Я принял клятву верности у неживого наместника и расспросил духа о положении дел в долине. Нарушителей тут давно не было, если не считать моего отряда орков, разве что одиночные гоблины иногда захаживали с восточной или западной стороны и обшаривали разрушенные строения. Но всё более-менее ценное зелёные воришки из крайних домов давно вынесли, в центр же города соваться они побаивались из-за скелетов и ядовитых змей. К тому же поселившееся лет пятнадцать назад в долине семейство василисков являлось настоящим ужасом гоблинов и отлично отваживало воров.

В самой долине столь крупным существам, как василиски, пропитания не хватало, и они давно пожрали тут всех зверей и птиц, а затем с голодухи своих же детёнышей из нескольких выводков. В последнее время эти опасные твари охотились на змей или искали пропитание в посёлках гоблинов на востоке, упорно цепляясь за проклятую долину и отказываясь покидать её. Но с гибелью своей подруги затаившийся где-то огромный самец тоже вскоре уйдёт из долины, так предполагал Тобиас Одиннадцатый.

Расспросил я про местные медные штольни, про которые ранее рассказывали гоблины. Медь и серебро тут действительно ранее добывали, наместник это подтвердил, но все более-менее пригодные жилы давно уже были выработаны, и ценность западного заслона была вовсе не в добыче металла. Это была естественная крепость на западной границе горного царства, взять которую не смог ни один враг. Торговый пост, через который проходил поток товаров, и в котором оседали доходы от пошлин. И просто тихий спокойный город, в котором были развиты многие ремёсла, и процветало искусство.

Спросил я и про возможно хранящиеся во дворце или других зданиях ценности, которые можно будет использовать для найма строителей и закупки всего необходимого для восстановления города. Но тут Тобиас меня разочаровал, сообщив что все запасы золота, «истинного серебра» мифрила и чёрного железа ещё при жизни были отправлены им правителю Туранского горного царства Валинору Второму. Ведущему войну царю требовались огромные средства на оплату труда бесчисленных наёмников, на закупку оружия у подгорных дварфов и на подарки драконам Хребта Владык, которых царь щедрыми дарами пытался переманить на свою сторону.

С драконами не вышло, крылатые исполины отказались встревать в чуждую и непонятную для них войну между людишками, так что горы золота были потрачены царём зря. Не всё было гладко и с дварфами, как рассказал мне немёртвый собеседник, и некоторые кланы бородачей откровенно обманули царя, взяв предоплату, но оружие и доспехи так и не предоставив. Это было странно, дварфы обычно кичились своей честностью и даже не подписывали договоры на бумаге, полагаясь на данное слово. Но кланы Дубощита и Крепкой Ладони нарушили данное ими слово, похоже решив, что дни человеческого Туранского царства сочтены, никто никогда не придёт требовать долг, а обман не раскроется.

Взбешённый Валинор Второй тогда рвал и метал, давил на всех своих наместников и требовал от них всё новых и новых поставок золота и ценных металлов. Но поток торговцев с началом войны иссяк, некому стало платить пошлины, казна западного заслона опустела, и однажды случилось неизбежное: наместник Тобиас Одиннадцатый не сумел выполнить приказ государя. В письме наместник постарался подробно объяснить ситуацию, но всё равно через пару седьмиц получил от Валинора Второго бархатный свёрток с роскошным кинжалом — за былые заслуги царь сделал ему подарок, предложив уйти из жизни самостоятельно, дабы избежать позорной казни на эшафоте.

Тобиас Одиннадцатый суровый приказ исполнил, но перед этим сделал кое-какие приготовления, благо всю свою жизнь изучал некромантию и неплохо в ней разбирался. Через несколько лет очнулся уже в виде злобного тёмного духа и снова возглавил западный заслон, обе стены которого к тому моменту уже были пробиты, а население сократилось в пять раз и состояло уже преимущественно из нежити. И уже в таком бестелесном виде много лет руководил обороной города от полчищ агрессоров с запада и востока, за счёт убитых врагов пополняя собственную армию, пока в какой-то момент противники неожиданно не закончились, и никто больше не тревожил западный заслон.

— Началось вторжение демонов в Элату, и могучим Империям стало не до далёкой непокорной крепости в предгорьях Хребта Владык, — предположил я, и Тобиас Одиннадцатый согласился.

