На миг всё замерло, словно время и пространство вокруг словило стоп-кадр. Всего мгновение тишины, а потом события понеслись, как лавина с самой высокой горы.

— Сергей! — закричала Светлана, когда увидела, как муж заваливается на диван, а по его груди расплывается красное пятно.

— Куда, дура⁈ Ах ты чёрт! — выругался Петька.

Он попытался схватить рванувшую женщину, но куда там. Она просто не заметила его потуг, в один миг оказавшись рядом с мужчиной ещё до того, когда он окончательно упал.

— Сейчас, милый! Потерпи! Я помогу! Сейчас! — лихорадочно повторяла она, вливая в него крохи своей силы.

Он был пока жив, но осталось недолго.

Тру-ту-ту… Застучали выстрелы, выбивая остатки стекла из рамы, кроша дерево и мебель. Воздух наполнился пылью и запахом пороха от прилетевших пуль.

— Ну, суки! Сейчас я!… — с заметной яростью прошептал Крутиков, выхватил пистолет и собрался вскочить.

— Лежать! — рявкнул на него, рванув его вниз. — Сдохнуть захотел, герой хренов⁈ Пока не скажу, даже башку не смей поднимать!

— Пошёл ты! Я не буду прятаться… Ай, мать твою! — последнее было от прилетевшего куска рамы по голове. Стрельба и не думала пока стихать, а наоборот. К очередям добавились одиночные ружейные выстрелы. Это, похоже, местные решили объяснить пришлым всю их неправоту. Только силёнок у них надолго не хватит.

Пока Петька приходил в себя от прилетевшего в него бруска, я оглянулся на затихшую парочку. Дела выглядели у них хреново.

Светлана прикрыла мужа собой от новых очередей и закономерно поплатилась. Парочку новых отверстий в её спине рассмотрел чётко, но она тоже пока была жива. Целители, даже такие слабенькие, живучие твари.

Не поднимаясь с пола, просто перекатился и оказался рядом с ними, после чего особо не церемонясь стащил вниз. На их стоны и прочие признаки жизни было плевать, не до сантиментов сейчас.

Первым подлатал мужика, а то на волоске висел. Влил в него ударную дозу энергии, убедился в том, что она начала действовать, и занялся Калязиной. Хотя занялся, слишком громко сказано. Вдох, волна силы по её организму, а дальше он без меня справиться. Успел я очень вовремя, вернее даже раньше срока на пару секунд.

Что за срок? Для встречи дорогих гостей. Как раз пули перестали делать из дома решето.

Рывок к двери и без долгих размышлений вмазать по ней ногой от всей моей широты души. Треск разрываемого дерева, и вот уже летит треснувшая дверка вместе с незваным гостем, который хотел открыть её рывком, в сторону сарая. Смачно приложило их об него, строение содрогнулось.

— Стучать сначала надо, чертило, — не сказал, а рыкнул. Это бес наружу полез, желая поучаствовать в веселье. — Башки не поднимать, сидеть здесь, а я пока посмотрю, кто это там такой шумный.

Горжусь собой. Почти. Бес слушается и не пытается туманить разум, как раньше. Пусть мне хочется сейчас порешить тут всех с особой жестокостью, но ведь не делаю же. Держу себя в руках и сознательно выбираю цели, чтобы выпустить пар, не трогая Петьку с местными.

Сам Петька же забыл, как дышать. Икнул только разок и вот после этого забыл по причине самой уважительной. Стрёмно ему стало, притом резко и сразу. Его напарник по этому делу из вполне нормального парня, который пусть и открылся за время разговора со Светланой немного с другой стороны, — пытка Сергея заставила Крутикова немного усомниться в адекватности агента Б. К. Р., — то сейчас на его глазах мгновенно превратился в спятившего психа. Кем ещё его можно было посчитать, смотря, как тот с жуткой улыбкой шагнул за порог дома, бормоча, почти подпевая, под нос:

— Мы идём с тобой игрррать, ррручки, ножки отрррывать, головой игрррать в футбол, серррдце вырррвем, пасть порррвём! ДУШИ ВАШИ ЗАБЕРРРЁМ!

