Сложно сохранить самообладание и ясность мысли, когда тебя буквально начинает сжимать со всех сторон с неумолимостью пресса. Дышать становится трудно, а порой даже невозможно. Тело перестаёт подчиняться. Желание поскорей выбраться из такого положения панически бьётся в голове, старясь вытеснить всё остальное. Очень сложно, особенно когда нет видимого выхода. Ты всё также сидишь у себя дома, в уже привычной гостиной, а напротив тебя, с виду, безобидный старик. Улыбка, понимающие глаза и добрая улыбка.

— Я могу раздавить тебя, как простую букашку, девочка, — всё так же улыбаясь, сказал Аристарх Венедиктович, — если продолжишь и дальше кормить меня сказками.

О, Алёна ни на секунду не усомнилась в правдивости его слов и того, что он спокойно может осуществить свою угрозу. Хотя этот человек обычно никогда не угрожал, а делал. Потому он ей просто нарисовал её ближайшее будущее, если она не начнёт отвечать на вопросы правдиво.

— Говори, девочка, говори, — ласково посмотрел на неё старик, а потом давление резко усилилось, отчего девушка почти услышала, как её кости начали хрустеть.

— Я всё скажу, — с трудом прохрипела Алёна, и пресс мгновенно пропал, чем она тут же воспользовалась, судорожно вздохнув. — Только я знаю немного. Он не сильно посвящает меня в свои планы.

— Ну-ну, не умоляй своих талантов. Для нас не является тайной ваши совместные занятия в спальне, а потому я не поверю, что ты удержала своё любопытство в узде. Потому говори всё, что знаешь. Где вторая девка? Какие планы у твоего хозяина? Чем он занимается? С кем встречается? Всё рассказывай.

Алёна протянула дрожащую руку к столику и взяла чашку с чаем, из которой сделала большой глоток, не замечая обжигающей температуры напитка. Было не до таких мелочей. Здоровье бы сохранить.

— Я не знаю, где Настя, — хрипло из-за пересохшего горла ответила девушка, — несколько месяцев назад они уехали вместе, а вернулся Саша уже один. Он сказал только, что с ней всё нормально и мне не стоит беспокоиться. — Она снова сделала глоток. — Телефон её с тех пор не отвечает, сама она со мной не связывалась.

— Допустим, я поверил, — слегка кивнул Аристарх Венедиктович, — дальше.

— По поводу планов тоже не сильно могу помочь, — она понимала, что такими ответами сама себе снижает ценность, но других у неё не было или не могла их сказать, — хозяин, — Алёна сбилась на этом слове, но быстро взяла себя в руки, — хозяин не делится со мной ими, а того, что я смогла заметить, не очень много.

— Мне подойдёт любая мелочь, особенно связанная с аспектами.

— Молнии, целительство и тьма, — быстро перечислила девушка, — их он тренирует постоянно, притом целительством ему приходиться заниматься больше всего.

— Почему им? Кого-то лечит?

— Себя он лечит, — передернула плечами Алёна. Ей действительно было жутко видеть то, во что он превращал сам себя во время тренировок. — Почти ни дня не проходит, чтобы Саша себя как-нибудь ни покалечил во время тренировок. Я как-то наблюдала один раз, например, как он пускал молнию из одной руки в другую. Кожа ожогами покрывается, а ему словно всё равно.

Старик выразил удивление слегка дрогнувшими бровями. Он знал, что парень себя не жалеет и экспериментирует с силой, но чтобы калечить самого себя… Такого он не ожидал.

— Ты спросила, зачем ему это? — Аристарх Венедиктович был в лёгком замешательстве. — Должно же быть нормальное объяснение.

— Чтобы не обращать внимание на травмы, — ответила Алёна. — Я спросила, и он ответил так. Вроде так он хочет натренировать себя на боль и перестать срываться в бесовщину из-за этого.

— Никогда такого не слышал. Работает?

— Непонятно, — пожала девушка плечами. — Но физически хозяин стал сильнее, двигается очень быстро. Иногда я даже уследить за ним не могу, хотя контролировать себя может очень хорошо. В обычной жизни и не скажешь, что может кости тебе в пыль раздробить за минуту или машину перевернуть, не особо напрягаясь.