Как бы то ни было, досюда демоны не добрались — Владыку Демонов тоже не интересовал полуразрушенный город, заселённый одними лишь скелетами, а может он и вовсе про него не знал. Наступила эпоха безвременья и затишья. Однажды лет пятьсот назад на крышу дворца приземлился огромный красный дракон Аждахак Вулканор из числа тех, с кем пробовал договариваться правитель горного царства, тёмный дух даже поднялся в воздух и указал мне на следы огромных когтей на мраморной плите, подтверждающие его слова. Крылатый владыка тогда осмотрел некогда богатый и прекрасный, а ныне разрушенный город, но общаться с вылетевшим к нему мёртвым наместником не пожелал и улетел восвояси. Года сменялись веками, и лишь мародёры иногда посещали древние руины, в большинстве своём оставаясь тут навсегда. С какого-то момента расхитителей-людей сменили орки и гоблины, но принципиально ничего в жизни древнего заслона не поменялось.

Я ещё немного поговорил с наместником, после чего спустился по истёртым мраморным ступеням к терпеливо поджидающим меня внизу друзьям. Орки стояли притихшими, не зная чего им ждать от жуткой тени, парящей в воздухе за моей спиной.

— Это местный дух-хранитель долины, — объяснил я происходящее на понятном оркам языке. — Зовут его Тобиас Одиннадцатый, и ему более восьми сотен лет. Очень могучий дух, многих воров и разбойников тут убил, но согласился работать на меня. Отныне Тобиас наш союзник и станет защищать нас, а также жителей племени Жёлтой Рыбы, которые вскоре поселятся в этой долине.

Прошла секунда, вторая, и десятник Бы Живучая Тварь неожиданно опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Его примеру последовали и остальные орки. Чёрный огр Уголёк, посмотрев на своих боевых товарищей, удивлённо пожал плечами и тоже повторил их жест почтения. Посланницы Империй склоняться не стали, но на их лицах читались растерянность и недоумение.

— Что происходит, Альвар? — поинтересовалась Тильда Ур-Вайетт, с интересом рассматривая чёрную тень, и я повторил слова про духа-защитника, которого удалось победить и подчинить.

— Кто ты на самом деле, Альвар? — вопрос принадлежал необычно серьёзной сейчас преподобной матери Ванде, но судя по напрягшимся лицам Тильды с Муреной, обеим девушкам тоже хотелось услышать от меня ответ. — Только не повторяй снова, что ты простой рыбак, волею случая ставший вождём племени орков. Обычный человек не способен пережить магию костяного собора и безо всякого вреда для себя находиться внутри купола, высасывающего жизненную энергию. А затем ещё и подчинить тёмного духа, по силе не уступающего древнему личу. Ты апостол Богини Смерти Мораны?

— Вот ты сама и ответила на свой вопрос, — улыбнулся я, поскольку жрица нашла очень правдоподобное объяснение происходящему, которое меня полностью устраивало.

— Потому и собор на тебя не действовал. «Однажды умерший второй раз умереть не может», — чётко произнесла преподобная мать, явно процитировав строки какого-то священного текста, мне пока что в руки не попадавшегося. — Тогда понятно. Хотя со стороны смотрелось жутко. Ты прошёл сквозь магическую стену, и она остановилась всего шагах в пятнадцати от нашего убежища, когда мы уже и не надеялись спастись, после чего магический купол бесследно рассеялся.

Мурена с Тильдой закивали, подтверждая слова священницы. Струхнули мои знакомые тогда сильно, и в последние мгновения перепуганная баронесса, растеряв весь свой гонор, всё пыталась выяснить у жрицы светлой религии, умирают ли высшие вампиры от высасывающего жизнь заклинания, ведь по сути они и без того уже наполовину мертвы, и не защитит ли её благословение Матери-Живицы. Я успокоил всех трёх гостий, напомнив, что всё уже благополучно закончилось, после чего перевёл разговор на другую тему.

— Скажи мне, Ванда, тебе знакомо название «Туранское горное царство» и имя «Валинор Второй» или «Валинор Великий»?

Судя по тому, как немолодая целительница дёрнулась, словно от удара электрическим током, имя старшей жрице было хорошо знакомо и положительных эмоций не вызывало.

