– В итоге полиция сняла обвинения против Алана – якобы за недостатком улик…

Голос, раздававшийся из динамиков, был не совсем таким, как они ожидали. Из него исчез комичный эссекский говорок, что когда-то сделал жизнерадостную блондинку Миранду Картер звездой телевидения. Теперь он стал глубже, что было неизбежно, ведь прошло десятилетие, но также и жестче, несомненно, вследствие привычки выкуривать полторы пачки в день. Ощущалась в нем и некоторая слезливость, вероятно, из-за того, что к прибытию журналиста Миранда находилась в яхт-клубе уже не первый час.

– Не знаю, чем им не угодили в качестве улик мои синяки, – продолжала она. – Я потеряла дом в Брентвуде, а затем вскоре и книжный контракт – из-за ареста за наркотики. Я говорю вам это, мистер Харрингтон, потому что в наше время так много фейков…

– Причем, как правило, не о тебе, – съязвил Дэвид. – Лет пять или шесть ни слова.

Нушка оглянулась на него с пассажирского сиденья.

– Не будь таким жестоким.

Она волновалась и ощущала неловкость, не привыкнув подслушивать таким наглым образом чужие разговоры. Даже несмотря на то, что они сидели в стороне от «Ройял-Уолласи», где Норман брал интервью.

– Столько лжи рассказывают, так и поливают грязью. Им неважно, как много трудится девушка, чтобы добиться чего-то в жизни, им лишь бы унизить…

– Чем она занималась до «Эссекских тайн»? – спросил Дэвид.

– Работала в маникюрном салоне.

– Ничего себе тяжкий труд.

Нушка снова бросила укоризненный взгляд.

– Работа есть работа. Надо учиться, практиковаться…

– Справедливо.

Они припарковались на той же стоянке, где несколькими днями ранее Нушка подобрала Дэвида. Близко к «Ройял-Уолласи», но так, чтобы никто из посетителей клуба не заметил их присутствия.

– Тут же, – произнес Норман, – возможно, стоит упомянуть э-э… видеозапись?

– О да, – вздохнула Миранда, – ту самую, у которой уже миллион просмотров на порносайте.

Дэвид опять усмехнулся, заслужив новый неодобрительный взгляд.

– Очередной фейк? – спросил Норм с притворной наивностью.

– Сейчас уже всем пофиг.

– Вы не пытались отрицать, что это вы там сняты?

– Какой смысл? Очевидно же, что я.

– Мне трудно судить, я не смотрел.

– Ага, ага, – хихикнул Дэвид.

– Кого-кого, а Нормана такое точно не интересует, – возразила Нушка.

– Репортер должен быть в курсе всего.

– Вот только никто никогда не упоминает, что это было частное видео, – добавила Миранда, – которое я сняла для развлечения со своим партнером Найлзом Макклишем. Конечно, когда нас взломали, видео стало вирусным… но я не заработала на нем ни пенни!

– В самом деле? – До сих пор Норман сохранял свой обычный вежливый и нейтральный тон, но последний комментарий, похоже, выбил его из колеи. – Вообще?

– Мне предлагали пятьсот тысяч фунтов за съемку для журнала «Мэйфейр» еще до окончания первого сезона «Эссекских тайн», но я отказалась по совету своего агента. Он считал, что со временем я смогу получить намного больше, но, когда разошлось то видео, мне отказали даже в фото в бикини для «Эсквайр». Я потеряла деньги… ну и доброе имя, конечно.

Дэвид глянул на Нушку.

– Такое ощущение, что деньги важнее.

– Так может сказать только тот, кто никогда не испытывал нехватки денег, – парировала она.

– Шутишь? В мои последние шесть лет… Но ты права, я веду себя как придурок.

В самом деле, сколько можно язвить, подумал он. Пора менять отношение к людям. Нельзя и дальше насмехаться над всем и каждым.

Слушая Миранду, легко было думать о ней как о простоватой блондинке, британской версии Мэрилин Монро из рабочего класса без настоящего таланта, но одно то, что она явно брала уроки дикции, говорило о желании совершенствоваться.

Несмотря на судебные процессы, банкротства, расторгнутые книжные сделки и рекламные контракты, она явно купалась в деньгах, иначе не отдыхала бы в «Ройял-Уолласи» – но кто такой Дэвид Келман, чтобы смотреть свысока на способ получения средств?

Сериал «Эссекские тайны» был поверхностным, но едва ли Миранда Картер виновата в том, что в наши дни телеканалам выгоднее производить глупые реалити-шоу, чем оригинальные драмы. Играть приходится с картами, которые сдала судьба. Свой расклад, впрочем, Дэвид выбрал сам.

