола. Вот только княжич стоял позади лидера группы — другого закутанного в одежды эльфа, который, по-видимому, в иерархии Рода стоял выше. Этот лидер откинул капюшон, продемонстрировав изумрудно-зелёные глаза и лёгкую глумливую улыбку, светлые заплетённые в мелкие косички волосы и длинные уши с целым рядом крохотных серёжек-бусинок тёмно-красного цвета. Также я обратил внимание на витой серебряный обруч в его волосах с очень крупным рубином. Стоил такой камушек, подозреваю, не одну сотню золотых монет.

— Какая неожиданная встреча! — проговорил этот эльф, глядя мимо меня на прячущуюся за моей спиной перепуганную девушку.

Что удивительно, все три телохранителя княгини Диассы Ловкой Лани уважительно поклонились этому незнакомцу и синхронно отступили на два шага, всем своим видом показывая, что вмешиваться не станут. Что происходит? Измена? Я положил руку на эфес клинка, но Брандуил меня остановил.

— Это лишнее, Альвар. Мы чтим договор и низложенную беглянку пальцем не тронем. Просто увидели знакомое лицо в толпе и пришли поговорить. И кстати, представляю тебе своего родного прадеда Валькора Непревзойдённого Мечника, — княжич указал на показавшего лицо эльфа с серебряным венцом на голове. — Вот уже триста лет Валькор является лучшим бойцом Рода Невидимого Богомола и не проиграл ни одной схватки. Тебе это полезно будет знать, поскольку через три дня вам предстоит встретиться на Глинском поле.

Увидев замешательство на моём лице, непревзойдённый мечник рассмеялся.

— Странно, что человек понимает высокую эльфийскую речь. Но да, мы времени не теряли и выяснили, какие силы собирается выставить граф на ратном поле. И две сотни наёмников-орков под командованием некого Альвара в списке присутствуют.

— А… — я несколько запнулся, поскольку не сразу сформулировал вопрос. — Разве не опасно младшим князьям находиться в городе врага? Вас же могут опознать и арестовать!

— Войны между Родом Невидимого Богомола и графством Альмар нет, так что ничто не мешает нам приехать на ярмарку, — поправил меня Брандуил Презревший Смерть. — Мы гости праздника и защищены законом гостеприимства и положением о ярмарке. А что там две сотни наших лучников собираются делать на Глинском поле, так это их частное дело. Лично мы приехали по торговым делам, как и вы.

— Вот только у нас гордые бессмертные князья не стоят за прилавком, словно простые безродные торговцы! — припечатал мою подругу непревзойдённый мечник. — Или с потерей трона племянница великого Эрагора Знающего Лес потеряла и гордость?

Диасса Ловкая Лань нахмурилась и открыла было рот, чтобы резко ответить на обидное замечание, но я не дал подруге вступить в словесный спор с более опытным и искусным эльфом, в котором она всё равно бы проиграла. И поспешил задать свой вопрос.

— Раз вас интересуют силы, которые выставит граф Кубин Младший Альмар на Глинском поле, почему же вы не на ристалище? Весь свет рыцарства собрался там, а не здесь у эшафота…

Отчаянный крик разрываемого конными повозками атамана бандитов, оборвавшийся мерзким хрустом и плеском, заглушил мои слова, и я поморщился. Но на эльфов зрелище казни не произвело никакого впечатления.

— Никакой фантазии у людей, — презрительно покачал головой эльфийский мечник. — Жертва совсем недолго страдала, разве это наказание? Что же до твоего вопроса, вождь орков Альвар Завоеватель, то мы ещё до турнира узнали всё, что хотели. Количество рыцарей, конных оруженосцев и пешей свиты, цвета их стягов и вооружение. Этого более чем достаточно. А лезть в потную вонючую толпу людей, чтобы в сотый раз наблюдать, как дубоголовые аристократы вышибают друг друга из седла… зачем?

Диасса Ловкая лань, которую этот разговор с самого его начала очень сильно нервировал, не выдержала и потянула меня за рукав.

— Альвар, мы уходим!

— Что передать младшему князю Альтуину Красивому? — уже в спину с усмешкой прокричал девушке Валькор Непревзойдённый Мечник. — Твой бывший жених всё ещё желает видеть тебя у себя во дворце. Не супругой, конечно же, после твоего низложения, но наложницей или старшей служанкой. Это всяко лучше, чем скитаться среди орков и торговать на рынке звериными шкурами! Подумай, Диасса! Потому как потом даже такого тебе не предложат!

Моя спутница на обидные слова не ответила и лишь всё дальше тащила меня сквозь толпу. Трое её телохранителей-эльфов тоже следовали за нами, словно ничего не случилось, а они совсем недавно не бросили свою госпожу. Наконец, удалившись от эшафота на достаточное расстояние, княгиня остановилась, тяжело дыша и едва справляясь с волнением.

— Мне нужно как можно скорее убраться из города, Альвар! Потому как договор, насколько знаю с твоих слов, не позволяет эльфам Рода Невидимого Богомола атаковать или похищать меня. Но нисколько не препятствует нанять для этого лихих людей, каких тут в Чёрных Шахтах немало. И они обязательно это сделают, я прекрасно знаю их подлую натуру!

Что ж, предложение было очень здравым, и мы скорее направились к оркам Жёлтой Рыбы, разбирающим шатры и грузящим последние вещи на возы.

— Заканчивайте погрузку, возвращаемся на земли орков! Но мы с Диассой поедем верхом отдельно от всех! — объявил я, и никто спорить не посмел, даже эльфийские телохранители княгини.

