Я задумываюсь, как бы лучше сформулировать свою мысль, чтобы доходчиво объяснить Ране. Между тем очередь у раздаточной медленно двигается, и мы с девушкой тоже делаем пару шагов вперед. Но идиллия длится недолго: один из Бегунов, стоящий чуть впереди, оглядывается и задерживает на нас недовольный взгляд.
— Рана, а чего это ты с этим Новиком болтаешь? — процеживает он.
— Несер, ты теперь будешь мне указывать, с кем общаться? — рыжая девушка надменно приподнимает бровь, и парень раздраженно хмыкает.
— Просто он не твоего ранга. Да и помрет этот кусок сала меньше чем через год…
— Раньше мне прогноз давали всего на пять дней, — философски замечаю я. Ну не стоять же в стороне, когда тебя обсуждают. Я не бессловесная скотина. — Даже на серебряный спорил, что у меня каналы лопнут в этот срок. Теперь ставки выросли до целого года? Расту, однако. Налицо положительная динамика.
— Много болтаешь, сопля, — парень бычится. — Мне это сильно не нравится.
— Не задерживай очередь, брат, — я спокойно киваю на недовольно ждущую повариху с черпаком наготове.
Несеру волей-неволей приходится отвернуться к раздаче.
Я же снова поворачиваюсь к Ране, понизив голос:
— Могла бы ты примерно за час перед отбоем подойти к баням?
— Зачем?
— У меня будет разговор с братом Симоном. Как раз насчет его внезапной забывчивости и того самого серебряного, о котором я только что упомянул.
Она обреченно вздыхает, поняв, к чему идет дело.
— Хорошо. Я возьму с собой лечебные зелья.
— Да, захвати. Брату Симону они сегодня могут понадобиться, — глубокомысленно киваю я.
Девушка округляет глаза, видимо, решив, что я окончательно рехнулся:
— Ты всерьез так думаешь?
— Оптимизм — наше всё, — я ободряюще улыбаюсь и ухожу к своему столу, пока она не начала меня отговаривать. До конца ужина времени осталось всего ничего.
— Вместо того чтобы с Бегуньями лясы точить, лучше бы уплетал свою порцию, — фыркает Лина, едва я плюхаюсь на скамью. — Осталось десять минут.
— Успею, — уверенно заявляю я.
С моей пассивкой [Железный желудок] я могу всасывать эту кашу со скоростью промышленного насоса без всякого риска для пищеварения.
— А зачем вообще так торопиться? — не понимает Тимур, ковыряясь ложкой. — Всё же после семи у нас начинается свободное время.
— Ужин по расписанию длится ровно полчаса, — чеканит Лина ледяным тоном.
— Ну и? — Тимур всё еще не догоняет специфики Училища.
— Лучше не провоцировать мастеров и соблюдать расписание секунда в секунду, — поясняю я, методично и с бешеной скоростью уминая гречку. — Если они вдруг решат провести проверку, а мы будем сидеть здесь после семи, расслабив булки, — всему потоку может нехило влететь. Грон вон только и ищет повод отправить нас на штрафные круги.
— Вот всё ты прекрасно понимаешь, а всё равно общаешься с Бегуньями вместо еды, — вдруг выдает соседка.
Удивительно, но это говорит не Рита и не Лина, а Кира. Нет, ну точно заводская прошивка.
Вместо споров я просто закидываю остатки каши в рот и комично показываю девочке раздутые, как у запасливого хомяка, щеки. Кира не выдерживает и звонко прыскает в ладошку. Я же экстренно дожевываю, заливаю всё это дело сверху компотом, а тут как раз Лина, следящая за минутными стрелками башенных часов, поднимается из-за стола:
— Идемте. Время вышло.
По возвращении в казарму предстоит плотно покормить вечно голодного сохатика, а затем еще и вывести его по нужде. Стоя за стеной и наблюдая, как Батон, сделав свои дела, неуклюже носится за неуловимыми светлячками, я вдруг впервые за долгое время чувствую расслабление.
