– Короче, все ясно, – фыркнул Норман. – Ты упаковался в бутафорский наряд, чтобы выдать себя за персону, у которой больше власти в одном мизинце, чем у тебя было бы за сотню жизней. Попытался прикинуться своим в элитном заведении, куда тебя самого и близко не подпустили бы, да еще прикатил из Колчестера на арендованной машине, незаконно затруднив ее идентификацию. Улизнул оттуда через черный ход, по пути, опять же, незаконно проникнув на добрый десяток закрытых служебных территорий, а затем вернул автомобилю прежний вид и поехал домой – и теперь надеешься, что полиция в ближайшие полчаса не постучит в твою дверь?

Дэвид откинулся на спинку кресла.

– Полиции положено расследовать преступления! Какое преступление совершил я? Ничего не украл, ни на кого не напал, ничего не повредил… Разве что совсем чуть-чуть и тут же вернул в прежнее состояние.

– Ты навесил фальшивые номера! – завел глаза к потолку Норман.

– Всего на полчаса…

– Какая разница?

– Причем они больше не существуют.

– Черт возьми, Дэвид, ты что, не слышал о дорожных камерах?

– Слышал, и потому вернул старые номера, как только мы отъехали.

Норман покачал головой.

– Все равно отследят. Таких представительских «мерседесов» в округе раз два и обчелся. До автопроката твоего доберутся без проблем.

– У нас тут и камер не так много, так что прикинь, сколько потребуется человеко-часов! Все из-за мелкого нарушения?

– Их может заинтересовать, кто изготовил для тебя те номера.

– Говорю же, их больше нет. А я знать ничего не знаю.

Норман не находил слов. Дэвид срочно вызвал его по телефону к себе в гараж, заверив, что получил интересную информацию.

– Ты хотя бы не трогал ничего в том клубе? Не забывай, у тебя сняли отпечатки пальцев после ареста шесть лет назад.

– Благодарю за напоминание, но я, к счастью, не забыл.

Норман глубоко вздохнул, то ли с облегчением, то ли раздраженно.

Дэвид усмехнулся.

– Что еще скажешь? Полагаешь, они пошлют команду экспертов обыскать всю территорию в поисках частиц моей ушной серы и капель пота?

– А кроме того, – добавила Нушка, сидевшая за своим столом, – наряд был вовсе не бутафорский, а очень даже продуманный.

– Ты тоже хороша, – сердито бросил Норман, – ввязалась в эту безумную авантюру. Что на тебя нашло?

– Признаюсь, меня одолевали сомнения, но это был единственный способ.

– Способ?..

– Получить ответы на вопросы, которые нас интересуют.

– «Нас»? – Казалось, Норман только теперь заметил, что Нушка надела футболку и джинсы не в выходной. – Стало быть, ты уже член этого так называемого «Эссекс Инквайерер»?

– Можешь сколько угодно задирать нос, – перебил Дэвид, – но я видел твое лицо, когда ты впервые увидел наш «склад».

– Склад? Что ж, удачное название, – критически огляделся Норман. – Потому что на редакцию он нисколько не похож.

– Пока не очень, – признал Дэвид, – но все у нас впереди.

– Нет, просто не верится, что люди идут на такой риск из-за слов какой-то неизвестной истерички!

– Ну я тоже не назвал бы эту ниточку надежной… Но в такой ситуации нельзя упустить даже самый крошечный шанс докопаться до истины.

– Все дело в твоих методах, Дэвид, вот что меня беспокоит.

– Серьезно, больше ничего? А может, ищешь повод не связываться с опасным делом?

– Мне нет нужды выискивать поводы!

– Охотно верю. Ты успел заматереть, когда я был еще зеленым новичком. Трюков в рукаве у тебя хоть отбавляй.

– Ничего подобного.

Дэвид подался вперед.

– А как же дело Гарольда Уиллоуби?

Норман вспыхнул, но промолчал.

– Ты в числе прочих научил меня всему, что я умею!

Молчание со стороны приятеля продолжалось.