Яшка Краснобай лишь спросил, как поступить с клеткой из моего шатра, в которой сидел уже почти полностью оперившийся, но ещё не умеющий летать неуклюжий птенец — подарок от гоблинов с востока. Я повсюду таскал его с собой, чтобы птенец привык ко мне. Даже иногда доставал из клетки и позволял сидеть у меня на плече или исследовать закрытый шатёр. И лишь изредка позволял Диассе, которую птенец тоже знал, кормить неуклюжего глупыша сырым мясом, чтобы настройка на основного хозяина не сбилась.

— Птенца я возьму с собой, — решил я спонтанно, прикрепил клеть к седлу, туда же приторочил любимую глефу.

Эльфийка, поставив рекорд скорости, уже успела переодеться в привычный костюм для верховой езды, и мы поспешно стартовали, чтобы успеть проскочить городские ворота Чёрных Шахт до того, как их заблокируют нанятые эльфами Рода Невидимого Богомола убийцы. В то, что страхи моей подруги беспочвенные, я и сам не верил. Уж слишком мне не понравился «непревзойдённый мечник», глядевший на меня и княгиню словно на уже вычеркнутых из списка живых. Да и его язвительные и обидные последние слова, что моей подруге стоит соглашаться на роль служанки, поскольку иначе будет только хуже, стоило рассматривать как скрытую угрозу.

* * *

Это было удивительно, но городские ворота мы миновали беспрепятственно. Впрочем, напрашивающейся дорогой на юго-восток я всё равно решил не пользоваться и поскакал в ином направлении на север. Моя длинноухая спутница вопросов не задавала, или даже не обратила внимание, и просто молча скакала рядом, стараясь не отставать. Девушка долго крепилась, но через полчаса её всё же прорвало, и слёзы обиды потекли по лицу эльфийки.

— Они… унижали меня, говоря прямо в лицо обидные слова! Говорили, что мой уровень сейчас это выполнять роль служанки или наложницы.

Я постарался успокоить подругу, но она лишь ещё сильнее разревелась.

— Альвар… ты просто не понимаешь… Бессмертный эльф не выскажет такого открытого оскорбления главе Рода, пусть даже вынужденному сейчас бежать с родных земель, трижды перед этим не подумав. И если живущий уже пять веков осторожный Валькор так сказал, значит… значит… он уверен, что я никогда уже не поднимусь!

Я сблизил своего скакуна с конём Диассы и, не спрашивая разрешения девушки, подхватил её удивительно лёгкое тело и пересадил на седло перед собой. Да, я помнил слова целительницы Луаны, что ехать вдвоём на одной лошади парню с девушкой считается неприличным, но мне было сейчас плевать. Диассе, судя по всему, тоже сейчас было не до комплексов, и она уткнулась мокрым лицом в моё плечо. Я обнял расстроенную подругу и даже укрыл своим плащом, взял за узду её скакуна и двинулся дальше. А эльфийка… я даже сам не ожидал… но она расслабилась, глубоко вздохнула и уснула у меня на плече!

Лишь часа через полтора эльфийская княгиня резко проснулась, моментально отстранилась и огляделась по сторонам. К этому моменту мы уже доскакали, куда я хотел, и стояли на высоком пригорке.

— Где мы, Альвар? Куда ты меня завёз?

— Это Глинское поле, — указал я на широкий луг с травой по пояс, а также на ряды старых глиняных карьеров вдалеке. Мне нужно понять, к каким условиям готовиться, что с собой брать, и как размещать мои войска.

— Но разве твои орки не будут отданы в командование полководцам графа, которые станут сами указывать, где им стоять и что делать?

— Пусть думают что хотят. Если рыцарю Андерсу Си-Анори так хочется считать, что именно он руководит всеми наёмниками, не стану его разубеждать в этом заблуждении. На самом деле на графа Альмара, его напыщенных рыцарей и противников из вольного города Болток нам плевать, и у моих орков здесь на Глинском поле будет своя задача.

— И какая? — почему-то шёпотом поинтересовалась моя подруга.

— С этого поля эльфы-лучники Рода Невидимого Богомола не должны уйти живыми. В том числе здесь должен закончить свой долгий жизненный путь и оскорбивший тебя Валькор Непревзойдённый Мечник.

Княгиня испуганно вскрикнула и закрыла рот ладонями.

— Ты не понимаешь того, что говоришь, Альвар! Смерть младшего князя, а тем более наследника, Род Невидимого Богомола тебе никогда не простит! Князя может убить в сражении только другой князь, но никак не рядовой эльф или простолюдин-человек. Это непреложный закон, за нарушение которого смерть! Видел же наверняка, как мои охранники сразу отступили, как только Валькор показал свою княжескую корону. И даже мои лучники в бою откажутся стрелять, если я укажу им князя как цель для атаки.

Неожиданно бурной оказалась реакция моей подруги, так что я попытался смягчить эффект и заявить, что в таком случае попробую взять непревзойдённого мечника живьём. Не знаю, насколько Диасса Ловкая Лань в это поверила. Но когда я осторожно спросил, расстроится ли она, если князь Рода Невидимого Богомола всё же случайно погибнет, несмотря на предпринятые меры не допустить такого события, то получил исчерпывающий ответ.

— Смеёшься? Да я буду на седьмом небе от счастья, что оскорбивший меня наглец получил по заслугам! Вот только учти, Альвар, князь Валькор не зря считается непревзойдённым мечником. Он победил за свою долгую жизнь бесчисленное количество врагов, в том числе считавшихся мастерами клинка. Но если ты всё же отправишь его в мир вечной охоты… тогда… тогда… — Диасса надолго задумалась, — к сожалению, не существует достойной награды для такого подвига. Но будь ты благородной крови, человек Альвар Завоеватель, на твой заданный вчера вечером вопрос я бы ответила «да».