— Давай-ка, девочка, всё в мельчайших подробностях вспоминай. Что делает наш мальчик? Когда? Где? Всё, всё…

Беседа, а вернее допрос, длился долго. Старик выспрашивал всё и не по одному разу, стремясь не упустить ни одной детали, и это могло не прекратиться никогда, а возможно перерасти вообще в допрос с пристрастием, если бы не хлопнула входная дверь.

* * *

— Чем обязан, Аристарх Венедиктович? — спросил-то я декана, но смотрел на Алёну, и то, что видел, не нравилось совершенно.

— Делами, Саша, и ещё неустанной заботой о твоём благополучии, — улыбнулся старик, только его кривляниям я не поверил ни на миг. Заботится он обо мне. Ага, как же. — Видишь ли, мой мальчик, с тобой хотят встретиться уважаемые не только мной, но и многими другими люди. Есть у них к тебе некие вопросы, а возможно даже предложения, которые помогут существенно продвинуться по карьерной лестнице.

— Наверное, серьёзные люди, раз вы сами за мной явились, — это был не вопрос, а утверждение.

Я обошёл диван, где сидела Алёна, и встал за её спиной, а потом положил руки ей на голову. Целительная энергия потекла от меня к ней медленным потоком, но не по причине её малых травм, целый ворох внутренних микроповреждений, а затем, чтобы её организм сам успел взять нужное количество энергии и перенаправить на самые поврежденные участки. Аспект девушки был многогранен.

— Значит, люди, — снова повторил я, а потом посмотрел на старика, — это они приказали пытать живущую со мной девушку?

— Ну что ты, — махнул профессор рукой, словно я сказал какую-то глупость, — какие пытки? Мы просто мило побеседовали с этой девушкой, и ничего более. — А потом его лицо неожиданно перестало быть добрым. Наоборот, сейчас передо мной сидел жёсткий или даже жестокий мужчина, очень далёкий от старости, под маской которой он обычно прятался. — Если бы я пытал, то из оставшихся от неё кусков никакой целитель целую девку бы уже не собрал.

— Даже так? Ну что ж, тогда я не смею вас больше задерживать, — слегка приподнял бровь, — Аристарх Венедиктович, и ещё, вам в этом доме больше не рады. Что же до людей, приславших вас, то можете передать мой пламенный привет.

Давление рухнуло на мои плечи, словно многотонная плита, и если в прошлый раз на арене это сработало, то сейчас у меня было чем ответить.

Тончайшая плёнка, практически незаметная простому взгляду, мгновенно затянула меня всего, и даже хватило прикрыть Алёну. Стоило этому произойти, как давление пропало, а чернота начала пожирать давившую на нас силу.

— Старый приём не сработает, профессор, — внешне спокойно произнёс, не сводя взгляда со старика, — я кое-чему научился за это время.

— Любопытно, крайне любопытно, — он действительно заинтересовался и даже вскочил со своего места, после чего подошёл ближе. Его лихорадочный взгляд скользил по плёнке черноты, но хоть радует, что не стал пальцем тыкать. — А если так?

Давление увеличилось резко, отчего в меня стал сильнее вливаться поток переработанной чернотой энергии, но это было не единственное последствие. Если меня аспект декана коснуться впрямую не смог, то вот дом вокруг защитой похвастать не смог.

Пол под ногами начал прогибаться, от стен стал доноситься треск, который не обещал ничего хорошего. Ещё немного такого давления, и дом грозился рухнуть прямо на нас. Нужно было что-то делать.

— Я не ударил в ответ только благодаря оставшимся крупицам благодарности к вам, Аристарх Венедиктович, — как можно спокойнее сказал, хотя с каждой минутой становилось всё сложнее держаться.

— А? — Старик словно вынырнул из своих мыслей, посмотрел на меня, и, видимо, только сейчас до него дошло, что он продолжает давить всё сильнее, стены трещат громче, а в моих глазах уже по полной плескалась чёрная дымка. — Да, прости парень, задумался. — Всё прекратилось. — Нормально всё?