— Это имя проклятого горного короля, снюхавшегося с демонами и призвавшего их на земли Элаты семьсот пятьдесят лет назад. Хотя странно, Альвар Завоеватель, что это имя тебе известно. Священники очень постарались вычеркнуть все упоминания мерзкого предателя, поставившего под угрозу само существование человеческой расы. Сейчас лишь в старинных фолиантах специальных библиотек для старших священников можно отыскать упоминания о Туранском горном царстве и его правителях. Некоторые историки, изучающие древнее горное царство, даже полагают, что их король изначально являлся демоном по расе и призвал своих сородичей в мир Элаты после того, когда достаточно ослабил людей долгой изнурительной войной.

— Нет, Валинор Второй совершенно точно был человеком по расе и правил тут в горах много лет назад, а Тобиас Одиннадцатый, — я указал на левитирующую в воздухе чёрную тень, чем-то заинтересовавшуюся и телекинезом откидывающую тяжёлые камни возле фундамента дворца, — являлся одним из наместников правителя. Он был стражем западного заслона — так назывался раньше этот небольшой городок, лежащий сейчас в руинах.

— Так эта опасная тень — слуга величайшего предателя в истории Элаты⁈ И может при жизни этот маг-некромант даже участвовал в призыве демонов на земли людей⁈ — старшая жрица явно была потрясена. — Альвар, а ты уверен, что этому тёмному духу можно доверять?

— Да, абсолютно уверен. Он дал клятву, нарушить которую не в силах. И если тебя это успокоит, Тобиас Одиннадцатый умер задолго до того, как положение в войне против трёх Империй стало для Туранского царства безнадёжным, а зажатый в угол правитель Валинор Второй пошёл на отчаянные меры и призвал в мир Элаты демонов, чтобы противникам стало не до него. Если, конечно, он вообще это делал, а не кто-то иной, сваливший потом вину на погибшего царя.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмурилась жрица, которой поднятая тема совсем не нравилась.

Я лишь пожал плечами, поскольку никакой уверенности у меня не было, одни лишь предположения.

— Историю пишут победители, а обвинить своего противника во всех обрушившихся на подданных бедах — обычное дело. Демонов ведь вполне могли призвать и маги трёх Империй, чтобы с их помощью добить неприступные крепости горного царства, после того как многолетняя осада и кровавые штурмы результата не дали. Сама ведь видела, насколько сильны были маги-некроманты горного царства. Пара таких «костяных соборов», какой сегодня был нам продемонстрирован, и от атакующих армий не осталось и следа, а все их бойцы стали нежитью и усилили ряды защитников горного царства. Вот кто-то из атакующих, исчерпав другие методы, и решил призвать смертельно-опасных сущностей из других миров, но не совладал с ними, и демоны вырвались из-под контроля. Да и кровь, смерть, ненависть и отчаяние уже сами по себе являются благодатной почвой для появления демонических тварей, так что демоны могли появиться и без осознанного призыва. Впрочем, это лишь мои предположения, и я не оспариваю официальную историю про призвавшего демонов царя Валинора Второго.

— Слишком уже опасные предположения, — скривилась недовольно преподобная мать. — Жившим в те времена современникам явно было виднее, а они называют именно горного царя виновником появления демонов, после чего его имя навеки проклято, и упоминать его запрещено. Но чего хочет от нас этот чёрный дух?

Тобиас Одиннадцатый действительно вёл себя странно и, отрастив из своего аморфного тела конечность, призывно помахивал ею, предлагая нам подойти. Заинтересовавшись, я подошёл к месту «раскопок» — вырытой духом-защитником глубокой яме, в дне которой обнаружился провал, ведущий куда-то ниже в сумрак подземного коридора. Я всмотрелся в темноту, но резко отшатнулся, распознав глядящий на меня снизу огромный глаз с вертикальным зрачком.

— Василиск. Тот самый самец, про которого я говорил. Погиб, попав под мой купол смерти, — объяснил дух-хранитель, спустившись в вырытую им яму. — Хозяин, прикажи своим оркам расширить этот проём и вытащить огромную гадину из-под земли. Я же видел, как вчера твои орки выносили из города самку василиска, высунув языки и пыхтя от напряжения. Действительно редкая добыча, с которой много чего можно собрать. Особенно кровь василиска. Которую вы почему-то вчера не стали разливать по фиалам, а просто проливали на землю это бесценное сокровище.

Я с укоризной посмотрел на преподобную мать, являющуюся у нас в отряде «экспертом по трофеям с василиска», и старшая жрица смущённо опустила голову.

— Альвар, прости, я честно не знала. Никогда не встречала зелий, использующих кровь василиска.

