Восемь лет назад

Больше всего убивает ожидание, в такие моменты начинаешь накручивать себя по полной. Если верить часам на приборном щитке «фронтеры», прошло всего пять минут, но казалось, будто все пятьдесят. А серьезных причин для беспокойства у Дэвида хватало.

Ферма Оуквуд существовала на самом деле и представляла собой заброшенный коттедж в нескольких милях к югу от Викса. После смерти восьмидесятилетнего старика Барраклоу дом стоял пустой и ждал оформления наследства. Ничего ценного там не было и в помине. Полицейские из участка на Лэмпвик-Лейн легко могли бы это выяснить, сделав запрос, но его бы зафиксировали, а это совсем не входило в их планы, если учесть, что предстояло на ферме провернуть.

На слово, конечно, не поверят, они Дэвида не знают. Зато доверяют своему постоянному информатору Мэлу Райкеру, и в этом вопросе Дэвид словно ходил по тонкому льду: весь последний месяц старался наладить контакт, убедить Райкера, что свой в доску, но удалось ли – оставалось под вопросом.

– Не бормочи под нос, – послышался голос Нормана в наушнике.

– Извини.

– А то на дилетанта смахиваешь.

– Да нет тут больше никого, ты же знаешь.

Норман помолчал, затем спросил:

– Давно он ушел?

– Восемь минут назад.

– Как он объяснил, напомни.

– Никак. – Дэвид обшарил взглядом свалку металлолома за окошком «фронтеры».

Поздний вечер, окрестности Брейнтри, точное местоположение неизвестно. В черные проходы между шаткими грудами ржавых искореженных автомобилей не проникало ни капли рассеянного света от близлежащих домов. Ни звука не доносилось от машин, въезжающих и выезжающих из близлежащих промышленных зон. В зимнюю тьму погрузилась даже будка конторы.

– Как в дешевом триллере, – буркнул Дэвид. – Журналист под прикрытием сидит в предвкушении сенсации, и тут его убирают.

– Если вдруг раскусят, дай понять, что работаешь не один, – ответил Норман. – Покажи им провод и камеру, пусть знают, что все уже передано и, если ты не вернешься домой, появится в интернете в течение получаса.

– Жаль будет, вся работа в сортир.

– Лучше работа, чем ты сам.

– Если моя легенда не прокатит…

– Ты же вроде как доверяешь Клейтону.

– Я верю только его решимости отомстить Райкеру и его банде.

– Ну так, значит, не мог он тебе всучить кота в мешке.

– Вопрос, насколько он сам в теме. Не забывай, его же сделали козлом отпущения. Отправили за решетку, а Райкер вышел сухим из воды.

То, что профессиональный преступник Малкольм Райкер организует грабежи, которые его друзья из эссекской полиции затем «раскрывают», за что получают награду и делят между собой и грабителями, Дэвид узнал от осведомителя. А потом вместе с Норманом принялся опрашивать по тюрьмам осужденных и, наконец, нашел некоего Терри Клейтона, который был настолько ошарашен предательством, что решил отомстить. Клейтон согласился использовать свои собственные связи, чтобы помочь выдать Дэвида за вора-налетчика Райана Рейберна и устроить ему встречу с Райкером…

– Тихо! – произнес Дэвид. Из-за угла конторы появились четыре смутных силуэта. – Кажется, они здесь.

– Окей, спрячь наушник.

Дэвид выдернул из уха электронную горошину и сунул в щель сиденья. Затем, когда долговязая фигура Райкера приблизилась к машине, открыл пассажирскую дверь.

– Вылезай! – скомандовал Райкер с загадочной улыбкой Чеширского кота на тощем лице.

Дэвид подчинился и увидел перед собой двоих мужчин, в которых узнал детектива-инспектора Джека Петтигрю и детектива-сержанта Кита Элгина. Первый был лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и чеканным профилем, второй – сильно моложе, коренастый, рыжеволосый, с грубым лицом. Оба в пальто, перчатках и шарфах.