До криминальной хроники Норман Харрингтон уже снискал себе репутацию в «Экзаминер» увлекательными репортажами о знаменитостях и восторженными передовицами о живописных деревнях графства Эссекс, но еще прежде, освещая новости, он выдал большую статью о резком и прямолинейном депутате парламента от Эссекса и министре правительства Гарольде Уиллоуби, бывшем полковнике британской армии и директоре частной школы, который прославился в политике бескомпромиссной позицией по отношению к обществу вседозволенности.

После того как Саманта, «дикий ребенок Уиллоуби», была арестована за танцы голышом в фонтанах на Трафальгарской площади, а затем отпущена с предупреждением, Норман взял у нее интервью, и она рассказала, что ханжество ее отца – просто маскарад. Мало того, передала фотографию 1980-х годов, на которой ее отец – оплот общественной морали – был запечатлен на заднем сиденье автомобиля вместе с Синтией Пейн, знаменитой содержательницей борделя.

Соответствующий материал на первой полосе «Экзаминер» не содержал прямых обвинений, но фотографию разместили на самом видном месте, и публике предлагалось сделать собственные выводы. Уиллоуби в ответ заявил, что его дочь – проблемная фантазерка, а фотография – продукт фотошопа, который в то время был еще в зачаточном состоянии, но быстро приобретал известность как эффективное средство редактирования.

Когда вдобавок выяснилось, что бойфренд Саманты Уиллоуби – цифровой художник, ее отец объявил, что готовит иск против «Экзаминер». Норман нервничал, пока некий аноним не сообщил ему по телефону, что Уиллоуби, сорок лет состоящий в браке, посещает по выходным костюмированные вечеринки у некой мадам Б.

Упомянутая мадам, респектабельного вида богатая вдова, занимала большой частный дом в конце тупика на окраине Чигуэлла. Норману посоветовали явиться туда инкогнито, и тогда все его проблемы исчезнут. Он так и сделал: переоделся Зорро, и был впущен через черный ход неулыбчивым и молчаливым молодым человеком, явно связанным с политическим оппонентом Уиллоуби, который и навел журналиста на след.

Оказавшись в доме, Норман угодил в самый разгар оргии, участники которой вовсю употребляли наркотики. На вечеринке присутствовал не только Уиллоуби, но и ряд других узнаваемых лиц. Что еще катастрофичнее, поборник чистоты нравов был одет в форму, по-видимому, для него привычную, и требовал, чтобы присутствующие обнаженные женщины обращались к нему «герр доктор».

Сделав фотографии, которые на этот раз нельзя было списать на фотошоп, Норман на следующий день вместе со Стэном Гримшо отправился к юристам Уиллоуби и прямо заявил, что, если министр не отзовет иск и не даст «Экзаминер» эксклюзивное интервью о своем многолетнем использовании услуг проституток, газета опубликует все ужасающие подробности.

У Уиллоуби не осталось выбора, кроме как подчиниться, уйти в отставку и в покаянном тоне поведать миру на газетном развороте, как он постепенно скатился к разгульной жизни после нервных переживаний, вызванных военным опытом в Малайе. Эта самооправдательная чушь тем не менее привлекла внимание всего мира.

По сути, Норман шантажировал министра, чтобы добыть главную сенсацию своей жизни, которая сделала ему имя в журналистике более чем за десятилетие до того, как дело Лэмпвик-Лейн сделало имя Келману.

– А сейчас я просто надеюсь, что ты сочтешь дело стоящим.

Норман повернулся к выходу.

– Не уверен, что мне стоило даже приходить сюда!

– Потому что ты еще не все узнал.

– Что?

– Ты даже не спросил, что нам удалось сделать.

– Насколько я понял, удалось сбежать, и то лишь чудом.

– Да, пришлось тянуть до последнего, но, если хочешь знать, оно того стоило.

Норман пожал плечами и открыл дверь, чтобы выйти.

– Миранда Картер, – произнес вдогонку Дэвид.

– Что?

– Ты ведь брал у нее интервью, да?

– Миранда Картер?.. – задумался Норман.

– «Эссекские тайны», – подсказала Нушка.

– Ах да… – вспомнил тот. – Блондинка. Бюст, маникюр, ресницы… А теперь гламурная пьянчужка.