— Сойдёт, но больше так не делайте, — ответил.

— А тебе не стоит слишком много на себя брать, мальчик. Ты пока не в той весовой категории, чтобы плевать на такие предложения, — он снова слегка нахмурился, — тем более ты кое-чем обязан этим людям. Понимаешь, о чём говорю?

— Понимаю, только это ничего не меняет. Я о помощи не просил, вытаскивать из могилы не умолял, потому должным себя не ощущаю и более того, сейчас являюсь сотрудником Б. К. Р., а мы служим титану. — секунда раздумья, после чего продолжил: — Я не собираюсь быть псом на цепи у Романовых.

— Уверен в своих словах? — прищурился старик, даже не обратив внимание на то, что я озвучил свою осведомлённость о своих покровителях.

— Уверен.

— Ну что ж, — старик демонстративно вздохнул, а я приготовился. Мало ли. — я передам твой ответ, Александр. Не уверен, что после этого твоя жизнь сильно упростится, но неволить не собираюсь.

После чего он просто развернулся и, больше не говоря ни слова, снова изображая старика, потопал к выходу, но почти у входа я его окликнул.

— Аристарх Венедиктович, один момент, — он слегка оглянулся, — тронете ещё раз Алёну или кого-то другого, дорогого мне, сможете на себе почувствовать влияние черноты. Запомните сами и передайте всем, кто захочет услышать.

Старик не ответил, только криво усмехнулся и кивнул. Через минуту дверь хлопнула.

— Силён, старый хрен, — с трудом удалось сохранить устойчивое положение, — думал всё, разорвёт к чертям. Ты как?

Алёна весь непродолжительный диалог старалась сидеть вообще неподвижно, пытаясь слиться с мебелью. От неё почти не было даже движения, и только тепло, что чувствовали мои ладони, не давали подумать о печальной участи девушки.

— Нормально, спасибо, — она подняла ко мне лицо, которое почти сразу стало крайне обеспокоенным, — быстрее садись, я сейчас.

Не могу же я отказать девушке и буквально рухнул на только что освободившееся место. Прикрыв глаза от усталости, начал избавляться от лишней энергии, которая очень сильно давила на ядро, не говоря уже о почти горящих каналах. Старикан реально силён, не просто так про него ходят устойчивые слухи, что ранг мастера им был достигнут уже давно. Силой он шарахнул очень не слабо, но мне повезло. Начни он работать точечно, а не по площади, щит бы не выдержал. Или нет? Эксперименты-то я почти не проводил, просто не с кем испытать такую полезную штуку. Только голая теория и ничего больше, хотя должен признать, я в своих расчётах почти не ошибся. Против равного сверха я спокойно простою и смогу ответить, а вот мастеру могу доставить проблем.

— Держи, ешь скорее, — Алёна протягивала большую плитку шоколада.

— Спасибо, — кивнул ей на это, а потом впился зубами в сладость зубами, — ты просто чудо.

— Не отвлекайся, а закончишь, у меня ещё есть, — она показала зажатые в руке ещё парочку таких сладких брусков.

Не знаю, как у других сверхов, во всяком случае у Алёны такой особенности нет, но у меня после каждой интенсивной работы с силой наступает один неприятный эффект. Просто зверский голод, который, если не заглушить чем-нибудь калорийным, может доставить много неудобств, вплоть до потери частичного контроля над собой. Первый такой приступ был во время памятной прогулки по столице. Я тогда чуть всю шаурму не съел в одном ларьке, но повезло, что она вообще по пути встретилась.

Потом был долгий период затишья, но я не забывал о возможном рецидиве, потому, когда почувствовал неладное на одной из тренировок, уже знал, что делать. Дальше были многие опыты, которые выявили парочку эффективных способов борьбы с этим.

Первый — это еда. Лучше всего почему-то помогал шоколад, и желательно тёмный. Несколько солидных плиток более-менее приводили меня в норму.