Третий человек оставался в тени. Лет сорока пяти, крупнее других, как ростом, так и шириной плеч, волосы спрятаны под бейсболкой. Одетый во все черное, правую руку он держал за пазухой. Дэвид знал инспектора Джерри Корригана как специалиста по огнестрельному оружию; судя по всему, он обеспечивал безопасность. Дальше, возле конторы, – вероятно, чтобы следить за въездом, – стоял еще кто-то, но виден был лишь его коренастый силуэт.

Двое детективов с любопытством посмотрели на Дэвида, затем Элгин шагнул вперед, снял перчатки и без предисловий тщательно обыскал его карманы, пошарил вокруг пояса, под одеждой и за воротником. Залез даже в брюки и носки, забрал бумажник, но микрокамеры не обнаружил. Приказал Дэвиду закатать рукав на левой руке, что тот и сделал, обнажив восходящее солнце, которое недавно набил на запястье. Элгин наклонил руку Дэвида так, чтобы начальник тоже мог рассмотреть тату, а затем послюнил большой палец и попытался размазать рисунок, но наколка оказалась настоящей.

Тем временем Петтигрю достал телефон и стал, судя по всему, сравнивать Дэвида с какой-то фотографией. Терри Клейтон предупреждал об этом, но заверил, что беспокоиться не стоит, поскольку преступники в бегах часто меняют внешность. Светлая краска для волос, которую Дэвид использовал, становясь Райаном Рейберном, выглядела на нем ненатурально, но этого копы как раз и ожидали. То же самое с татуировкой: Петтигрю с Элгином искали обычное восходящее солнце, но на руке Дэвида его частично скрывал растительный орнамент – снова простое и быстрое изменение, которое они могли предвидеть.

Тем не менее Дэвид ощущал растущее беспокойство. Взгляды полицейских пронзали его, словно лазерные лучи.

– Итак, мистер Рейберн, – произнес Петтигрю с идеальным оксфордским выговором, почти как у ведущего Би-би-си, – как так вышло, что вы совсем не похожи на последнюю фотографию, сделанную при аресте?

– Не хочу снова попасться, – ответил Дэвид, тщательно копируя бирмингемский акцент.

– Ну от бороды и черной шевелюры, я полагаю, было легко избавиться, но куда подевались двадцать килограммов веса? И это еще по скромным подсчетам.

– Бегаю, гимнастикой занимаюсь…

– А за океан чего не рванул? – спросил Элгин. У этого был выговор типичного кокни.

– Там мое любимое реалити-шоу не показывают.

Однако полицейские даже не улыбнулись.

– Где вы живете? – продолжал допрос Петтигрю.

– Где попало.

– Не похоже, что ты в бегах, – заметил Элгин.

– Ну еще бы! Я совсем не тот, кто сбежал из Дарема. Теперь у меня совсем другая жизнь.

Они порылись в бумажнике, пролистав документы, водительские права и кредитные карты – все принадлежало несуществующему человеку с вымышленным именем.

– Если вы хотите знать, как я выбрался…

– Мы знаем, – сказал Петтигрю. – Об этом говорили во всех новостях. Меня больше интересует, кого ты знал, когда был там. – Он с интересом посмотрел на Дэвида. – Мы сами много кого отправили в тюрьму Фрэнкленд.

Дэвид пожал плечами.

– За эти годы – много кого. Люди приходят и уходят. Лица меняются.

– Ты должен кого-нибудь помнить.

– Ну… Ленни Олбрайт, к примеру.

Петтигрю приподнял бровь.

– Ты знал Ленни Олбрайта?

– Сидели на одном этаже. Он отхватил четырнадцать лет за кражу при отягчающих.

– А как насчет Дуги Лейна?

Такого имени Дэвид никогда не слышал, хотя готовился усердно. Это могла быть уловка.

– Я его не знал, нет.

– Странно, – удивился Петтигрю. – Дуги – заметная фигура… А Рой Барнс? Ты должен его помнить. «Большой ключ» – так его прозвали, потому что с его весом не нужно было никаких инструментов, чтобы выломать дверь.

Дэвид понимал, что не может рисковать. Если есть хоть малейшая вероятность, что имена вымышленные, подтверждать нельзя. Он покачал головой, но уже начинал беспокоиться: а вдруг такие заключенные в Дареме были, когда он якобы отбывал там срок?