– Вроде она, – кивнул Дэвид.

– Ну брал интервью, давно было – и что?

– Она постоянная клиентка «Ройял-Уолласи», с незапамятных времен, и хорошо знала Джоди Мартиндейл. Две светские львицы, можно сказать.

Норман закрыл дверь и вернулся.

– Дай догадаюсь: ты думаешь, она что-то знает?

– А именно, может знать что-то о таинственной «Святой Бригитте», с которой встретилась в клубе Джоди перед своим похищением.

– Ну удачи, – хмыкнул Норман. – Миранду непросто было изловить для беседы даже в ее лучшие дни.

– Да, мы уже поняли. Когда она еще снималась, ее интересы представляло агентство «Хили и Докинз», но теперь они не в курсе, как с ней связаться. Так что, получается, кроме как в тот же «Ройял-Уолласи», сунуться и некуда…

– И вы решили отправить меня, поскольку сами уже наследили предостаточно.

– Притом еще вы знакомы. Если кто-нибудь заинтересуется, то узнает, что ты пишешь мемуары о своих счастливых временах и берешь интервью у тех, с кем беседовал в прошлом.

Норман промолчал, но возмущения не выказал.

– Никто ничего не заподозрит, – умоляюще добавила Нушка.

– А как я с ней свяжусь? Надо же договориться заранее.

– Да просто через клуб. Передадут просьбу о встрече, она согласится, и дело в шляпе!

– Ну а вопросы я какие задам?

– Раньше у тебя вроде как не было с этим проблем, – усмехнулся Дэвид.

– Черт побери, я о вашем дурацком расследовании! – снова вспыхнул Норман, но уходить уже явно не собирался. – Я же не в курсе всех подробностей.

– У нас все готово. – Дэвид выдвинул ящик стола и достал моток тонкого провода с блоком питания, крошечный микрофон и наушник. – Помнишь? В прошлый раз мы использовали это в деле Лэмпвик-Лейн, когда засылали меня.

Норман растерянно уставился на оборудование.

– Собираешься мне подсказывать? Серьезно?

– Ну а что? Опыт у нас с тобой есть…

– Помнится, тогда пришлось поволноваться. А если поймают?

– Да брось, не сравнивай бывшую телезвезду-алкоголичку с гангстерами. Ничего она не заметит.

– В самом деле, Норман, – вмешалась Нушка. – Еще и убьешь двух зайцев одним выстрелом: и нам поможешь, и лишнее интервью для книги добудешь.

Он обвел взглядом бывших коллег.

– Не могу поверить, что рассматриваю это всерьез.

– Игра беспроигрышная, – пожал плечами Дэвид.

– Не говори глупости! Мы рискуем, действуем без всякой страховки.

– Зато какие перспективы! Да ладно, не делай вид, что тебе самому неинтересно.

– Ты кое о чем не подумал.

– Да?

– Если полиция все-таки взялась за дело, они могут успеть туда первые.

– Ну и пусть, – отмахнулся Дэвид.

Норман долго молчал.

– Ты серьезно?

Дэвид даже не взглянул на коробку с потрепанными бумагами у себя под столом.

– Главное для нас – спасти Джоди Мартиндейл, а не опубликовать сенсацию. Если вдруг получится и то, и другое – тем лучше.

Норман задумчиво пожевал губами.

– Что ж… Если так, я подумаю.

Он вышел, хлопнув дверью. Нушка взглянула на Дэвида.

– Опять экономишь на правде?

– Я в самом деле хочу спасти Джоди, больше ничего! – сердито бросил он.

– Но все равно не хочешь отдать полиции бумаги Фредди?

– Если рассказать Норману, почему не хочу, он не поверит.

– Ну да, всем же известно, что вы с Йоргенсоном не выносите друг друга.

– Говорю же, тут другое! Не доверяю я этому типу.

Нушка поднялась из-за стола.

– Тогда, если все-таки решишь рассказать о бумагах Норману, а это непременно случится, дай мне знать заранее. – Она тоже направилась к двери. – Чтобы я была где-нибудь подальше.