— Жопа, — искренне и с чувством сказал я, когда увидел, куда, а главное, по какой дороге нам придётся добираться.
— Ага, — согласился со мной новый напарник.
Из дома меня выдернул звонок Астафьева в тот момент, когда я только начал проваливаться в сон после того, как угомонились с Алёной.
Куратору было плевать, что и где я делаю. О том же, что стрелки на часах показывали даже не раннее утро, а просто слабый намёк на это, он вообще не беспокоился. Приказным и грозным, как он, наверное, думал, тоном выпалил повеление явиться в контору в срочном порядке и не просто так, а ко всему прочему захватить с собой сумку с вещами из расчёта на пару недель. Отдельно он акцентировал внимание, чтобы в этой сумке находились тёплые шмотки. Прелестно.
Хотелось, конечно, послать куда подальше такие приказы, обнять покрепче Алёну да провалиться в сладкий сон, но пока нельзя. Пришлось вставать, собираться и пилить по ночному городу в наше славное бюро, чтоб оно провалилось.
На пороге в кабинет столкнулся с Воронцовой, которая отчаянно зевала и была очень сильно недовольна такой ранней побудкой. Буркнув друг другу приветствие, мы ввалились в кабинет Астафьева, где сидел сам хозяин в отвратительно бодром состоянии. Мне в тот момент даже показалось, что он чем-то крайне доволен.
Отправляли нас в командировку в «прекрасное далёко» или, как оказалось, вообще не прекрасное, а дырень самая настоящая, но об этом мы узнали потом, когда оказались на месте. В момент же, когда нам сообщили такую прекрасную новость, всё ещё не казалось таким мрачным, хотя Кира начала возмущаться. Ей, видите ли, не улыбалось мотаться по стране, и вообще, мы участвуем в расследовании по Фишеру, но куратор девчонку обломал быстро. Расследованием есть и без нас кому заниматься, а так как оперативных агентов как всегда не хватает, то значит мы, стажёры, которые поучаствовали в паре заварушек и доказавшие свою боеспособность, наличие голов на плечах… Короче, полный набор бреда, призванный типа замотивировать и дать понять, как нам вот прям сильно доверяют.
Воронцова не сдалась. Зло сверкнув глазищами, девчонка позвонила папе, после чего пару минут выслушивала от него что-то такое, от чего выражение её лица стало совсем кислым. У Астафьева же наоборот, рожа стала ещё довольней. Похоже, его несказанно радовала возможность от нас избавиться.
Короче, очень быстро наша парочка оказалась в самолёте, притом в военном, и на всех порах помчалась на самостоятельное задание, с которым ознакомились как раз по дороге. Ну как познакомились? В тощей папке лежало всего пара листов, в которых говорилось, что в такой-то жопе нашей необъятной начали пропадать люди. Немного, один или два за месяц, но местные из полиции найти их не смогли, а пока пытались, пропало ещё человек пять. Только после этого они обратились за помощью к старшим службам, и по какой-то причине это дело оказалось в Б. К. Р.
Значит, ознакомились минут за пять, потом ещё полчаса обсуждали, какое нам попалось нехорошее начальство, а когда полностью сошлись во мнении, завалились спать. Лететь нам предстояло часа четыре.
Что было дальше? Ничего такого, что могло вызвать упоминания того места, через которое у нас, похоже, всё делается, во всяком случае не в момент прилёта. Долетели-то мы как раз нормально, были встречены местным начальником полиции со своим замом. Пережили показную радость от скользкого на вид дядьки, это моё о нём мнение, отказались проследовать на организованный по этому случаю небольшой банкет и настояли на нашей транспортировке к месту жительства, в местную гостиницу. Дорога и дурное настроение к общению не располагали.
Для жилья нам выделили пару одноместных номеров, от вида которых Воронцову знатно перекосило, а мне было нормально. Есть где спать и помыться после тяжёлого дня? Отлично, больше и не надо.
— Хочу есть, — заявил я открывшей дверь девушке, когда проснулся с утра и проделал все привычные свои процедуры.
