Наши дни

Дэвид долго рассматривал коробку, прежде чем решился открыть. Он все еще пытался утешить себя мыслью, что взять никому не нужное барахло из мусорного бака – никакая не кража. Тем не менее нисколько не сомневался, что семья Мартиндейл решит иначе. История крайне болезненная для них, и чертову коробку даже заклеили скотчем, вероятно, чтобы никто при утилизации отходов случайно не увидел содержимого.

Хотя, в конце концов, свидетелей не было, так что в игру вступило старое доброе самооправдание Дэвида Келмана: за руку не схватили, так зачем париться. Это мало отвечало его чувствам в последние пару дней, однако, с другой стороны, только он и сумеет извлечь пользу из коробки с бумагами Фредди. «Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди». Никому больше не удастся превратить кипу макулатуры во что-то стоящее. У Дэвида были не только профессиональные навыки, но и мотивация. И все же он медлил.

Поднял взгляд на газетную вырезку, приклеенную к стене:

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК НЕБЛАГОПОЛУЧНОГО НАСЛЕДНИКА

Сюжет сопровождали два нечетких снимка: Фредди Мартиндейл перед тем, как похитили его сестру, – спокойный и довольный, причесанный, в школьном галстуке; а ниже тот, каким был год назад, выходя из здания суда после назначения штрафа за хранение наркотиков, – тощий и прыщавый восемнадцатилетний парень с растрепанными волосами и пустым взглядом.

– Я и впрямь должен тебе, Фредди? – спросил Дэвид вслух. – Только потому, что выполнял свою работу?

И все же, насколько благородна такая «работа»? И чем занимается он сейчас – пытается выжать из несчастной судьбы подростка лишние крупицы прибыли? Впрочем, если сидеть сложа руки, ответа все равно не найти. Дэвид взял ножницы и разрезал скотч. Открыл коробку и обнаружил то, что ожидал: кипу мятых бумаг, исписанных с обеих сторон шариковой ручкой.

Прежде чем рыться, он натянул пару толстых кожаных перчаток. Фредди Мартиндейл умер наркоманом, и не исключено, что среди его заметок попадется какая-нибудь пакость вроде использованного шприца, да и сами листы, старые и захватанные, были грязными даже на ощупь, под стать всей этой истории. Запачканным ощущал себя и сам Дэвид.

Самая распространенная бумага для принтера и листы, вырванные из блокнотов, лежали вперемешку с фотографиями, по большей части размытыми, будто сделанными на телефон и распечатанными на принтере в библиотеке. На первый взгляд, ничего полезного: непонятные места, похожие на переходы метро или углы городских улиц, неопознаваемые фигуры поодиночке и группами. Их позы наводили на мысли о наркодилерах и девушках легкого поведения, хотя в выводах Дэвид уверен не был.

Он откинулся в кресле, обескураженный. И это «результат последних отчаянных попыток разыскать Джоди»? В которых, кстати, Фредди не преуспел, поскольку сестра его до сих пор числится пропавшей без вести. Да и способен ли был брат в его состоянии провести хоть сколько-нибудь серьезное расследование?

После того, как вышла сенсационная статья, доступ к Мартиндейлам Дэвиду перекрыли, и крохи информации приходилось черпать в других изданиях. Но журналист знал, что Фредди тяжело перенес исчезновение Джоди. Терзался чувством вины, проваливал экзамены, тянулся к выпивке и наркотикам, и в результате остался без диплома, что было из ряда вон, поскольку на его образование тратилось тысяч двадцать пять в год.

Все попытки его семьи, особенно отца, наставить на истинный путь ни к чему не привели. В конце концов Фредди совсем бросил учебу, ушел из дома и начал скитаться по ночлежкам в курортных городках на побережье Кента. Пока не покончил с муками, спрыгнув с такой высоты, что опознание пришлось проводить, вооружившись данными от его дантиста.

Дэвид вытащил еще несколько листов и вчитался в неразборчивые каракули, но смысл оставался неясен. Кое-где в верхнем правом углу попадались нацарапанные время и дата. Фредди писал что-то вроде дневника? Возможно, он мыслил более трезво, чем можно было ожидать, но все равно попытка разобраться в записях показалась бесполезным занятием.

Журналист вновь разочарованно выпрямился. Какие-то идеи явно брезжили в сознании обреченного наркомана. На написание всех этих заметок он потратил много сил и наверняка чувствовал, что движется к цели.

Дэвид перевернул еще один лист и наконец обнаружил то, что мог прочитать, хотя это ни на йоту не приблизило его к разгадке чужих мыслей. На странице он видел всего три фразы, расположенных одна под другой, и каждая следующая – крупнее, но содержание у всех было одинаковое: «Кто такая святая Бригитта?» В самом низу нашелся единственный, очень большой вопросительный знак. Дэвид поднес бумагу ближе к окну, чтобы удостовериться – уж слишком тот был кривой, но величина закорючки ошибку исключала.

Так кто же она, Святая Бригитта? К чему такой вопрос? Дэвид был воспитан в католической вере, но с подросткового возраста не переступал порога церкви и ничего не помнил из катехизиса.

Он продолжил рыться в коробке, уже наполовину пустой. На дне вдруг обнаружилось что-то увесистое. Старый мобильник – такая модель не выпускалась уже много лет. Сдохший, – мертвее не бывает, – со сколами и царапинами. На задней панели под грязью и пылью обнаружилась полустертая картинка – Железный человек, супергерой из комиксов. Детский телефон! Без сомнения, принадлежавший Фредди. Возможно, последний, которым он владел до страшного события, разрушившего его жизнь.

Дэвид сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. Вид грязной сломанной игрушки заставил его осознать, каким маленьким был Фредди в то время. Типичный беспечный юнец из семьи с достатком выше среднего, но по сути такой же, как другие мальчишки его возраста…

Внезапно захотелось пробежаться, и не легкой, вялой трусцой, как обычно по утрам, а как следует и на длинную дистанцию. Ладонь разжалась, телефон упал обратно в коробку. После прошлой ночи срочно требовалось проветрить мозги.

Зайдя в спальню, Дэвид натянул майку, шорты и кроссовки, захватил бутылку с водой. Возвращаясь, остановился у рабочего стола и заглянул в коробку. Прикасаться к телефону больше не хотелось, слишком много неприятного было с ним связано. Затем он посмотрел на стену и снова встретился со взглядом Фредди, затравленным и безжизненным. Вздохнул:

– Я должен тебе хотя бы это.

Он выдвинул ящик стола и достал связку кабелей и зарядное устройство. По всей вероятности, уже ничего не поможет совсем древнему телефону, умершему задолго до своего хозяина. Возможно, лежащему сейчас даже без сим-карты.

Третий по счету разъем подошел, Дэвид воткнул вилку в розетку и с удивлением ощутил вибрацию. Впрочем, это еще мало что значило. На телефоне информации-то может не быть, или найдется какая-нибудь ерунда. Опять же, если мобильник вернули родным вместе с другими пожитками покойного, полиция наверняка уже все проверила. С другой стороны, никак не похоже, что его недавно трогали. А может, просто-напросто не заметили под кипой бумаг?

Дэвид направился к двери. Пускай телефон подзарядится пару часов. Хотя, судя по тому, как все пока складывается, в нем окажется одно-единственное сообщение: «Да пошел ты, Келман!»

И он вполне это заслужил.