Второй — более рискованный. Я им старался не злоупотреблять, но пару раз прибегал. Суть его в том, чтобы не избавляться от большого излишка энергии, а, наоборот, попытаться её удержать в себе, переварить. Опасность этого способа в угрозе подавиться такой халявой и выжечь себе каналы вместе с ядром. Такая себе перспектива, но в деле с пиявкой он мне помог.

— Ты не ответила. Как ты? — снова спросил, когда почти всё доел.

— Нормально, — пожала плечами девушка, — ты меня подлечил, а остальное не так важно. Меня интересует другое.

— Можешь говорить открыто. После устроенного здесь профессором ни одна аппаратура работать не будет, — успокоил её беспокойство.

— Это радует, — улыбнулась Алёна, — так вот. Я сделала всё так, как ты говорил на такой случай. Думаешь, он поверил?

— Ещё бы, — хмыкнул в ответ, — теперь им хватит на время информации, что я стал сильнее, могу более-менее контролировать свою бесовскую сущность, но что ещё важней, начал работать с тьмой осознанно, притом не по стандартной схеме.

— Не думаешь, что тебя просто могут запереть где-нибудь, чтобы разобрать на запчасти и проверить, всё ли рассказал?

— Не сейчас. Я показал слегка зубы, но не укусил. Пока они будут колебаться и решать, как лучше поступить, эта партия подойдёт к своему завершению.

Довольно потянувшись, слегка задумался. События ускорились, но пока не критично, хотя даже если динамика сохранится, то ничего страшного в этом нет. Я уже приблизился к нужному порогу силы, чтобы рискнуть, а сегодняшний случай приблизит этот момент ещё больше, и всё задуманное мной свершится.

— Как у Насти дела?

Вынырнув из своих мыслей, обнаружил, что Алёна не просто сидит напротив меня, она перебралась ко мне и теперь прижимается очень тесно.

— Нормально, — ответил и почувствовал, как ладонь девушки движется в интересном направлении, — живёт, впитывает местный колорит и присматривается к будущему работодателю. Что ты делаешь? — Губы двушки слегка скользили по моей шее.

— Слишком много энергии вокруг, которая имеет странный привкус, — хрипло ответила Алёна.

Если бы мои руки сейчас не были заняты тем, что обнимали девушку, то хлопнул бы я себя по лбу за то, что не заметил самой очевидной вещи. Лишняя сила, что попала в меня и которую я высвободил, была не простой энергией. Чтобы провернуть такой фокус, мне пришлось задействовать свой самый не разрушительный аспект, доставшийся как раз от двух бывших шпионок. Понятно тогда, почему она себя еле сдерживает.

— Это моя вина, и я могу снять такой побочный эффект, — кто б знал, сколько мне пришлось приложить силы воли, чтобы произнести эти слова и дать шанс девушке одуматься, то наверняка подивился или покрутил у виска пальцем.

— Ну уж нет, — почти прорычала Алёна, а потом так вдарила уже своим аспектом, что у меня просто вылетели из головы всякие глупости. Вместо них осталось только одно желание, с которым не сравниться никакой голод…

Сколько прошло времени? Час, два или больше? Ни я, ни она не считали. Зачем в такой момент всякая ерунда, как время? Когда девушка в твоих руках пылает от желания, когда она со всем пылом и страстью отдаётся тебе, стремясь не только получить, но и доставить удовольствие, за временем не смотришь. Только она, что выгибается и стонет в момент высшего наслаждения, имеет значение. Всё остальное не важно, и пусть весь мир катится в бездну…

— Ты думал, что будет, если у тебя всё получится? Мы больше не увидимся? — Тихий голос во мраке гостиной.

Мы так и не покинули её. Да и зачем? Здесь много мебели, которая прекрасно подошла для нашего занятия, позволяя воплотить в реальность разные фантазии. Пусть она немного пострадала в процессе, но ничего страшного. Новую заказать не проблема, а потом ещё раз и ещё…

— Я найду вас всех, и вы будете свободны.