— Ну как же? — моментально вступил в полемику древний дух. — Зелье омоложения, зелье регенерации, яд безумства, эликсир храбрости, зелье сохранения недоношенных младенцев, зелье исцеления от укусов ликантропов, также кровь василиска используется для зачарования оружия магией тёмного пламени. Ну и самое известное применение крови василиска: три капли, растворённые в кубке вина, восстанавливают девственность молодым нерожавшим женщинам.

— Вот про последнее я действительно читала в древней книге по фармацевтике, — согласилась целительница, но тут же добавила, что эти знания сугубо теоретические, и действенность метода оспаривается современными лекарями. Проверить же старый рецепт сложно, поскольку кровь василиска крайне редко попадает в руки целителям, да и быстро портится на свету и при жаре.

— Это действительно так, — согласился Тобиас Одиннадцатый, — тем больше причин поторопиться и скорее собрать трофеи с мёртвого чудовища!

* * *

Самец василиска оказался длиннее и тяжелее самки, так что его тело пришлось рубить аж на три части, чтобы вынести и загрузить на повозки. За вызволением туши из каменного плена, разделкой и перетаскиванием в наш лагерь прошёл весь остаток дня. Признаться, я был очень недоволен задержкой, хоть она и позволила нам получить редкие трофеи. Мы потеряли ещё один день из не такого уж большого срока экспедиции на восток. А ведь завтра потеряем ещё полдня на перетаскивание гружёных повозок через узкое каменистое ущелье и потом мало что до темноты успеем сделать, разве что найдём место для нового лагеря и обустроимся там. Останется всего день-другой на общение с гоблинами других посёлков и исследование ближайших древних руин, после чего настанет пора возвращаться назад на земли Жёлтой Рыбы.

Эх, по-хорошему, куски василиска нужно было выносить через восточную стену разрушенного города, и уже там в следующей гоблинской долине разбивать новый лагерь, а не возвращаться на старое место. Но «умная мысля приходит опосля», как приговаривал мой отец, когда в чём-то ошибался, и слишком поздно я сообразил про смену лагеря.

Отец… Мать… Как они там в прошлом мире сумели пережить пропажу любимых детей? Да и как власти объяснили населению исчезновение целого района города? К сожалению, ответы на эти вопросы я уже никогда не смогу получить. Да и единственная моя сестра Надежда… Вот уж никогда бы не подумал, что мне будет не хватать этой склочной самовлюблённой дуры, которая всегда смотрела на младшего брата свысока, считая бестолковым и жалким. С самого раннего детства я с сестрой не особо ладил, и частенько мы конфликтовали по поводу и без повода, но сейчас я бы многое отдал, лишь бы снова увидеть Надежду. Она мне даже недавно снилась, в очень странной коричневой мантии и с волшебным посохом в руках, вокруг которого оплетались две змейки. Что если одна из тех выживших при переносе в мир Элаты, про которых говорила мне всеведущая Мелисента, и есть моя родная сестра?

Мысли о пропавших родственниках не шли сегодня из головы. Меня и раньше, бывало, накрывала тоска по старому дому и родным лицам, но я усиленно гнал эти мысли, поскольку ничего поделать со случившимся не мог, а воспоминания болезненно ранили. Сейчас же словно плотина прорвалась, и меня с головой захлестнуло воспоминаниями. Да и в целом после трудного опасного дня на меня нахлынули тоска и апатия, ничего не хотелось делать.

Я закрылся в своём походном шатре и, лёжа на постели, тупо смотрел в дыру в центре потолка, через которую виднелись пробегающие по вечернему небу облака. Я даже не стал общаться с делегацией гоблинов во главе с недовольным вождём и поручил это неприятное дело десятнику Бы Живучей Твари. Старый пердун действительно пришёл-таки налаживать связи, раз уж его подданные всё равно забили на все объявленные им запреты и массово приходили общаться с орками.

Причём не только местные гоблины приходили. Сегодня, как рассказали охранники лагеря, весь день к нам поодиночке и целыми группами тянулись гоблины из восточной долины. Приценивались к товарам, что-то даже покупали, но больше интересовались нашими дальнейшими планами — скоро ли прибывший с запада торговый караван орков пойдёт на восток и посетит другие гоблинские посёлки. Меня и моих орков приглашали в гости и обещали самый тёплый приём, некоторые посланники сегодня даже принесли простенькие неказистые подарки. Самым неожиданным и милым из которых оказался неоперившийся птенец какой-то хищной птицы, которого притащил парнишка-гоблин, видимо выкрав по дороге сюда из гнезда где-то в скалах. Юный гоблин уверял, что такие птицы хорошо обучаются и могут стать отличными помощниками на охоте и в разведке.