Над Крутиковым подшучивали в полиции за его иногда наивные взгляды. За то, что тот всегда старался всё делать по совести, искренне стараясь следовать присяге и девизу «Служа закону, служу народу!». Поэтому все самые скучные или бесперспективные дела скидывались на парня, чтобы тот не путался под ногами. Даже это дело с пропавшими повесили на него, потому как никто не хотел, да и не собирался заниматься поисками исчезнувших бродяг, пьяниц да зэков. Хотя как раз бывшие сидельцы и заставили хоть как-то шевелиться полицию города, но сейчас не об этом. Парня могли считать наивным дурачком, да кем угодно, но никто и никогда не мог сказать, что он трус. Если Петька считал себя правым, то не отступал, несмотря ни на что.

Вот и сейчас парень недолго провалялся в ступоре, встряхнулся, влепил сам себе по роже, а потом перекатился к выходу, крепко сжимая пистолет в руке. В голове билась сейчас только одна мысль, что выстрелы возобновились с новой силой, а его напарник один против всех. Так быть не должно.

Крутиков поднялся на ноги и прижался к косяку, после чего выдохнул, собираясь с духом, а потом рванул из дома в сторону кучи наколотых дров.

— Охренеть, — потрясённо сказал парень, не боясь быть услышанным. Канонада от выстрелов стояла та ещё.

Лейтенанту приходилось видеть проявление силы сверхов только в сети, где хватало роликов такой тематики. В их городе не было сильных одарённых, а те, что были, работали на администрацию города, вернее даже на их бессменного мэра, но силами особо не светились. Просто все знали, что они есть, и всё. Людей не трогали, законы особо не нарушали, а потому Петька ими не очень интересовался.

К чему это всё? Да к тому, что он прямо сейчас рисковал стать участником одного из многочисленных видео, притом одного из самых жутких.

Сполохи от толстых электрических разрядов, что опутывали Морозова, освещали собой всё вокруг, а пули, летящие в сверха сплошным потоком, и грохот от выстрелов добавляли нереальности происходящему, но это было не всё. Больше всего привело в ступор Крутикова то, что делал его напарник. Он с хохотом уклонялся от пуль. Ноги стояли на месте, а туловище просто размывалось в воздухе от рваного ритма уворотов.

— Охренеть, — снова прошептал лейтенант. — Кому тут помогать-то надо?

— Ха-ха-ха, — не переставал смеяться сверх.

Неожиданно в стрельбе наступила пауза. То ли патроны закончились, толи ещё чего, Петька не знал, но бэкээровец моментально воспользовался паузой.

— Моя очередь! — смеясь, крикнул он.

В тот же момент молнии распались вокруг него, а потом рванули вверх, чтобы собраться там вместе в один огромный сверкающий шар, от которого в тот же миг к земле с оглушительным грохотом ринулись ломаные, белые линии энергии.

Крутикову показалось, что сейчас ударят по ним же, хотел зажмурить глаза, потому как сбежать не успеет, но не смог. Для него время замедлилось, и он продолжал смотреть на смертоносные росчерки энергии, летящие к земле.

Бах-бах-БАБАХ!!! Грохот ещё более дикий, чем был, прокатился по округе, сотрясая землю и заставляя шататься дома в округе. А потом сверх рванул куда-то туда, откуда летели пули.

— Полицейский, ты как? — послышалось от дома, и Петька увидел Светлану, что с трудом стояла, опираясь о косяк двери.

— Нормально, если можно назвать это нормальным, — Крутиков, не особо заботясь о безопасности, поднялся, немного поколебался, а потом пошёл в сторону женщины. — Я видел, как тебя ранили. Зря встала.

— Жива и ладно, — ответила ему лекарка. — Твой напарник меня подлатал, остальное восстановится. Надо людей проверить, лейтенант. Раненые могут быть…

— Светлана⁈ — послышался возглас со стороны забора от соседнего дома, а потом через ограду перепрыгнула пара мужиков с ружьями в руках. Выглядели они очень обеспокоенно и сразу бросились к женщине. — Ты ранена? Серёга где? Да не молчи ты! Пошли внутрь! — зачастил один из них, который постарше. Петька заметил, как похожи мужики. Братья или отец с сыном. Скорей всего, второе.