— А…

— Они умрут, и в следующий раз намного раньше…

* * *

— Отказался, значит, — задумчиво побарабанил пальцами по столу худощавый мужчина. — Почему?

— Конкретных причин названо не было, но если в общих чертах, то он не считает себя обязанным за оказанную помощь. Он её вроде как не просил, — развёл профессор руками, — а настаивать, сами понимаете, я не стал.

— Щенок, — могло показаться, что это было ругательство, но довольное выражение лица говорило скорее об обратном, — наглый, резкий и мозгами не обделён. Чувствуется порода, а не тот мусор…

— Я извиняюсь, что перебиваю, Григорий Михайлович, но при всём уважении к вам, мне ещё ей надо будет новости сообщить, а Елена… Ну вы и сами понимаете.

Хлоп! Дверь в кабинет, солидная и тяжёлая, распахнулась так, словно по ней вдарили с ноги, притом ударивший должен был обладать солидной силой.

— Что он должен понимать обо мне, Аристарх? — спросила красотка с ледяными глазами, заходя в кабинет.

— Что вы, как всегда, прекрасны, госпожа, и сногсшибательны, — мигом согнулся в поклоне не такой уж и старик, Аристарх Венедиктович.

Вслед за женщиной в кабинет зашёл её бессменный слуга, Степан. Увидев согнувшегося приятеля, он неслышно хмыкнул, а потом незаметно показал тому большой палец, на что профессор быстро скорчил гримасу.

— Закончили?

Они сбледнули. Пока переглядывались да пытались подначить друг друга, упустили момент, когда Елена посмотрела на них прямо.

— Выпрямись и говори. Мне не доставляет никакого удовольствия смотреть на твой затылок, Аристарх, а ты, — слуга вытянулся в струну, — потом будешь злорадствовать, а пока постой за дверью и присмотри, чтобы нам не мешали.

— Как прикажете, госпожа, — быстро поклонился Степан и почти мгновенно вылетел из кабинета, а потом захлопнул за собой дверь.

Женщина подошла к креслу напротив стола, за которым сидел Романов, и села, потом повела рукой, и в соседнее почти упал Аристарх.

— Отец, — в этом слове она выразила, наверное, всё, что только можно. Приветствие, полное безразличие к мужчине, даже можно сказать, неприязнь, но главное, в нём не было ни капли уважения.

— Лена, — обозначил кивок Григорий Михайлович, — какими судьбами ты здесь? По-моему, твоего прошлого визита столице хватило на несколько лет вперёд. Или что-то изменилось?

— Кхм, кхм, — заёрзал профессор обеспокоенно, а когда на него обратили внимание, сказал: — Я забыл вас известить, что госпожа собирается почтить нас своим визитом.

— Может, ты ещё что-то забыл?

— Хватит, — голос блондинка не повышала, но мужчины говорить что-то передумали. — В планах была поездка только через неделю. За столь скорый визит можешь винить деда. Он изъявил желание увидеть свою прапра… внучку, — а вот теперь губы тронуло ехидством, — любимую внучку.

Мужчины переглянулись.

— Он что-то хотел?

— Сам у него узнаешь, если храбрости наберёшься, — сверкнуло синевой в глазах Елены, — а пока я хочу знать, что должен был мне сказать Аристарх. Итак?

— Госпожа, дело касается Александра, — осторожно начал говорить профессор. — Дело в том, что его подозревают в некоторых неудобствах, что возникли в столице в последнее время, и мне пришлось нанести ему визит, чтобы развеять сомнения вашего отца в этом.

— И?

— Не скажу, что они совсем пропали, но кое-что новое узнать удалось. Мальчишка умудрился сладить с бесовской натурой, кроме того, его тьма тоже значительно выросла.

— Если отбросить в сторону твою любовь к словоблудию, — произнесла женщина, — получается, привязка суккубок не сработала, как должно было.

— Не совсем, — вмешался Романов, — с ним живёт только одна, а вторую он куда-то дел, и мы пока не смогли найти её. Я помню, что обещал тебе когда-то, и от своих слов не отказываюсь, но и ты пойми. Кроме него, дел хватает.

