– Мистер Фосдайк, примите мои глубочайшие извинения. Какая нелепая ошибка!

Несмотря на то, что Седрику Андертону шел уже восьмой десяток, он резво выскочил из дверей клуба в уставных белых брюках, такой же рубашке-поло с гербом и голубом блейзере. Едва Дэвид успел вылезти из машины, секретарь уже энергично тряс его руку, извиняясь. Среднего роста, худощавый и загорелый, с головой, покрытой снежно-белыми кудрями, он, казалось, был искренне рад видеть гостя.

– Поверьте, я понятия не имел, что вы сегодня приедете. Вы не помните, кто отвечал по телефону?

– Боюсь, что нет. – Дэвид жестом велел Нушке припарковаться на гостевой стоянке. – Звонила моя секретарша, ей показалось, что говорил молодой человек.

Андертон горестно покачал головой.

– Это все объясняет. Летом у нас работает много студентов, и не все они хорошо подготовлены. Витают в облаках и каждую свободную минуту утыкаются в телефоны. Дайте им конкретную работу, и они справятся, но когда требуется просто быть на подхвате, возникают проблемы.

Перед входом Дэвид огляделся. Обычная картина: кучка невысоких побеленных строений с красными черепичными крышами; со стороны парковки – ухоженные травяные лужайки, островки кустарников и цветников, флаги разных стран над стеклянными дверями входа, как и в любом загородном клубе. С другой стороны, обращенной к пристани и реке, безраздельно царила атмосфера лета: веранды, террасы, мачты и такелаж, насколько хватает глаз.

– И все же, визит столь важной персоны, как вы, должен быть отмечен в клубном журнале! – Андертон подошел к стойке регистрации. – Давайте что-нибудь напишем…

– В этом нет необходимости, – величественно обронил Дэвид. – В три у меня назначена другая встреча, так что скоро придется уезжать.

Андертон кивнул молодой женщине за стойкой, подразумевая, что посетителю такого ранга не требуется ничего столь вульгарного, как регистрация и гостевой пропуск.

– Ну что ж… – Секретарь свернул налево. – По крайней мере, мы успеем угостить вас обедом.

– Пожалуй, тоже откажусь, если не возражаете. У меня сегодня довольно напряженный день, и я уже поел.

– Хорошо. Могу я попросить шеф-повара подать что-нибудь вашему водителю?

– О нет, не беспокойтесь.

– Как вам будет угодно.

Помещение клуба главным образом состояло из бара и ряда салонов с открытым видом, украшенных деревянными панелями и коврами. Везде тщательно выдерживался морской стиль вплоть до судовых инструментов прошлых эпох, вывешенных на стенах и колоннах. Длинный ряд широко распахнутых французских окон впускал теплый бриз и позволял обедать на открытом воздухе, наслаждаясь великолепным зрелищем множества роскошных судов, стоящих у пристаней. Пары за столиками были одеты непринужденно, но стильно.

– Значит, вы посетили нас по совету мистера Типпинга? – спросил Андертон.

– Именно так.

– Он состоит в нашем клубе уже десять лет.

Дэвид был в курсе, потому Типпинга и выбрал.

– Отсюда можно видеть капитанский мостик его яхты. – Андертон вышел на балкон и указал направо, где стояли на якоре более крупные суда. – Вон там, у восточного пирса. Возможно, вас заинтересует место рядом? В настоящее время оно занято, но мы всегда можем что-то изменить.

– О, я не хотел бы доставлять вам лишнего беспокойства.

– Это не проблема. Простите за любопытство, мистер Типпинг ожидал вас сегодня?

– О нет, просто мы виделись на днях в Лондоне, и он упомянул «Ройял-Уолласи».

– Как любезно с его стороны! Гораздо эффективнее, когда рекомендация передается из уст в уста, а не через рекламу. Я твердо убежден, что услуги по-настоящему высокого качества вообще не нуждаются в рекламе.

– Не могу не согласиться.

Появился официант с салфеткой, перекинутой через руку.

– Что-нибудь из бара, мистер Фосдайк?

– Спасибо, воздержусь, – улыбнулся Дэвид. – Солнце еще не поднялось выше нока рея.

Андертон озорно подмигнул.

– Разве оно бывает ниже?

– Только не в моей профессии, увы. Поверьте, дел сегодня невпроворот.

– Понимаю. – Секретарь вновь стал серьезен и коротким кивком отослал официанта. – Должно быть, ваше намерение станет большим сюрпризом для мистера Типпинга.

– О да… Но я заранее дам ему знать.

– Похоже, раньше, чем вы думали. Через четверть часа он будет здесь.

– В самом деле? – Дэвиду стоило героических усилий не выдать своего потрясения. – Он приедет сюда?

– Да, как всегда по вторникам, в час дня точка в точку, хоть время сверяй. Не знаю, правда, выйдет ли в плаванье, хотя погода сегодня идеальная, но иногда он просто сидит и общается с другими членами клуба. Полагаю, вы успеете хотя бы поздороваться.

– Да… То есть, надеюсь, – пролепетал Дэвид в растерянности, опасаясь что-либо твердо обещать.

Он спустился следом за Андертоном по ступеням к пристани, украдкой взглянув на часы. Без четверти час. Секретарь клуба дружелюбно болтал, ведя гостя по эспланаде мимо офиса на пристани, стапелей и причалов и знакомя с персоналом. Дэвид изо всех сил пытался сосредоточиться на диалоге, будучи не в силах толком обсуждать технические вопросы.

– Так вы говорите, длина корпуса девяносто футов? – спросил Андертон.

– М-м… Да, верно.