— Людей надо осмотреть, проверить, — запротестовала она. — Мне надо помочь…

— Какой помочь, дура? Ты сама еле на ногах стоишь! Быстро в дом зашла и чтобы носа оттуда не казала, пока шатать не перестанет!

— Но люди же…

— Да нормально всё с ними должно быть, — отмахнулся тот. — Когда пальба началась, все попрятались, только мужики огрызались, но на нас особо внимания никто не обращал, особенно когда этот, ваш, с молниями появился.

— Ага, шикарный выход, — хмыкнул второй, до того молчавший и крутивший головой по сторонам, готовый в любой момент выстрелить. — Представляю, как мэровские обосрались от такого явления. То-то они вообще про нас забыли сразу, только в него шмалять начали.

Крутиков из всего диалога вычленил кое-что любопытное и главное.

— Мэровские? — спросил он, обращая на себя внимание.

— Ага, они самые, — сказал парень. — Так не добились своего, решили силой принудить, суки! — сплюнул он в снег.

Не успел лейтенант узнать подробности, как отец парня шикнул на него, а потом сказал:

— Даже не думай, мент. От нас ты больше ничего не узнаешь, и про то, что Лёха сказал, можешь забыть. Мы не говорили, а ты не слышал.

— Я слышал, — раздался хриплый голос чуть в стороне от них. — А потому продолжай говорить, Лёха.

Отец и сын подскочили, а потом резво направили ружья в сторону непонятно когда появившегося сверха, но выстрелить не успели. Их пулялово было вырвано из рук, а потом с показной лёгкостью переломано пополам.

— Э, Саня, ты того, дымишься, — заметил Крутиков, чтобы отвлечь недобро смотревшего Морозова на местных.

— Перестарался чутка, — буркнул он, хлопая ладонью по тлевшей одежде. — А вам лучше быстренько всё рассказать, хотя, — он остановился на полуслове и посмотрел куда-то в сторону сарая. — Спрошу сначала у другого.

Крутиков и местные не успели даже слова сказать, когда бэкээровец словно размазался в воздухе, метнувшись в сторону сарая, потом нагнулся и откинул остатки двери, что-то ухватил и потащил на освещённый участок.

— Повезло, что про него забыл, а то других подозреваемых не осталось, — немного смущённо сказал парень, держа за ногу безвольное тело человека в военной экипировке без знаков различия.

— А те, которые стреляли? — не удержался Петька.

— Фють, нету, — сказал Александр и поволок пленника в сторону дома.

* * *

Я поправил шапку и плотнее запахнул фуфайку. Пусть намного лучше переношу холод, чем простые люди, но от противного ветерка, что норовит залезть в любую щель, не спасает никакая сила. Из-за этого, а ещё по причине прихода в негодность своей одежды, мне пришлось разжиться тёплыми вещами у деревенских.

Избавиться от моего присутствия местные желали со страшной силой, хотя подлечил парочку раненых, а потому быстренько выдали почти новую, но простую тёплую фуфайку, шапку и меховые штаны. Ладно, спасибо и на этом.

— Куда дальше? — задал вопрос Петька, дрожа на ночном холоде.

— Это ты абориген, вот и скажи мне, — ответил ему, как и в прошлый раз, одновременно водя пальцем по экрану смартфона, чтобы приблизить карту, но всё оказалось бесполезно. — Нету ничего. Показывает сплошной лесной массив.

— Может, наврал с три короба этот, а мы уши развесили, — предположил лейтенант, пытаясь плотнее завернуться в куртку, но безуспешно.

— А ты бы мне соврал?

Крутиков покосился в мою сторону, ещё сильнее поёжился и отрицательно мотнул головой.