— У меня нет, — Кира была ещё в халате, а на голове высилось намотанное полотенце.
— У меня тоже, а потому предлагаю быстренько собраться и пойти искать завтрак, — шагнул я через порог, отстраняя с дороги Воронцову. Может, она и собиралась возмутиться, но не успела, а потом просто махнула рукой на мою наглость.
— А ты не пробовал позвонить администратору и просто заказать?
— Здесь? — а чтобы было понятней моё сомнение, что из её предложения что-то получится, огляделся.
Гостиница — это слишком громко сказано, хотя, возможно, для этого города здание с облезлым фасадом снаружи, скрипучими полами в коридорах и затхлым запахом является самой крутой обстановкой. Не знаю, может быть, но я реально смотрел на вещи, а ещё успел немного пройтись с утра по ней, да и вокруг. Такой мрачной безнадёги не видел давно.
Кира проследила за моими глазами, поняла, что сморозила глупость, и молча скрылась за дверью в душ, он же туалет. Повезло, что он хотя бы был и даже с горячей водой.
— Я готова, — собралась она за полчаса.
— Класс, — убрал телефон во внутренний карман, — пошли, спросим у местных, где тут можно усталому путнику перекусить.
— Иди уже, путник, и не забывай, мы сюда не отдыхать приехали.
— Да ты что? Вот незадача, — покачал головой, не оборачиваясь, — значит, не видать нам местных солнечных пляжей с коктейлями. — сзади донёсся смешок.
Поселили нас на втором этаже, потому, быстро сбежав по деревянной скрипучей лестнице, мы остановились перед даже не стойкой, простым видавшим виды столом с администраторшей. Дамочкой солидных весовых категорий, в ярок-розовой блузке, жутким макияжем и кудрявыми волосами, покрашенными в непонятный цвет, что-то среднее между болотными оттенками с добавлением первого подарка грудничка и красного. Как могло получиться такое, я даже не представляю.
— Я вас слушаю? — подняла на нас глаза повелительница сего чудного заведения.
— Сударыня, у нас проблема. Очень важная и безотлагательная.
Дамочка в ответ на сударыню растянула накрашенные губы в кокетливой улыбке.
— Я с удовольствием вам помогу, молодой человек, — по-моему, она мне подмигнула. — Что случилось?
— Понимаете, моя коллега совсем не представляет начала дня без завтрака, — развёл я руками. — Вот нам бы и хотелось узнать, есть ли тут поблизости место, где мы смогли бы вкусно поесть. Поможете?
Воронцова удостоилась взгляда, который был далёк от доброжелательного. Не понравилась местной дамочке столичная красотка, хотя понять её могу, я тоже не в восторге. Не, чисто визуально меня очень даже всё устраивает, но вот как пить дать, блондиночка попытается чего-нибудь учудить. Если не в мою сторону, то местным может не поздоровиться, и тётка могла первой испытать это. Кира на неё в ответ зыркала волком.
— Я с удовольствием вам, — это типа мне, — помогу. Сейчас, как выйдете…
К моему удивлению, место, куда нас направила эта чудесная женщина, оказалось вполне приличным на мой взгляд и, несмотря на утро, было открыто, а что ещё лучше, вполне смогло удовлетворить мои запросы.
— Чего ты куксишься? — спросил я недовольную Воронцову, уплетая двойную порцию салата оливье. — Пей свой кофе, пока не остыл, и про булочку не забывай.
— Где ты тут увидел кофе? — почти психанула девушка, но сдержалась. Кремень просто. — Эта бурда, притом еле тёплая! А булка? Да ей же стену проломить можно, — и она в доказательство своих слов постучала данным хлебобулочным изделием по столу. Звук вышел звонким.
— Да ладно тебе. В кофе покунай и всего делов, — посоветовал ей, а сам продолжил работать ложкой.
— Я тебе сейчас в голову ей кину, — пообещала Кира, — а потом вернусь к этой бабище и спалю к чертям её сарай!