– Тод Лэйси? – спросил Элгин.

– Не знаю.

– Йоркширский Майк? – снова Петтигрю. Наконец-то!

– Да, Майка Томпсона я помню.

Петтигрю кивнул.

– Всегда утверждал, что невиновен в том ограблении почты, за которое его взяли в Далвиче.

– Прошу прощения, – возразил Дэвид, – но такого я от Майка не слышал. Его взяли с пушкой в руке, когда он выходил с почты. Так что пришлось сознаваться.

Полицейские задумчиво переглянулись.

– Только не в Далвиче это было, – вспомнил Дэвид.

– А где?

– В Кройдоне.

Петтигрю убрал телефон, взял у напарника бумажник и вернул Дэвиду.

– Ладно, сядем в машину. Рождество на носу, околеем тут стоять.

Элгин уселся на пассажирское сиденье, и Дэвид занервничал. Вдруг младший коп решит там поискать, и тогда только полный идиот не найдет заткнутый в щель наушник. Тем не менее, открывая заднюю дверь, Дэвид не забыл повернуться на пару секунд лицом к Райкеру и здоровяку Корригану, которые стояли в паре шагов. Микрокамера была с ночным видением, так что, если повезет, получатся четкие снимки обоих заговорщиков.

– Знаешь, что на самом деле нас убедило, Райан? – спросил Петтигрю, когда Дэвид залез на заднее сиденье и закрыл дверь.

– Вы о чем?

Темные глаза детектива сверлили Дэвида через зеркало заднего вида.

– Мы навестили твою старшую сестру в Вулверхэмптоне. Силка, так ее зовут?

– Нет, Шона.

– Да-да, Шона. Мы напомнили ей, что все еще тебя ищем. Она разоралась, назвала нас свиньями и ублюдками, все как обычно. Впрочем, расколоть ее оказалось проще простого. Мы сказали, что ты – трусливый засранец, раз сбежал за границу, поджав хвост. Знаешь, что она ответила?

– Надеюсь, промолчала.

Петтигрю усмехнулся.

– Сказала, что ты нам еще покажешь. Мол, ты все еще здесь, проворачиваешь дела прямо у нас под носом, но мы тебя никогда не поймаем…

– Шона никогда умом не отличалась.

– Да уж. Но помогла тебе сегодня, даже не осознавая этого. Ладно, последний вопрос. У тебя такая славная новая жизнь, Райан… – Оба полицейских обернулись к Дэвиду. – Зачем ты решил вернуться к старой?

– Новая жизнь тоже стоит денег, – хмыкнул Дэвид. – К тому же, работа есть работа. Я ни на что другое не гожусь.

Наступило молчание.

– Расскажи о ферме Оуквуд, – кивнул Петтигрю.

– Разве Мэл Райкер уже не рассказал?

– Он не сказал, почему ты не можешь справиться без нас. Если в доме только пара слуг, муж и жена, с ними будет легко справиться даже с зеленой командой. Ты мог бы сам сбыть антиквариат. Получил бы кругленькую сумму.

– Проблема в том, что вещи в подвале дороги больше как память – семейные реликвии и все такое. Старье, хлам всякий, но для семейства Барраклоу настолько ценный, что за него отвалят нехилую сумму.

– О какой сумме примерно речь?

– Думаю, миллион. Даже на троих – не кот чихнул, а?

– На троих? – усмехнулся старший коп.

– Ну да. Вы, я и Мэл.

Детектив-инспектор фыркнул.

– Нет уж, Райан, на двоих! Вам с Мэлом одна половина, нам – другая.

– Как-то нечестно выходит…

– Чертовски справедливо! – вставил Элгин.

– Нас тут не только двое, как ты, наверное, заметил, – продолжал Петтигрю. – К тому же, мы рискуем больше.

– Серьезно? – Даже несмотря на то, что предполагавшееся ограбление было фиктивным, Дэвида поразила такая наглость.

– Послушай, Райан, если ты вернешься в тюрягу, считай, отправишься в отпуск, снова будешь со своими дружками. А если мы – выйдет совсем другая история.