Зачем мне птенец, я и сам не знал, но подарок принял со словами благодарности и даже ответил ответным подарком. У меня никогда не было ни щенка, ни котёнка, ни даже рыбок в аквариуме, поскольку родители были категорически против животных в городской квартире, и первый питомец вызвал у меня умиление и желание о нём заботиться. Да и совпало его появление с нахлынувшей на меня волной тоски, и питомец позволял переключиться от чёрных мыслей. Сейчас этот беспомощный птенец, накормленный да отвала кусочками мяса, спал с закрытыми глазами в клетке из прутьев, лишь изредка открывая янтарно-жёлтые глазища и зыркая на человека. Меня он уже не боялся и воспринимал за кормильца, но совершенно непонятно было, как долго мне придётся кормить его вручную и укрывать тёплыми тряпками от ночных холодов.

Мясо василиска было уже вымочено в уксусе и теперь тушилось на огне, а вино охлаждалось в ручье перед вечернем пиром. Орки были воодушевлены и обсуждали очередную удачу вождя. Говорили они и о том, что благословение жрицы-целительницы Ванды работает, и второй день отряд добивается побед и добывает ценные трофеи.

Слышал я и переговоры Тильды с Муреной в соседнем шатре, девушки хихикали, приводили в порядок одежды и готовились к вечернему пиру в честь «славной победы вождя орков, покорившего проклятую долину». При этом проказница-вампирша всё подбивала свою темнокожую подругу подпоить меня, пригласить на танец и… дальше действовать по ситуации, а «если что, кровь василиска и вино найдутся». Мурена категорически отказалась участвовать в этой авантюре и предложила беловолосой подруге самой проявить инициативу, на что Тильда тяжело вздохнула.

— Да я бы с огромной радостью, парень-то интересный и мне действительно нравится. Вот только Альвар простолюдин, а значит мне провести ночь с ним никак нельзя. Прознает кто, и я моментально лишусь не только титула, но и головы!

— Да кто прознает? Я промолчу, наёмники и преподобная мать будут спать, оркам вообще безразлично.

— Э, не говори так, чернушка, не искушай меня! Великий Кельнмиир точно прознает, он всю душу выворачивает из тебя при общении, от Императора Запада вообще ничего невозможно скрыть. Да и много живёт на свете магов, умеющих копаться в мозгах, и подобный секрет не утаить. Так что представь, в каком диком ужасе я была, когда проснулась в палатке Альвара после боя на речной переправе! Но обошлось тогда, вождь не воспользовался моей мимолётной слабостью, за что ещё больше стал мне симпатичен. Вот будь Альвар благородных кровей, никаких препятствий бы не было, и я бы давно уже переселилась к вождю в шатёр. Но законы Западной Империи, да и вообще аристократии, категорически запрещают близость с простолюдинами, а лишиться головы мне совсем не хочется!

Разговор явно не предназначался моих ушей, так что я даже дышал через раз, боясь выдать своё присутствие за тонкой стенкой, и чувствовал себя откровенно неуютно. К счастью, всем вскоре стало не до разговоров и вообще вечернего пира, поскольку в наш лагерь примчался гонец на взмыленном скакуне и, спросив у наёмников, где находится вождь Альвар Завоеватель, сразу же направился в мою палатку.

— Альвар! — посланник из людей Мансура склонился в уважительном поклоне при входе в шатёр. — У нас серьёзные проблемы.

«Серьёзная проблема» сама зашла следом в мой шатёр и, откинув капюшон плаща, обнажила голову со светлыми волосами и длинными эльфийскими ушами. Была Диасса Ловкая Лань сильно взволнована, да и не примчалась бы эльфийская княгиня ко мне за шестьдесят километров, не будь у неё на то веских причин.

— Альвар, меня сегодня свергли! Совет старейших Рода Мудрого Филина большинством голосов низложил меня, едва я попыталась вычистить из совета предателей, работающих на Род Невидимого Богомола. Старшие эльфы даже хотели меня схватить и поместить под замок в древесной тюрьме, но оставшиеся верными бойцы отбили меня, и вместе с ними я бежала в твой посёлок Умной Совы. Я прошу у тебя убежища! Умоляю, укрой меня и помоги вернуть украденную у меня власть!