– Значит, получается, что это видео стало началом конца для вашей карьеры? – спросил Норман.

– Ну в какой-то мере, но и другие случаи сыграли роль. Послушайте, я не стану притворяться, что не натворила дел. Я не привыкла к такому образу жизни, и никто не научил меня тому, что следовало знать. Боже, как жестоки бывают люди… и только потому, что я им наскучила. Одна из газетенок прозвала меня королевой автозагара! Я была в шоке, ведь это неправда. Никогда в жизни я не использовала аэрозоли, если могла найти приличный солярий. Желтая пресса, конечно, была в восторге…

Нушка усмехнулась.

– Вот тебе и новая тема, если криминальная хроника номер два не сработает.

– Миранда уже просроченный товар, читатели не заинтересуются, – хмыкнул Дэвид. Она недоверчиво поцокала языком. – Да-да, потому я тут с тобой и сижу.

– Давайте теперь поговорим о ваших родных, – предложил Норман. – Вы сказали, что слава и деньги отдалили вас от них?

– Черт побери! – фыркнул Дэвид. – Не пора ли перейти к делу?

Миранда, казалось, почувствовала себя уверенней, хотя тема была и не самой приятной. Как выяснилось, пьяница-отец избивал дочку, а мать работала на двух работах, чтобы прокормить семью. Самым светлым ее воспоминанием был покойный дед, который делал для них все возможное, хотя бывший мусорщик уже тридцать с лишним лет как вышел на пенсию и к тому времени ему было уже за восемьдесят. Миранда жалела до слез, что он не увидел, как любимая внучка стала успешной. Зато пропустил и ее падение.

Дэвид с нетерпением взглянул на часы.

– Все это отлично подходит для книги Нормана, но ничего не дает нам.

– Должен же и он что-то поиметь.

– Пока игра идет в одни ворота… – Дэвид схватил микрофон.

– Погоди! – остановила его Нушка.

– Только с Джоди я и могла поговорить по душам, – вздохнула Миранда.

Нушка с Дэвидом навострили уши.

– Вот как? – произнес Норман сочувственно.

– Да, мы тут болтали время от времени, стали близки. У нас оказалось много общего.

– Странно, ведь Джоди Мартиндейл воспитывали наследницей отцовской бизнес-империи.

– А я – актриска из низов.

– Так что же у вас общего?

– Думаю, мы обе чувствовали себя немного не на своем месте.

– Хотя зарабатывали большие деньги?

– А что толку? Деньги выстраивают стену между тобой и всеми остальными. Найти кого-то в похожей ситуации – совсем другое дело. Пускай Джоди встречалась со своим женихом еще в школе, а у меня уже было много мужчин, и ни с одним из них ничего не вышло, но мы с ней все же нашли общий язык.

– Позволю себе немного отклониться от темы, но решусь задать вопрос, который, я уверен, волнует множество людей. – проговорил Норман, перед этим немного подумав. – Нет ли у вас каких-либо предположений о судьбе Джоди?

– Боже мой… Ах, если бы! – Голос Миранды дрогнул. – Я никогда не испытывала такого ужаса, как в тот день, когда узнала… а потом услышала, что нашли тело Рика. Я плакала часами, была уверена, что следующей станет Джоди. Шли дни, ее не находили, и я почти начала надеяться, но потом прошли недели и месяцы, и стало ясно, что надежды больше нет. Но вы спрашивали о моей семье?

– Да, конечно.

– Нет! – Дэвид поднес к губам микрофон. – Вернись к Джоди! – крикнул он, хотя этого и не требовалось, прием на том конце был идеальный.

– Итак, ваша семья… – подчеркнуто произнес Норман.

– Нам надо узнать больше! – снова встрял Дэвид. – Что говорила Джоди в дни перед похищением? Было ли что-нибудь необычное в ее поведении?

– О вашей семье…

– Проклятье! Норман!

– Отстань…

– Что? – удивилась Миранда.

– Прошу прощения. Остались у вас еще какие-нибудь теплые воспоминания о семье?

– Ну кроме как о дедушке, пожалуй, нет.

Полились воспоминания о людях, мало известных миру, с самыми разными проблемами: от банальных, как у кузины Агаты, почти спятившей от мистических голосов в спальне, исходивших на самом деле от телевизора за стеной, до серьезных и даже причудливых. Бывший зять Вернон подрался с полицейским и за две минуты превратил штраф за превышение скорости в семилетний тюремный срок, а прадед Билли потерял на заводе левую руку, демонстрируя работодателю, как потерял правую. Все это, конечно, было отличным материалом для мемуаров Нормана.