Если вдуматься, ситуация дрянь. Мышцы ноют после муштры с палатками, мастера собираются швырнуть меня на настоящую войну, а через час предстоит разборка со старшеком, у которого в арсенале смертоносные активки. Но мне… спокойно. Я уже перешагнул тот порог, за которым меня все похоронили. Мое дефектное ядро не взорвалось. По сравнению со смертью от разрыва каналов все остальные проблемы кажутся просто мизерными.
Правда, мой внутренний прагматик тут же одергивает: это совершенно не значит, что теперь можно расслабиться и не напрягать все силы для победы. Любая, даже самая малая проблема, если на нее забить, имеет свойство стремительно обрастать мясом и оборачиваться бедой.
Вытаскиваю из кармана прихваченный флакончик мяквы и перо. В казарме сейчас слишком шумно, поэтому приходится проворачивать задуманное уже на ходу, выйдя на свежий воздух. Аккуратно цепляю кончиком пера ровно две капли, стряхиваю их себе на кожу и тут же втягиваю внутрь, активировав [Синешейный Выдох].
Система мгновенно фиксирует незначительное ухудшение состояния, но моя пассивная [Толерантность к ядам] успешно с этим справляется, гася негативный эффект. Что ж, баланс сил немного выровнялся. У Симона есть Воздушные лезвия, а у меня в рукаве теперь заготовлено токсичное облачко яда. Посмотрим, насколько это удивит старшака.
Вернувшись в казарму, я собираю Батону подстилку из сена помягче, чтобы переутомленному зверьку было удобнее прилечь. Едва я заканчиваю, из дверей мальчишеской и девчачьей комнат выглядывают наши. Сегодня никто и не думает идти в библиотеку.
— Мне пора на разговор с Симоном, — буднично бросаю я, разминая плечи. — Кто-нибудь может присмотреть за Батоном? Чтобы он вдруг не сорвался искать меня.
— Я посижу с ним, — тут же отзывается Кира.
— А мы пойдем с тобой, Вальд, — безапелляционно заявляет Лина.
— Это еще зачем?
— Затем, — хмуро бурчит блондинка. — Подбодрить тебя. Или ты думаешь, что Симон придет один?
— Не знаю, — пожимаю я плечами. Здравое зерно в ее словах есть. — Ладно. Спасибо.
Мы дружно спускаемся по лестнице. Тимур, шагающий рядом, выдает:
— Да не парься ты так, Лёня. Ну, Симон точно послабее того же Косожута будет.
— Бесспорно. Только Косожута завалил не я, а Виверн, — хмыкаю я, сбивая его оптимизм.
— Ну… тогда он слабее Слепой Гончей. Ее-то ты убил.
Тут он прав, но дьявол кроется в деталях. С Гончей я просто грамотно воспользовался системным преимуществом. Я мог падать с высоты без критического урона, а зверь — нет.
А что Система может подкинуть мне прямо сейчас?
— [Эхо чужого Пути]! Сиб Ногрес! — мысленно командую.
⚙️ [СИНХРОНИЗАЦИЯ С ОБЪЕКТОМ: СИБ НОГРЕС]
🧬 [АДАПТАЦИЯ ПАССИВНОГО НАВЫКА… ]
✨ [ПОЛУЧЕНО: ДРИФТ-МАНЕВР]
Опять «дрифт»? Серьезно? Неужели нельзя было подкинуть мне какую-нибудь Боевую стойку или навык каменной кожи, чтобы меня банально нельзя было опрокинуть или разрубить с одного удара?
Мы спускаемся во двор, где уже вовсю капает дождь. Проходим к баням. Там, ожидаемо, уже ждет Симон, а за его спиной маячат двое незнакомых старшаков.
— Пришел-таки, сопля, — хмыкает Симон и вальяжно отходит к стене бани, всем своим видом показывая пренебрежение. — Ну, иди сюда. И скажи мне еще раз в лицо, сколько я там тебе должен.
— Удачи, — Гворк хлопает меня по плечу, но делает это как-то слабовато и непривычно робко.
— Просто скажи ему, что он ничего не должен! — зеленые глаза Линарии становятся круглыми от паники.
— Уж мы как-нибудь разберемся, — ровно. — Отойдите под крышу, а то намокнете.