— Нельзя, — невозмутимо помотал головой, — у нас расследование. Вот когда закончим, я уеду, а ты можешь остаться и развлекаться на полную.
— Расследование… Что тут расследовать? Готова поспорить, люди сами сбежали отсюда и никому не сказали, чтобы за ними не увязались! Ты же сам видел, — ткнула она своим наманикюренным пальчиком в меня, — это даже городом назвать трудно!
Ну, с ней я тут был не совсем согласен. Пусть и максимально убитый, но всё же городом назвать можно. Обшарпанные дома, убитые дороги, даже пара светофоров имелось, как раз рядом с этим кафе. Машины в основном ездили старые, но они были. Вдали, за пятиэтажками, торчали трубы какого-то предприятия, из которых шёл дым, а значит, что-то работало, да и за окном кафешки можно было увидеть какие-никакие вывески чего-то там. Более подробно рассмотреть не позволяло давно не мытое стекло.
Вполне обычный городок, удалённый от центра страны и живущий по своим порядкам да законам. Не понятно, что и обычные законы местные соблюдали, но так, со своей спецификой.
— Ты неверно реагируешь на всё это, — сыто отставил я тарелку и придвинул к себе точно такую же кружку с кофе, как у девушки, а ещё маленькую тарелочку с лежащими на ней булочками. — И не такие они чёрствые, — куснул на пробу одну из них, после чего принялся их жевать, запивая тёплым напитком. — О чём я? Ах да, о неверной реакции. Вот смотри, нас отправили в эту… — задумался, подбирая слово, но не нашёл. — Сюда, короче. Зачем и, главное, с кем?
— Двоих! Нас засунули сюда двоих, а сами в столице остались! — снова стукнула она булкой по столу. — Нет тут никаких плюсов!
— Есть, и первый из них такой, что если мы справимся, то доверять нам станут больше. Это раз. — загнул я мизинец. — Ты докажешь папочке, что вся такая самостоятельная и прочее. Это два. — к мизинцу добавился безымянный. — Мы тут одни, и тебе никто не помешает попытаться соблазнить меня. Ну, типа, перспективный весь такой, все дела. Это три. — указательный согнулся, а остался…
Шуток Воронцова не понимает, а я старался, между прочим. Вот и верь теперь тому, что она всегда улыбалась, вся такая на позитиве. Кругом одно враньё и лицемерие. Эх, но булка была вкусной, она в меня ей всё же кинула, жаль, что только одной.
— Мы слушаем вас, Николай Николаевич.
Слово, да и вообще весь диалог с местным главным полицейским взялась вести моя напарница. Ну а что такого? Я в первые скрипки не рвусь, а она вон как приглянулась стражам порядка, все глаза просмотрели. Буквально услужить готовы, да любой каприз выполнить.
Со мной была полностью противоположная ситуация. Одним фактом своего нахождения рядом с Воронцовой я, похоже, бесил их неимоверно, но пока дело ограничилось только понятными мне взглядами, да и те только тогда, когда думали, что не вижу. Наивные.
Сейчас же мы сидим в кабинете начальника полиции города, а попали сюда до банальности просто. Его зам нас разыскал в кафе, а направила его туда администраторша гостиницы.
— Я, если честно, и сам не совсем понимаю, чем мы заинтересовали Б. К. Р. — пожал плечами дядька в форменном кителе и полковничьими погонами на плечах. Кстати, про дядьку я погорячился слегка. Молодой мужчина в неплохой физической форме. Этакий бравый офицер со стальным взглядом и квадратным подбородком. — По нашим данным, пропадают простые люди в разных частях района. Было несколько случаев в самом городе. — Голос внешности соответствовал. Глубокий, с хрипотцой. Наверняка он числился в местных ловеласах.
— Между случаями есть что-то общее? Может, способ пропажи или свидетели? — задала очередные вопросы Карина, а потом поправила свои распущенные волосы, отчего полицейский сглотнул, но сумел себя пересилить и отвести взгляд, чтобы не пялиться так пристально. — Нас не могли прислать просто так.