— Вот и я думаю, что бедолага был искренен, как никогда в жизни, — сказал в ответ, засовывая гаджет в карман. — Кроме того, муж Светланы тоже подтвердил, что где-то здесь раньше была выработка чего-то там. Цеха стояли, парочку. Узкоколейка вела туда.

— Ну не знаю, — продолжал сомневаться Петька, — я не слышал ни о чём таком.

— Ты много о чём не слышал, и вообще. Зачем за мной потащился, если не веришь? Сидел бы в машине, сторожил ценного свидетеля. Грелся, опять же.

— Не, — мотнул тот головой, — никак не могу тебя одного отпускать, а то потом вообще свидетелей не останется. Кстати о баранах. Мне до сих пор кажется крайне сомнительной затеей оставлять живого человека в багажнике машины, которая стоит в лесу, зимой, ночью.

— Да? — с сомнением спросил.

— Точно тебе говорю, — уверенно кивнул головой полицейский, — замёрзнет насмерть.

— Ну не знаю, я другого не придумал ничего в тот момент. Не отпускать же его? — и сразу стрелки перевёл: — А ты почему не сказал тогда? Наоборот, помогал упаковывать даже.

— Да я… Да ты… — Крутиков аж задохнулся от возмущения. — Как тебе было сказать такое⁈ Рожу видел свою в тот момент? Прикажи местным, и они бы сами в тот багажник залезли, рядом к тому!

— Не преувеличивай, — отмахнулся от излишне впечатлительного сотрудника, — нормальное лицо было, интеллигентное.

— Только если этот интеллигент из психушки сбежал, — буркнул Крутиков.

— Обидно мне такие слова слышать, Пётр Батькович. То, что перегнул слегка, признаю, а остальное сплошной поклёп и профанация.

— Чего⁈

— Того. Пошли уже, думаю, нам туда, — ткнул рукой в выбранную нам сторону, — а то тебе лишь бы поболтать.

Напарник пробурчал что-то недовольно, но спорить не стал, а молча помесил снег за мной.

Оказались мы в этом чудном месте после того, как допросили единственного из нападавших, оставшегося в живых. Правда, мне пришлось его немного подлатать, прежде чем поджаривать пятки, но это детали, не стоящие внимания.

Картина вырисовывалась следующая. Ребятки, что так открыто и лихо заскочили в село, пришли не сами по себе, а по прямому распоряжению главы города. Приходили же они за местной лекаркой, Светланой, по причине того, что захотелось местному старшему иметь личного целителя, причём в прямом и переносном смысле иметь. Типа днём лечит раны, а ночью… Ну, думаю, понятно.

Банально? Не совсем. Петька, который услышал от начала и до конца торопливые слова солдатика, сначала не поверил. Не было на его памяти таких закидонов со стороны мэра, и, по его утверждению, хоть мужик тот был не слишком приятный, долго и прочно сидевший в своём кресле, но в беспределе замечен не был, бесчинств особых не творил, людей своих держал в жёстких тисках. Короче, старался не привлекать особо внимание. Народ сам по себе, а он сам по себе.

На его возражение заворчали местные бывшие сидельцы и поведали, что если простые граждане ничего плохого про чинушу сказать не могут, то в их братии найдётся пара не самых лестных слов в его адрес.

Первое, все, кто так или иначе хотел проворачивать дела в городе, платили долю человеку, который был в окружении мэра. Второе, как раз Сергей рассказал, дядька оказался уж очень охоч до девушек, молоденьких и ранних, которых ему возили регулярно из других областей. В своём городе он на эту тему не гадил, а потому никто и ничего особо не знал о такой его слабости. Кроме того, хоть он особо не светился с плохой стороны в городе, мэр собирал разными способами вокруг себя самых разных людей. Сверхсильные, не сильные, просто талантливые или чем-то уникальные. Короче, окружал себя правильной командой, привязывая к себе любыми способами.

Так же и Светлана попала в сферу его интересов со своей силой. Пусть хилой, но в такой дыре и такая в дефиците, а если взять во внимание её внешность, которую она старалась не светить, но не очень удачно, сыграли решающую роль.