Дождь уже расходится всерьез. Ребята послушно отходят под спасительный козырек бани, туда же жмутся и двое старшаков. Краем глаза замечаю, что у забора появляется Рана. Она в накинутом капюшоне молча стоит под дождем, на плече сумка с медикаментами. Я же отступаю к Симону.
— Мокро болтать на улице. Может, просто отдашь серебряный и разойдемся? — бросаю я пробный камень.
⚠️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ]
Угроза : Предполагается атака воздушным лезвием (определено по косвенным признакам мышечного напряжения противника и дождевым каплями). Рекомендация: Уклонение.
Я дергаюсь в сторону резко, наугад. И тут же пространство там, где только что была моя грудь, со свистом прошивает что-то невидимое и невероятно острое, рассекая капли дождя.
— Т-с-с, ничему ты не учишься, жирный сопляк, — цокает языком Симон, даже не соизволив нормально посмотреть на результат своей атаки. — Вот тебе разорванное плечо за твою борзость. Будешь знать, как открывать рот на старших.
Что? Я на секунду зависаю. Так я же увернулся! А он… он этого просто не увидел! Его эго и уверенность в превосходстве настолько раздуты, что он даже не допускает мысли, что неуклюжий Новик мог уйти от его коронного удара.
Мгновенно принимаю правила игры. Зажимаю рукой целое правое плечо, сгибаюсь пополам и издаю максимально натуральный, болезненный стонущий звук. Краем глаза вижу, как нервно дергается Рана у забора, как застыли в ужасе мои ребята под козырьком.
— Брат Симон!.. За что же ты так? — хриплю я, делая намеренно шатающиеся, неверные шаги прямо к нему, словно ищу опоры. — Я же всего лишь просил…
Дистанция сокращается до минимума. Он расслаблен, он упивается своей властью. Пора.
— [Синешейный Выдох]! — мысленно рявкаю.
Тут же изнутри шею обжигает знакомым огнем. Я резко выдыхаю. Облачко дурмана в дожде не разглядеть, но Симона вдруг ведет в сторону. Его глаза стекленеют, он судорожно хватается руками за горло. Вдохнул!
Но нельзя терять полученное преимущество. Пока он дезориентирован, я вкладываю весь свой вес в удар и от души заезжаю ему кулаком по скуле. И… Симона лишь слегка шатает. Твою мать. Это вам не гопарь Битч. Этот парень несколько лет варился в жестких условиях Гильдии, постоянно закаляя свое тело маной, и его физическая защита на порядок выше моей. Я едва костяшки себе не отбил.
Пока я собираюсь и делаю новый замах, Симон задействует свою активку: он со сверхчеловеческой скоростью отскакивает назад, мгновенно разрывая дистанцию. Там он сгибается пополам и заходится громким кашлем, пытаясь прочистить легкие от яда, а я на секунду застываю, оценивая шансы. Попытаться догнать? Нет смысла, с его Ускорением он просто отскочит снова. Но если я позволю ему спокойно продышаться и отойти от отравы, то мне же первому придет конец.
⚠️ [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ]
Угроза: Предполагается атака Воздушным лезвием (определено по косвенным признакам мышечного напряжения противника и дождевым каплям). Рекомендация: Уклонение.
Снова дергаюсь наугад, доверяясь системному предупреждению, но в этот раз запаздываю на секунды. Руку обжигает резкой болью, невидимое лезвие вспарывает кофту и кожу, тут же горячими ручейками капает кровь. Теперь я хватаюсь за плечо уже по-настоящему, без всякого притворства.
— Лёня! — доносится крик со стороны бани, да и не один.
Плевать. Я срываюсь с места и бросаюсь прямо на Симона, чтобы не дать ему прицелиться. Мне нужно прописать ему по щам, сбить каст или хотя бы заставить его снова отскочить, сжигая ману!
⚠️ [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием… Рекомендация: Уклонение.
⚠️ [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием… Рекомендация: Уклонение.
Два системных предупреждения сливаются в одно. Два лезвия подряд — это уже вообще ни разу не шутки! Я на одних рефлексах падаю плашмя на мокрую землю, и в ту же секунду над моим ухом раздается жуткий свист разрезаемого вакуума.