— Их настолько много, что допустил гибель моего самого преданного человека с женой, а теперь не способен организовать нормальный присмотр за одним студентом? Отец, — на этом слове её интонация поменялась, отчего Аристарх непроизвольно отодвинулся в сторону, — ты заставляешь думать, что моя мать ещё больше ошиблась в своём выборе, когда вышла за тебя.

Мужчина этого уже стерпеть не смог и медленно поднялся из-за стола, а воздух рядом с ним начал подрагивать от концентрации силы вокруг его фигуры.

— Ты перегибаешь, Елена, — прогрохотал его голос, а потолок треснул, — я всегда любил тебя, как родную дочь, и не делал различий между вами, но терпеть оскорбления не намерен даже от тебя!

— И что ты сделаешь? — неожиданно она успокоилась и даже улыбнулась. — Хотя подожди, я угадаю сама, папочка. Наверное, предложишь сделку, чтобы разойтись мирно? Ты ведь так обычно поступаешь? — Она тоже встала. — Ты не смог защитить меня от этого ублюдка, и это из-за тебя погибла моя мать, это ты виноват в том, что эта погань до сих пор дышит с нами одним воздухом!

— Был приказ титана остановиться! Он бы раздавил нас одним пальцем! Я не мог рисковать жизнями наших людей и твоей в том числе!

— Потому что ты трус! Будь ты настоящим Романовым, то наплевал бы на любые приказы и заставил захлебнуться в крови этот город за позор своей дочери!

— ЕЛЕНА!

— Я — настоящая Романова, а потому умерь свой пыл, папочка, или клан сменит главу прямо сейчас.

От женщины хлынул такой поток силы, что Аристарха отшвырнуло к стене, как куклу, мебель осыпалась мельчайшей трухой, по стенам зазмеились трещины, особняк зашатался, от чего взвыла тревога. Самого же Григория Михайловича против воли пригнуло к полу. Центром этого хаоса являлась стройная и прекрасная Елена. Глаза её пылали синим, волосы извивались, словно змеи, а пальцы рук трансформировались в металлические, острейшие пики, но и это было не всё. Вокруг кистей стали появляться частички в виде серого пепла, и чем дальше, тем больше их становилось.

— Госпожа, — с трудом прохрипел Аристарх, — остановитесь.

Очень медленно она перевела взгляд на старика и долгое мгновение, которое показалось ему вечностью, смотрела на него, а потом всё резко стало приходить в норму.

— Благодаря твоей трусости, отец, я теперь сильнее тебя в разы. Не забывай этого. — Потом словно вспомнила что-то и добавила: — И ещё. Ставлю тебя в известность, что собираюсь встретиться с мальчиком. Больше ждать я не намерена.

Когда женщина покинула кабинет, то там остались два тяжело дышащих мужчины. Они оба сидели на полу и пытались понять, что теперь делать, но дельных мыслей не было.

— Вся в мать, — наконец-то произнёс Романов, — такая же бешеная. Жаль, что всё так тогда получилось.

— Жаль, — кивнул Аристарх, — но что делать-то теперь? Эта встреча может выйти сильно боком. Парень резок. Пошлёт её куда подальше, и всё, отстраивать столицу придётся. — Старик хмыкнул: — Хотя это уже будет не нашей проблемой. Мы-то точно к тому времени помрём.

— Ничего, — кряхтя, поднялся на ноги Григорий Михайлович, — повоюем ещё. Ты вот что, организуй-ка нашей проблеме командировочку куда-нибудь, как и планировали, а Ленка за это время успокоится, остынет.

— Угу, если только не узнает про Ингу раньше времени, — буркнул Аристарх, тоже поднимаясь на ноги.

— Вот только давай сейчас не про это, — сморщился Романов, а потом выглянул в коридор: — Где все?

— Попрятались, как пить дать.

— Да? Хороши, нечего сказать. — После чего уже во всё горло: — Пошли тогда, чтоли, найдём кого. Пусть тут порядок наводят, и да, не забудь про пацана. Желательно, чтобы сегодня же его в столице уже не было…