Дэвид обвел взглядом их лица, не хмурые, но абсолютно безжалостные, отмеченные глубоко въевшейся печатью порока.

– Окей, – кивнул он, – пусть будет пополам. Мэл знает?

– Да, – ответил Элгин. – Это наш обычный расклад.

Неосторожное замечание копа несказанно обрадовало Дэвида, поскольку доказывало, что коррумпированное трио обманывает как грабителей, так и страховые компании далеко не впервые.

– В этот раз не совсем, – поправил Петтигрю, – потому что обычно Мэл ни с кем не делится, но, я уверен, не будет возражать против четверти миллиона. – Он нахмурился. – Только убедись, что тебе не подсунули лажу.

– До сих пор не подводили.

Элгин взглянул с любопытством.

– А какие еще дела за тобой? С тех пор, как сбежал из Дарема.

– Ха, так я вам все и выложил!

– Ты что же, думаешь, мы собираемся тебя запереть? После того, что уже друг другу рассказали?

– Не по понятиям это, сами знаете.

Дэвид не думал, что рискует, отказываясь от этой последней проверки. Ни один уважающий себя грабитель не раскрыл бы свои карты копам больше, чем необходимо.

– Мэл сказал, с тобой будет трое, – вновь заговорил Петтигрю.

– Верно.

– Зачем столько? Там же нет особой охраны.

Дэвид изобразил недоумение.

– Вам-то какая разница?

– Подозрительно будет выглядеть.

– Слуги там очень преданные, работать придется жестко. Они же еще подвал нам должны отпереть. Я отобрал парней как раз для такой работы.

Копы задумались, но недовольными не выглядели, скорее наоборот. Чем более жестоким будет раскрытое преступление, тем лучше для их резюме.

– Ладно, Райан, – сказал Петтигрю, – заметано. А теперь навостри уши и слушай. Я уверен, ты знаешь, кто мы такие, а если Мэл Райкер еще не сказал, выяснишь без труда. Только встречи этой никогда не было, ясно? Если что, у нас есть по крайней мере два свидетеля, которые это подтвердят. Так что… на данный момент мы вообще ничего не знаем ни о тебе, ни о ферме Оуквуд, и не будем иметь к ней никакого отношения, пока дело не сладится и наш надежный осведомитель не выдаст нам гнусных преступников. А еще – и это самое главное! – с этого момента и до конца жизни, черт побери, ты не будешь пытаться выйти на нас сам! – Черные глаза копа сверкнули, как горящие угли. – Ты понял, Райан?

Дэвид пожал плечами.

– Да зачем я стал бы?..

– Нам плевать, зачем! Ты хорошо понял? Никогда!

– Ясно.

– Все контакты через Мэла Райкера и только через него! Он посредник: привлекает вашу команду, собирает и делит добычу. Если тебя не устроит дележка, если будут какие-то претензии, разбирайся с ним, а не с нами! Потому что мы, просто трудолюбивые копы, понятия не имеем, кто вы такие, черт возьми, и будем слишком заняты, отправляя за решетку тупых отморозков, которые на самом деле не способны даже шлюху снять в борделе. Ты все понял?

Дэвид кивнул.

– Точно, Райан? – Элгин направил луч фонаря прямо Дэвиду в глаза. – Не забудешь? – Он выключил фонарь и снова включил, ослепив и заставив прикрыться ладонью.

Петтигрю одновременно и в такт мигал своим фонарем, терзая сонные полуприкрытые глаза Дэвида.

Наши дни

Только теперь Дэвид осознал, что находится не на заднем сиденье старой потрепанной «фронтеры» Мэла Райкера, а за рулем собственной «фиесты», и яркий свет падает от фар неуклюжего старого дома на колесах, который разворачивается впереди на дороге.

Дэвид выпрямился, с усилием стряхивая сонное оцепенение. На трассу М3 он выехал поздно вечером, но вскоре застрял в ленивом автомобильном потоке летнего выходного дня. Не одолев и близко того пути, который планировал, остановился у автосервиса, чтобы слегка вздремнуть. Судя по часам на приборной панели, которые показывали 5:30 утра, отдых растянулся более чем на четыре часа.