Похоже, у него этот навык многоразовый и почти не имеет кулдауна. Этакий магический пистолет. А если так, то переть на него в ближний бой будет разве что полный дебил. Но я-то не дебил.
Поэтому я вскакиваю на ноги и, низко пригибаясь, со всех ног несусь прочь, заворачивая за угол бани.
— Стой! — хрипло гремит Симон. Он тяжело запыхался от яда, но бросается в погоню за мной.
— [Мана-гидравлика], — мысленно командую я и экстренно напускаю ману в колени и локти. При моих габаритах и таком резком старте суставы могут просто не выдержать нагрузки, и их сорвет в самый неподходящий момент.
Я несусь прочь, а Симон с тяжелым топотом преследует меня, хрипя за моей спиной, как сломанный паровоз. Удивительно, но почему-то он до сих пор не использует свое Ускорение. Видимо, ослаб от яда — токсин бьет по дыхалке, а без нормального притока кислорода разогнать ману по каналам для рывка не удается.
На ходу пробегаю мимо наших зрителей, жмущихся под козырьком. Девочки шокированно хлопают глазами, не понимая моего маневра, а Тимур по своей неизменной привычке показывает мне ободряющий большой палец. Рана всё так же молчаливой статуей дежурит у забора в капюшоне.
Я достигаю угла бани. Тут у стены удачно составлены бочки, а с них вполне можно подтянуться и залезть на крышу. Что я буду делать дальше — пока понятия не имею, но нужно уходить с линии огня. В конце концов, не зря же Система подкинула мне Дрифт.
Заскакиваю на первую бочку, отталкиваюсь и хватаюсь пальцами за деревянный желоб вдоль края крыши.
— Стой, жирдяй! — ревет снизу Симон.
Краем глаза я замечаю внизу какое-то копошение и резкий взмах руки. Моему мозгу это движение ни о чем не говорит, а вот Системе — еще как.
⚠️ [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием… Рекомендация: Уклонение.
Я изо всех сил дергаюсь вверх, но дикий свист всё-таки ошпаривает ногу, которую я как раз не успеваю подтянуть за край.
— А, вашу же мать! — хриплю я сквозь стиснутые зубы, чудом забравшись на скат и перекатившись дальше по грубым дранкам, которыми устлана крыша.
Падаю на живот и тяжело дышу. Вес у меня не подходяший, чтобы с такой грацией через крыши перекидываться — сердце колотится где-то в горле. Замираю и прислушиваюсь к голосам внизу.
— Гребаный сопляк! Кха-кха… он меня чем-то траванул! — надрывно кашляет Симон.
— Может, пусть Рана тебя посмотрит? — неуверенно предлагает один из его старшаков-дружков.
— То есть ваш «разговор» официально окончен? Брат Симон признает свое поражение? — тут же холодно и провокационно уточняет девушка.
— Окончен⁈ — взрывается уязвленный Симон, забыв про кашель. — Сейчас я до него доберусь и пущу на шашлык!
Снизу раздается громкий скрип и стук бочек. Ожидаемо. Эго не позволило ему отступить, и он тоже полез наверх.
Я встаю на четвереньки и удерживаюсь на скате, готовясь к повторной встрече. Поверхность предательски скользкая, и я с трудом удерживаюсь на месте, чтобы не скатиться раньше времени. Пытаюсь с силой отодрать кусок дранки — из нее получился бы неплохой импровизированный снаряд, чтобы заехать Симону в глаз, но доска приколочена на совесть. Значит, придется по старинке работать голыми руками. В этот момент ухватившийся за желоб Симон подтягивается на уровень карниза.
— Ну всё, сопля, тебе хана!
⚠️ [УГРОЗА]: Предполагается атака Воздушным лезвием… Рекомендация: Уклонение.
Я резко пригибаюсь, вжимаясь в крышу, и тут же осознанно отпускаю руки. Над головой со свистом проносится невидимое лезвие. Оно всё-таки ощутимо царапает мне задницу — видимо, я ненароком слишком сильно ее оттопырил. Но это уже неважно. Сам я больше ни за что не держусь. По скользкому от воды скату, набирая скорость, лечу вниз, прямо на Симона, который успел подтянуться лишь наполовину и сейчас уязвимо висит на руках.