Сначала ей предложили работать по-хорошему, а когда получили отказ, попытались надавить. Получив очередной отказ, перешли к другим методам давления, на что уже ополчились местные в деревне, им не улыбалось терять лекарку. Первое же столкновение почти вылилось в стрельбу, но смогли сдержать себя обе стороны, вот только глава города, что называется, закусил удила и решил не отступать. Заметённые снегом дороги к деревне, оборванные метелью провода и не спешащие на помощь энергетики были уже давними посланиями. Свежим приветом оказалась сегодняшняя группа бойцов, которой был дан приказ особо не церемониться и в случае сопротивления отстреливать самих ретивых «революционеров». В любом случае при таких делах верхушка местной полиции у главы города в кармане, а значит, замяли бы дело о паре трупов бывших зэков.

Какого же мы тогда делаем в этом лесу, а не мчим в город? Выживший боец, когда перестал орать и отнекиваться, обмолвился о некоем объекте, на котором находилась его группа в охране. Вроде как есть там что-то секретное, да особенно важное для местного главного дядьки. То ли изучают кого-то, толи производят. Боец не знал, да и не старался узнать. Своя башка дороже, как говорится, а я вот захотел узнать. Страсть как стал любить чужие тайны.

— Стоп, — тихо сказал и для верности придержал за плечо Петьку через час шатания по сугробам.

Напарник вопросительно посмотрел на меня, шмыгнув носом. Походу, простыл, бедолага.

Не отпуская его плеча, потянул в сторону зарослей чего-то там, занесённого снегом. Оказавшись за кустами, прижал палец к губам, а потом постучал по уху. Типа слушай, и буквально сразу Крутиков понял, почему я так себя повёл. Послышался звук моторов пары снегоходов немного в стороне от нас. Сосредоточившись, убрал вокруг себя энергию, а потом ещё понизил температуру своего тела.

— Петька, стой здесь и не очкуй, помни, что я рядом. Постарайся под дурачка косить.

— Чего? — не понял парень, но вопрос прозвучал уже в пустоту. Меня рядом с ним не оказалось, а дальше ему стало не до разговоров. Снегоходы резко изменили маршрут, резво понеслись в сторону растерянного полицейского.

* * *

— Ну что, полицейский, будешь дальше нам пургу нести или повторить? — почти ласково сказал здоровый лысый мужик самой отталкивающей наружности.

Петька сплюнул кровь изо рта вместе с парочкой зубов и попытался рассмотреть говорившего, но получалось плохо. Один глаз его сильно заплыл, а второй постоянно заливала струйка крови из рассечённой брови. Досталось ему изрядно.

Люди, что были в лесу на снегоходах, оказались из патруля охраны объекта, который они с Морозовым искали, но вот то, что его удастся найти таким способом, Крутиков не рассчитывал.

Не дав вымолвить и слова, охрана скрутила парня, предварительно наставив на того автоматы, закинула поперёк сиденьки между бойцами и резво рванула на базу.

Толком рассмотреть, куда его везли, Петька не смог. Положение мордой вниз не очень располагало к любованию окружающими красотами, а потому нормально осмотреться он смог, только когда его, как щенка за шкирку, сдёрнули с сиденья и потащили к дверям в холме. Реально не маленьких размеров насыпь находилась почти в самом конце большой огороженной территории и терялась за несколькими производственными цехами. Вот в этой насыпи двери и были.

Что ещё? Обычные рабочие, снующие туда-сюда и не обращавшие никакого внимания на то, что охрана кого-то тащит. Видимо, здесь такое было в порядке вещей или ещё что, но никто даже не посмотрел в их сторону.

Вообще, Крутиков мог бы собой гордиться. Суметь рассмотреть достаточно много за те пару мгновений, что его тащили к двери, дорогого стоит и говорит о его очень хорошей наблюдательности, вот только вряд-ли эта способность сможет помочь ему вырваться отсюда.

Была слабая надежда, что сотрудника полиции не тронут и, разобравшись, отпустят, чтобы не связываться с не самой слабой структурой, но она сразу же развеялась, стоило им только оказаться в комнате без окон — какие окна под землёй? Парень не успел раскрыть рта, как ему прилетело несколько ударов, от которых из всех желаний у него осталось только одно — вдохнуть воздуха.