— Да ничего такого, — заверил полковник нас. — Пропавшие не самые благополучные. Пьяницы, нищие и прочий такой контингент. Мы и узнали-то об этих случаях, когда парочка бывших сидельцев не появилась у своего надзорного, чтобы отметиться. Думали сначала, что забухали или уехали куда, но когда стали проверять да искать, тут-то и выяснилось, что не они первые.
— Так что же, никто до этого ничего не замечал и не искал их?
Я слушал только краем уха, понимая, что плевать местным полицейским на всяких бродяг. Пропали, и хрен бы с ними, меньше проблем будут доставлять. Они зашевелились только тогда, когда парочка поднадзорных исчезла и за это уже им грозили неприятности. Не уследили, прошляпили и прочие такие вещи. Местного полковника за такие промахи могли спокойно из кресла выпнуть, вот он и засуетился. Ребятишек своих напряг, расследования стал проводить, которое вскрыло целую цепочку пропаж. Интересно, сколько в реальности эпизодов?
— … Вот потому я и не понимаю, почему Б. К. Р. прислали.
Я, похоже, прослушал речь бравого командира, пока был погружён в свои мысли, а Кира, по всей видимости, и не думала отставать, продолжала спрашивать одно по одному.
— Есть информация по пропавшим людям? — влез я в разговор, чем заслужил два недовольных взгляда. Полковнику просто не нравился, а Воронцова поморщилась из-за того, что перебил её.
— Зачем вам она? — снизошёл до вопроса Николай Николаевич.
— За надом. — И не подумал перед ним расшаркиваться. — Нужно всё по ним. Фотографии, где жили, с кем, когда, чем занимались. Да даже если результаты анализов есть, то и их давайте.
— Ты что-то понял? — насторожилась Кира или подобралась по типу любопытной лисы.
— Ничего, но с чего-то начинать надо, — отрицательно качнул головой. — Просто хочу общую картину собрать. Вдруг что-то получится.
— Возможно, ты прав, — задумалась девушка. — Тогда ты занимайся этим, а я пообщаюсь с сотрудниками.
— Как скажешь, командир, — лениво козырнул её пальцами, а потом посмотрел в сторону полицейского. Он с интересом слушал наш диалог. — Где мне можно будет это всё получить?
— Вас проводят, — мужик даже засветился от радости, что останется с девушкой наедине.
От меня избавились очень оперативно. Полковник вызвал своего зама, озвучил приказ, и вот я уже сижу в пустом, пыльном кабинете, в который, похоже, никто давно не заглядывал, но мне было плевать. Стол и стул есть, а с остальным потом, тем более папки с делами начали приносить сразу же. Ну что ж, приступим.
— Любопытно, — отложил я последнюю папку, предварительно достав из неё фотографию пропавшего, и сложил в стопку других. — Очень любопытно.
— Неужели нашли что-то?
Голос принадлежал парню чуть старше меня. Он вначале таскал сюда дела, потом ещё пару раз заглядывал, а потом и вовсе принёс стул, сел осторожно с другой стороны стола и начал просматривать отложенные уже мной бумаги. Я это всё просто фиксировал краем глаза и всё. Мне не мешает, вопросов не задаёт, а значит, пусть делает, что хочет.
Я посмотрел на своего добровольного напарника.
— Крутиков Пётр Валентинович, лейтенант полиции, — представился он и протянул руку. — Опером я здесь служу и как раз обнаружил, что пропали не только зеки бывшие.
Руку пожал, с меня не убудет, и представился, а потом сразу перешёл с ним на ты.
— Ну что ж, Петя, будем знакомы.
— Ага, — кивнул он. — Ну так что, нашли что-нибудь?
— Очень может быть, мой любопытный новый друг. Смотри, — после чего взял стопку фотографий и разложил их в ряд на столе, предварительно сдвинув в сторону всё мешавшее. — Что видишь?
Крутиков честно попытался найти какие-нибудь странности в фото, зацепки, но через некоторое время с сожалением развёл руки в стороны.