— Что ты?!. — в его глазах вспыхивает ужас, когда он осознает траекторию моего тела.
Бах! Я на полном ходу сшибаю его с карниза, словно боулинговый шар — кеглю. Его пальцы срываются, и мы вместе падаем с высоты трех метров. В эту же долю секунды срабатывает [Дрифт-маневр]. Для меня падение превращается в тягучее, контролируемое замедление. Я ощущаю положение своего тела в воздухе. Разумеется, не упускаю шикарного случая сгруппироваться и со всей дури поддать коленом прямо в лицо летящему подо мной Симону. А то он, зараза, слишком крепкий, одной гравитацией такого отморозка не прошибешь.
Его полный боли крик растягивается в моем восприятии в долгое слоу-мо. До земли я успеваю перенести вес и падаю в грязь с минимальным уроном для себя. Все же это не карьер, где сломал ногу. Рядом, поднимая фонтан брызг из лужи, грохается Симон. Пока он лежит, дезориентированно барахтаясь после удара и падения, я поднимаюсь первым. Не давая ему ни секунды форы, подлетаю сзади, захватываю его шею в локтевой замок и начинаю давить, перекрывая сонную артерию.
Он хрипит, брыкается всем телом и в панике пытается поддеть мою руку своими пальцами.
— Сдавайся, брат Симон, — глухо рычу я ему в ухо, усиливая хватку. — Прехере, — повторяю я слово «сдавайся» на риманском. Он же так любит докапываться до Новиков со своим шифром? Вот пусть теперь сам переводит.
Вокруг нас, невзирая на дождь, уже столпились зрители. Я не обращаю на них внимания, продолжая давить локтем. Больше всего сейчас я боюсь, что этот загнанный в угол придурок на чистых рефлексах швырнет Воздушное лезвие. На таком коротком расстоянии не увернуться, бросок может убить на месте. Но то ли Симону из-за удушья сейчас не до концентрации маны, то ли его активка всё-таки не вечная и ушла в спасительный откат.
Он наконец-то судорожно хлопает ладонью по моей руке, подтверждая сдачу, но делает это поздновато — его глаза закатываются, и старшак предсказуемо вырубается. Ослабив захват, я опрокидываю его на спину и хлестко бью по щекам. Мне он нужен в сознании.
— Акха-ха… что?.. — Симон с резким вдохом распахивает мутные, дезориентированные глаза. Я же с трудом встаю на ноги, и меня тут же заботливо подхватывают под руки подоспевшие Тимур и Димон.
— Ты проиграл ваш с Лёней «разговор», Симон, — Рана невозмутимо присаживается рядом с Бегуном и проводит беглый осмотр. Она профессионально пробегается пальцами по его ребрам, затем достает из кармана тускло светящийся камушек и плавно водит им над его грудью. Видимо, это какой-то медицинский артефакт для сканирования внутренних повреждений. — И, как я понимаю ситуацию, ты всё еще должен ему один серебряный.
Симон в ответ только мычит, пытаясь сфокусировать взгляд.
— У меня… в груди всё болит.
— Ребра целы. Жить будешь, — сухо отрезает Рана, мгновенно теряя к нему интерес. Она отворачивается от старшака, поднимается и подходит ко мне. — Лёня, дай-ка я осмотрю тебя. Ты весь в крови.
— Но у меня правда болит… — продолжает скулить Симон из лужи.
— Это обычные ушибы от падения, — Рана даже не оборачивается на его нытье и начинает водить сканирующим камушком уже надо мной. Хмурится. — Лёня, порезы от лезвий неглубокие, органы не задеты, но их надо срочно обработать.
— Как это… неглубокие? — потрясенно выдавливает Симон, который всё еще никак не может встать. — Я же бил наверняка… — он резко замолкает и краснеет, поняв, что сболтнул лишнего на публику.
Значит, метил старшак глубоко. Надеюсь, хоть не наповал хотел срубить. Но тогда бы и ему же прилетело от мастеров.