– Еще была тетя Белинда, она покончила с собой…

– Как печально, – вставил Норман.

– С виду была вполне счастлива – жизнь, как говорится, полная чаша, – но, скажем так, имелись у нее секреты.

– А у вас есть секреты?

– Отлично! – шепнула Нушка.

– Какие? – уточнила Миранда.

– Отсюда назад к Джоди! – подсказал Дэвид в микрофон.

– Сам знаю.

– Что? – не поняла Миранда.

– То есть, сам не знаю. Оговорился, извините… Ну какие-нибудь.

– Секреты? – произнесла Миранда как-то отстраненно. – Не думаю, от меня всегда услышишь правду.

– Но сами вы чувствуете, когда собеседник что-то скрывает?

– Обычно да.

– Джоди, например! – прошипел Дэвид в микрофон. – Давай, Норман!

– Например, Джоди Мартиндейл…

– Джоди? Да, мне показалось, что-то было такое. В последний раз, когда она была здесь со мной. Но я уже рассказывала полиции…

– Моим читателям тоже было бы интересно узнать.

– Так или иначе, копы не восприняли это всерьез.

– Почему?

– Должно быть, не считали, что я могу что-то знать.

– Дави, Норман! – потер руки Дэвид.

– Вы бы назвали Джоди своей лучшей подругой?

– Наверное… В то время – да.

– Вы никогда с тех пор не оглядывались на последние встречи с ней? Я спрашиваю потому, что Джоди была вашей лучшей подругой и вы потеряли ее при таких страшных обстоятельствах, и это, несомненно, оказало огромное влияние на вашу жизнь. Значит, вы сидели с Джоди здесь, в клубе?

– За этим самым столиком, мистер Харрингтон.

– Как думаете, не могли вы что-нибудь пропустить, не заметить? То есть в ту последнюю встречу?

– Говорю же, я все рассказала полиции! – Миранду уже явно озадачивало направление беседы. – Даже про чернокожую даму.

Дэвид с Нушкой переглянулись.

– Простите? – не понял Норман. – Что за дама?

– Понятия не имею, кто она. Раньше я ее в клубе не видела. Этакая гламурная киска, разодета в пух и прах и притом удивительно хороша. Фигурка просто божественная!

– Извините, Миранда, я не совсем понял…

– Мы сидели тут с Джоди, и вдруг подкатывает эта красотка. Вся в золоте и бриллиантах, и с тремя очаровательными подвесками, очевидно, в комплекте – из платины, скорее всего. Молния, меч и что-то вроде маленького смерча…

– Значит, вы не были знакомы?

– Абсолютно. А Джоди… нет, думаю, и она тоже.

Миранда помолчала.

– А что было потом?

– Она спросила, может ли Джоди уделить ей минутку внимания. У нее был странный акцент, не британский. Может быть, французский или африканский? Джоди вышла с ней. Вернулась, не знаю, где-то через четверть часа и сказала, что это старая школьная подруга, и мне не о чем беспокоиться.

– Имя подруги не называла?

– Нет, точно нет, я бы запомнила. А насчет беспокойства прозвучало странно – с чего бы мне вдруг беспокоиться?

– Тогда-то вы и в самом деле забеспокоились, понятно.

– Ну не только из-за этого.

– А из-за чего?

– Джоди… она переменилась. Не знаю, озабоченная какая-то стала.

– А по какой причине, не сказала?

– Да, но я была уверена, что в связи с той чернокожей дамой.

– Конечно, точную дату разговора вы уже не помните?

– Можете поискать сами: в тот день возле Лувра в Париже взорвался заминированный грузовик. Об этом говорили во всех новостях, даже когда мы здесь сидели, передавали.

Дэвид делал торопливые пометки в блокноте.

– С этой чернокожей странно еще то, что полиция так и не смогла найти в окружении Джоди никого похожего… – внезапно в голосе Миранды прозвучало подозрение. – А почему вы так интересуетесь? Что с Джоди?

– О нет, дело не в Джоди как таковой! Эти подробности, Миранда, помогут вам занять достойное место в моей книге. Можете мне не верить, но вы одна из самых ярких личностей последнего десятилетия. Наверное, в последнее время дела у вас идут не лучшим образом, но я считаю, что пора вернуть статус, которого вы заслуживаете.

Дэвид уменьшил громкость и обернулся к Нушке.

– Не спросишь, не ответят, – ухмыльнулся он.

– Хочешь сказать, мы узнали что-то новое?

– Полагаешь, нет?

– Так значит, чернокожая незнакомка.

– Да, теперь можно смело называть ее Святой Бригиттой.