Дальше начался допрос, где выходило так, что за каждый свой ответ, если он не нравился им, Крутиков получал несколько ударов. Когда парню дали небольшую передышку, то есть допрашивать его остался всего один охранник, на нём уже не было целого места.

— Я всё рассказал, — просипел Петька, — больше ничего не знаю.

— Кто тебя послал? Откуда ты узнал об этом месте?

Лейтенант прикрыл глаза, потому что уже ответил на эти вопросы, но их не устроили его ответы, а других у него не было. Значит, сейчас снова его начнут бить.

Скрипнула входная дверь, и Петька перевёл дух, боль откладывалась на пару минут.

— Он продолжает… Ты кто?!. — вопрос прервался хрипом, а потом глухим ударом рухнувшего тела на пол.

— Сорян, напарник, за задержку. Пробки были по дороге, сам понимаешь, — прозвучал знакомый голос над Петькой, а потом по его телу начала растекаться прохлада, от которой наступало облегчение, а боль отступала.

— Ну вот так получше будет, дружище, — снова сказал знакомый голос и похлопал слегка по щеке, — просыпаемся, нас ждут великие дела.

* * *

— Любопытно, — пробормотал, смотря на мониторы, на которые выводилось изображение с камер.

— Я рад, что тебе нравится, но нам надо сваливать отсюда. Слышишь⁈ — психанул Крутиков, а мужик, которого он держал на прицеле, побледнел ещё больше.

— Да слышу, слышу, — отмахнулся от него, — ты это уже раз пятый повторяешь. Так, когда ты говоришь, к вам смена приедет? — это уже охраннику.

— Утром, — сглотнул тот.

— А как вы связываетесь с начальством в городе? Ну, когда что-то случилось или ещё что. Мобильные-то не работают, связи нет.

— Спутниковый телефон. Один здесь, один у начальника охраны, — он покосился в сторону валяющегося ещё одного мужика с неестественно вывернутой головой, — и один у Суханова. Он отвечает за… — нервный кивок в сторону одного из экранов, на котором как раз происходило неприятное, но очень интересное действие.

— Он с вами как-то контактирует? Если твой начальник пропадёт на пару часов? Кто-то хватится его? — и приблизил своё лицо к его. — Подумай, смертничек. От твоего ответа многое зависит, и твоя жизнь в том числе.

— Не знаю, — затряс тот своей тыквой, — если пару часов, то никто не хватится, а потом он должен посты начать проверять. Привычка у него такая. Если нарушит, то могут заподозрить что-то.

— Ага, ясно. Резкий удар, и охранник отключился.

— Уходим? — нетерпеливо снова спросил Петька.

Ситуация была паршивая. Залезая в этот гадюшник, я никак не рассчитывал вляпаться по самое горло во всем известную субстанцию.

Уходить? Наш визит не останется незамеченным, с десяток мертвых тел этому не способствует, а значит, скоро поднимется тревога. Муравейник зашевелится, и тараканы начнут разбегаться по разным углам да норам. Ищи их потом по всей стране, да вытаскивай из этих дырок, но это ладно. Не это самое поганое.

Когда здесь поднимется шухер, включится протокол о полной зачистке этого места, а если говорить простыми словами, то рванёт местная богадельня, как петарда на праздник.

Никак допустить этого нельзя, и причина была у меня перед глазами прямо сейчас, на одном из экранов.

— Саня?

— Да погоди ты, — облизал я губы и взял один из спутниковых телефонов. Еще пару секунд прикидывал разные варианты, но лучшего решения не находил. Набрав быстро номер, я прижал трубку к уху и стал ждать.

— «Слушаю», — раздался сонный голос Астафьева.

— Просыпайся, начальник. Я с подарками.

— «Морозов? Что это за номер такой, и вообще, ты в курсе, сколько время?»

— Мне похер, а теперь слушай внимательно. — театральная пауза — Я нашёл фабрику по производству кристалов…