— Урод! — не выдерживает Ритария, зло выплевывая.
И никто из свиты Симона ее не одергивает. Теперь можно обзывать Бегунов по делу и не бояться последствий. Я только что наглядно показал нашим ребятам, что старшаки не сделаны из железа и отнюдь не непобедимы. Если бить с умом — они так же падают в грязь.
— Серебряный, брат Симон, — тяжело хриплю я.
Надежно поддерживаемый друзьями, я протягиваю окровавленную руку к лежащему в луже Бегуну. Свое я заберу до копейки.
Симон болезненно морщится, нехотя лезет свободной рукой в карман и, достав круглую монету, протягивает мне. Прихватил-таки серебро на разборку. Значит, где-то в подкорке он всё же допускал мысль, что придется расстаться с монетой.
— Пойдем под козырек, Лёня, — Рана берет ситуацию в свои руки. — Надо срочно осмотреть эти порезы.
Дима и Тимур, держа меня под плечи, помогают дойти до укрытия. Остальные ребята из нашей группы тоже послушно стягиваются туда. Так-то я и сам могу идти: благодаря системному Дрифту я упал удачно и избежал ушибов, но вот резаные раны на заднице и ноге пульсируют противной, тягучей болью.
Оказавшись под козырьком, Рана садится передо мной на корточки, ощупывает края порезов, затем поднимается и, порывшись в своей поясной сумке, достает флакон с густой синей микстурой.
— Пей.
Я медлю, глядя на недешевое лекарство.
— А мастер Цинус не будет против?
— Пей, кому говорю, — настойчиво повторяет она.
Ну, а кто я такой, чтобы спорить с лекарем? Я послушно выпиваю жидкость до дна. Боль почти сразу стихает. Поэтому о ранах можно больше не беспокоиться — затянутся как на собаке.
Тем временем Симон с кряхтением уже поднялся из грязной лужи и понуро бредет прочь. Его свита следует за ним, но тон их голосов резко изменился.
— А ты ведь только что всухую проиграл сопле, — бросает один из его дружков.
— Заткнись! — огрызается Симон, но в его голосе нет прежней уверенности.
— Еще и откупился от него бабками, — с издевкой добавляет второй старшак.
— Это не откуп! Я ему реально должен был этот серебряный! — оправдывается Бегун, пытаясь сохранить хоть остатки лица перед своими же дружками.
— Надо же, вот и память у кое-кого внезапно прорезалась, — хмыкает Лина, стоящая рядом со мной.
— А для лечения амнезии всего лишь надо было упасть с крыши, — с сарказмом добивает Рита.
— Думаю, мне пора, — Рана надевает капюшон пряча волосы. — Не задерживайтесь тоже.
— Да, мы ведь уже «поговорили» с Симоном, сестра, — киваю.
Рана, понимающе улыбнувшись, уходит, а мы всем составом направляемся в казарму. Адреналин после драки постепенно отпускает, уступая место легкой эйфории. Ребята наперебой переговариваются, вспоминая детали моего сумасшедшего падения с крыши, и шутят над позором Симона. Мы поднимаемся к себе на этаж в приподнятом настроении, чувствуя себя победителями, сломавшими местную систему.
Но на этом праздник заканчивается. У самых дверей нашей каморки мы застаем — оппа! — Сержа.
— Новики, вы где прохлаждаетесь? — строго спрашивает он, окидывая нашу помятую компанию взглядом. — До отбоя осталось всего десять минут.
— Но ведь эти десять минут еще не прошли, значит, отбой не наступил, мастер, — ровным тоном отвечает Лина.
Серж удивленно смотрит на блондинку. Обычно она перед мастером только втягивают голову в плечи, а тут такая уверенность, подкрепленная сухой логикой. Видимо, мой недавний бунт против старшаков оказался заразительным.
Серж бросает:
— Завтра утром у вашего потока не будет пробежки. Как и физподготовки.
— А что же будет взамен? — непонимающе хмурится Тимур.
— Отправка на войну, — роняет Серж.
Развернувшись, мастер молча уходит, оставляя нас переваривать услышанное. Мы с друзьями заторможенно переглядываемся. Игры закончились.