Выйдя из машины, Дэвид потянулся и побрел через парковку, собираясь купить себе кофе и бейгл. Давние воспоминания все еще проплывали в голове. Неужто и правда хватило всего одной встречи?

После того, как продажные копы скрылись в ночи, Райкер позволил ему вернуться на пассажирское сиденье «фронтеры» и подвез до оговоренного места, все это время ведя с ним непринужденный разговор. Бандит был настолько болтлив, что даже не заметил, как Дэвид украдкой достал из щели припрятанный наушник. Вернувшись в свою «фиесту», он вновь связался с Норманом, и тот подтвердил, что весь разговор успешно записан на видеокамеру.

Да, так и есть – как ни странно, хватило!

Разумеется, никакой кражи на ферме Оуквуд не планировалось, и не было наивных простофиль, беззаботно шагающих к крупнейшему фиаско в своей преступной карьере. Не было в подвале покрытого пылью антиквариата, столь драгоценного для семейства Барраклоу, как и, в общем, самого хранилища.

Зато была сенсационная статья, которая только и ждала, чтобы ее написали, а также гора дерьма размером с Эверест, готовая обрушиться на головы полицейских из эссекского отдела по борьбе с грабежами.

Дэвид обдумывал это, выезжая с парковки автосервиса и направляясь на юг. Мысли вновь обратились к той напряженной зиме восьмилетней давности и к появлению на свет криминальных хроник «Эссекс Экзаминер», хотя полицейские и жаловались, называя удачное журналистское расследование прямой провокацией.

По сути, так оно и было. Дэвид выдал себя за другого и завоевал доверие коррумпированных мерзавцев, сфабриковав прибыльное ограбление. Конечно, они согласились добровольно и охотно, и взяли на себя руководство, сделав несомненной глубину своей вины, а их невольные признания дали толчок внутреннему полицейскому расследованию, которое раскрыло и другие случаи, когда они с Мэлом Райкером проворачивали подобный трюк. Райкер в ответ заключил сделку с правосудием, выложив все про сообщников. Впоследствии работу репортеров объявили профессиональной, эффективной и весьма достойной… но почему же Дэвиду теперь кажется, что вся эта история вышла довольно грязной?

Скорее всего, из-за Мартиндейлов. Одно дело обвести вокруг пальца продажных копов с их ручным гангстером, и совсем другое – обмануть истерзанную переживаниями семью. Короче, Дэвид чувствовал какую-то неловкость, ему было не по себе.

Норман с Нушкой согласились работать с ним, но поставили условия, ключевым из которых было посвятить в планы семью Булстроудов, причем не по телефону или почте. Он должен был сесть с ними за один стол и объяснить все лицом к лицу. Учитывая, как продвигались поиски, можно было ожидать, что Ханна Булстроуд даст добро, хотя наверняка не упустит случая вновь разбередить ему всю душу. Впрочем, ничего другого не оставалось. Дэвид и сам надеялся, что испытает облегчение, если Мартиндейлы-Булстроуды благословят его труды.

И что же он сделал? Узнав от садовника в Роузхилл-хаусе, что мистер и миссис Булстроуд отправились на короткий отдых, он заехал в ближайший сельский паб, предъявил очередное поддельное удостоверение, на этот раз из Би-би-си, и спросил дорогу в Роузхилл-хаус, якобы, по давней договоренности, телестудия планирует снять там несколько сцен для новой драмы. Так Дэвид узнал у завсегдатаев, что Булстроуды обычно отдыхают либо на своей вилле в Италии, либо в особняке недалеко от Порт-Изал в Корнуолле.

Поскольку, как было сказано, отсутствовать чета должна была недолго, более вероятным представлялось последнее. Дэвид поблагодарил и уехал. Так просто, подумал он, и все же хитрость и обман. А что хуже всего, у него это всегда получалось великолепно.

– Не забыть сделать честное лицо, – напомнил он себе, ведя машину.

Может быть, Ханна Булстроуд права, и он в самом деле негодяй, каких свет не видывал?