— Не вижу ничего такого. Фото пропавших. Например, вот эти двое как раз зеки, а остальных знаю только по их делам, — он ткнул пальцами карточки с изображениями парочки крайне подозрительных типков, относящихся по всем признакам к разновидности мелких бандитов, подвиду опустившаяся гопота.
— Есть в них особенность, просто чтобы её понять, надо много и часто видеть перед собой сверхов. Смотри, какая странность получается. Они все, — указал на фото, — вели так или иначе крайне разгульный образ жизни. Много пили, наверняка мало ели, а кто-то, возможно, даже употреблял чего покрепче. Жили где придётся, кто-то был откровенным бомжом, но… — сделал драматическую паузу. Ну а что? Имею право для развлечения. Вон как лейтенант рот открыл, слушая. — Судя по делам, находились они в таком состоянии уже довольно давно, вот только помирать совсем не собирались. Возьмём твоих сидельцев…
— Они не мои, — запротестовал Крутиков.
— Не суть, — отмахнулся. — Освободились эти два ухаря относительно недавно, и пары лет не прошло, притом ходка прошлая для них была не первая. Так вот, что же видим?
— Что?
— На, читай, — ловко выдернул несколько листов из каждой папки дел уголовников.
Петя быстро пробежал по ним глазами, и по ним же я понял, что он не догадался.
— Ну проводили у них медосвидетельствование перед освобождением. Что такого? Обычная практика. Всегда так делают.
— Блин, это будет сложнее. Плевать на порядки и прочее. Я хотел, чтобы ты увидел другое. Например то, что при своём образе жизни они на удивление отличались отменным здоровьем. Печень в порядке, при их-то возлияниях и той дряни, которой они себя травили. Даже зубы в порядке, не говоря о том, что обычный человек, если он постоянно бухает, сидит по тюрьмам, да живёт на улице, так хорошо сохраниться не должен в свои пятьдесят шесть лет одному и шестьдесят один другому.
Крутиков посмотрел уже с теми вводными, что я дал, и наконец-то увидел, а потом от удивления почесал затылок, но сразу восклицать или что-то такое в этом роде делать не стал. Вместо этого опер быстро наклонился к папкам с делами пропавших и начал что-то быстро в них просматривать, а потом откладывать одни из них в сторону.
— Вы чертовски правы… — от волнения перешёл опер опять на вы. — Если верить написанному тут, — он постучал пальцем по отложенным папкам, — эти тоже выглядели не на свой возраст.
— А кто у нас может похвастаться хорошим здоровьем? А ещё посмотри снова на наших арестантов. Здоровые же? И наверняка силушкой не обделены, есть в их делах интересные моменты.
— Это что ж получается, они все сверхи? — спросил он и сам не поверил в свои же слова. — Да не, бред полный. Кто из ваших бухать будет да бомжевать? Дикость какая-то.
Я хмыкнул, а потом сложил все папки опять в одну стопку и сел на стул.
— Не совсем сверхи, — решил объяснить кое-что. — Близко, но нет. Крохи силы их тело усваивало, а вот управлять уже нет. Застыли, можно сказать, в пограничном состоянии. Всей пользы-то было, что в хорошем здоровье, и всё. Из этого следует такой вопрос. Кто просветил наших бедолаг об их особенностях?
Вопрос был не риторический, а самый что ни на есть настоящий, основанный на всё тех же документах об их жизни.
Дело в том, что все эти люди, кроме зеков, начали скатываться на дно примерно в одно время. В возрасте от восемнадцати до двадцати лет, без видимых на то причин. Вроде бы вся жизнь впереди, отменное здоровье, возможно, ещё что-то, но нет, они медленно, но верно начали опускаться на дно.
С чего бы вдруг? А вот тут у меня в голове всплыла одна история с моим первым учителем, который был сверхом, но выгорел. Он очень хорошо описал, каково это — лишиться силы и что ему хотелось сделать в тот момент. Сдохнуть, вот только японец тогда уже был взрослым человеком, много чего повидавшим, к тому же жена не дала закиснуть, помогла вылезти из чёрной депрессии. Этим же никто не помогал, похоже, но глаза на их возможный статус открыл. Поманил морковкой молодые, неокрепшие умы, после чего, похоже, ничего не получилось, и люди остались у разбитого корыта. Воздушные замки, которые они наверняка себе настроили в своих головах, рухнули, что, видимо, многих сломало.
— Ещё один интересный момент. Ты заметил, что почти все из списка были практически одиноки? Полных семей у них никогда не было, большинство вообще воспитывались бабушками и дедушками. Только у парочки было по одному родителю, к тому же почти все пропавшие когда-то были единственными детьми в семье.
Остальное я тоже выложил оперу, ну, кроме учителя своего, а так поделился пришедшими в голову выводами, и Крутиков задумался.
Пока же он этим занимался, то есть думал, я залез в телефон и немного опешил, время уже давно перевалило за обед. Неплохо так посидел тут, но меня реально увлекло дело, и было очень интересно найти хоть что-то.
— Не в курсе, где моя напарница? — спросил я зависшего полицейского. От Киры не было ни одного звонка или сообщения.
— А? — очнулся Петя. — Насколько я знаю, она с Николай Николаевичем отправились обедать в «Магнолию».
— Куда?
— Ресторан в городе есть, «Магнолия». Самое лучшее место здесь. Это и ресторан, и клуб одновременно. Вот туда они и поехали.
— М-да? Ну ладно тогда, — похоже, девчёнка решила выкинуть какую-то глупость или это особо хитрый план в её исполнении. Мстить походу собралась. Ну да ладно, чем дитя не тешилось, лишь бы не мешалось под ногами. — Ну, сыщик, что надумал?
— Думаю, хоть такая связь вырисовывается, и это хорошо, — ответил Крутиков, — но что дальше делать, пока не придумал.
— Это ты зря, очень даже понятно. Нам надо понять, кто им помог узнать их природу, и уже от этого отталкиваться. Сдаётся мне, в этом причина их пропажи. Как считаешь?
— Угу. Только узнать-то как? Родных у них почти не было, а сейчас в живых вообще почти никого не осталось. — Петруха вскочил и нервно заходил по пыльному кабинету. — Можно попытаться поднять архивы, сделать парочку запросов в областной центр, вот только время…
— Это да, это верно подметил, — покивал головой согласно, — но есть вариант попроще. Такс, — выдернул папку из стопки, — Калязина Наталья Васильевна, год рождения… училась… жила… пара приводов, да где же, а вот… Имеет сестру-близнеца, Калязину Светлану Васильевну, и, если верить написанному, бабулька живёт в деревне недалеко от города.
Крутиков буквально просветлел лицом и воскликнул:
— Близнецы же самые близкие люди друг другу, и она не могла не знать, что случилось с сестрой в то время. Где она живёт? — выхватил он листки. — Ага, знаю примерно, где это. За пару часов доберёмся, думаю. — И посмотрел вопросительно.
Тащиться не хотелось в непонятные дали совершенно, но любопытство разгорелось нешуточное, а потому на хер лень.
— Давай, напарник, я в деле. — Кивнул лейтенанту. — Куда там нам надо?…
— Жопа, — вздохнул.
— Ага, — согласился Петька.
Перед нами было направление, а не обещанная дорога, ещё и снегом заметённая. Машина полицейского завязла намертво и ехать дальше отказалась категорически. Не буду говорить, что вытащить её проблема, скорее наоборот. Выдерну на раз-два, только толку от этого будет ноль, разве что назад возвращаться, но тут уже начинало играть не последнюю скрипку упрямство, притом не только моё. Петька оказался тем ещё авантюристом.
— Ну что, дружище, натягивай шапку поглубже и попёрли. Я отсюда не уйду, пока с бабкой не пообщаюсь. Зря пёрлись что ли?
— Вот это дело, — азартно потёр руки парень и поплотней запахнул куртку…