Они уже подошли к упомянутому восточному пирсу, где выстроились огромные моторные яхты самых экстравагантных моделей, однако Дэвид был слишком встревожен для того, чтобы любоваться игрушками пресыщенных богачей.

До часа дня оставалось меньше десяти минут. Дэвид оглянулся, прикидывая расстояние до здания клуба. Далековато.

– Могу я узнать глубину осадки вашего судна? – осведомился секретарь.

– М-м, прошу прощения… Ах да, осадка. Боюсь, у меня сейчас нет с собой технического описания «Андромеды».

Название он выбрал заранее, узнав из интернета, что в моде у мажоров яхт-клуба использовать для этого имена женских персонажей из мифологии, связанных с морем. Но глубиной осадки, как и прочими деталями, Дэвид не озаботился.

– Ничего страшного, – улыбнулся Андертон. – Когда вы решите вступить в клуб, можете сообщить все характеристики по телефону. Проблем не будет, поскольку у нас, как видите, стоят суда и покрупнее.

Дэвид кивнул и вновь глянул на часы. Без восьми час.

Они вернулись в главное здание, но Андертон непременно желал продемонстрировать высокому гостю тренажерный зал, спа-салон, бассейн и прочие удобства.

– Могу я поинтересоваться, где стоит «Андромеда» в настоящее время?

– Э-э… – У Дэвида пересохло во рту.

Уж это мистер Фосдайк должен был знать! Мысли бешено крутились. Где может держать яхту делец с состоянием в четыре миллиарда? Прежде чем в голову пришел очередной невразумительный ответ, к секретарю обратилась симпатичная брюнетка в униформе клуба:

– Седрик…

– В чем дело, дорогая Шарлотта?

– Простите, что отвлекаю… Добрый день, мистер Фосдайк! – улыбнулась она Дэвиду.

– Это Шарлотта Дербишир, – представил ее Андертон, – наш менеджер.

– Рад познакомиться, Шарлотта. – Дэвид вновь покосился на часы.

– Звонят из фирмы «О’Нил и сыновья», – с беспокойством обратилась она к Андертону. – Хотят срочно поговорить с кем-нибудь о работах на волнорезе.

Секретарь раздраженно вздохнул.

– Примите мои извинения, мистер Фосдайк! Мне придется на время оставить вас.

– Ничего, я подожду, – заверил его Дэвид с невероятным облегчением.

Проводив взглядом поспешно удаляющегося секретаря и менеджера, он уселся на табурет у стойки бара, откуда мог видеть через окно парковку и подъездную дорогу.

Что же делать? Уже без пяти час, а выяснить ничего не удалось.

Хруст гравия снова привлек его внимание к окну. У главного входа остановился красный «БМВ». Дэвид напряженно замер, но тут же расслабился. Из машины вышла еще одна молодая женщина в униформе.

– Могу я что-нибудь предложить, сэр? – раздался голос с шотландским акцентом.

Один из барменов подошел к концу стойки – представительный рыжеволосый мужчина под сорок с короткой стрижкой и аккуратными усами.

– Спасибо, ничего не надо, – мотнул головой Дэвид.

Бармен кивнул, взял салфетку и стал протирать стойку. На форменной рубашке-поло была карточка с именем.

– Вас зовут Грэхем?

– Да, сэр. Грэхем Монтгомери.

Дэвид задумчиво пожевал губами, искоса следя за подъездной дорогой. Похоже, время вышло, и не остается иного выбора, кроме как сбежать, не попрощавшись с секретарем клуба.

– Может, все-таки выпьете что-нибудь, сэр?

– Нет-нет, благодарю вас.

Бармен вновь принялся протирать стойку.

– Судя по акценту, вы из Эдинбурга? – спросил Дэвид.

– Точно так, сэр. Однако работаю тут уже пятнадцать лет.

– Должно быть, с таким опытом в таком заведении вы настоящий мастер своего дела.

Бармен улыбнулся, вытирая стойку.

– Хотелось бы верить, сэр. Прежде я работал в Каледонском клубе, а также некоторое время в Палате общин.

– Ого, впечатляющее резюме!

– Благодарю вас, сэр.

– Наверняка удалось повидать многих знаменитостей…

– Пожалуй, сэр, в том числе и здесь. Полагаю, вы намереваетесь вступить в наш клуб?

– Да, подумываю. Что, бывает шумно?

– О нет, я не это имел в виду, сэр. – Бармен задумался. – У нас тут немного другие знаменитости. Конечно, сливки общества, но в клубе они стараются расслабиться, понимаете, отдохнуть от лондонской суматохи.

Дэвид понятливо кивнул, бросив взгляд в окно. Дорога была все еще пуста.

– Может, я кого-то знаю?

Бармен стал перечислять имена звезд театра и кино.

– И у всех тут яхты? – Дэвид вновь скосил взгляд наружу и вздрогнул, заметив вдали автомобиль.

– Не у всех, некоторые просто наслаждаются тишиной, покоем, атмосферой. Мы же находимся на отшибе, этакий загородный клуб на побережье.

– А из делового мира кто-нибудь есть?

Машина неумолимо приближалась. Стало видно, что это «роллс-ройс» цвета синий металлик.

– Ну, к примеру, мистер Типпинг, которого вы знаете. – Бармен тоже глянул в окно. – Кстати, сэр, мне кажется, это его «Сильвер Шэдоу» подъезжает.

Дэвид сжал пересохшие губы.

– Есть и другие. – Грэхем назвал несколько имен из большого бизнеса, в то время как Дэвид лихорадочно разрабатывал стратегию отступления. «Роллс-ройс» меж тем остановился, но из него никто не выходил. – Ну и, конечно, нельзя не упомянуть мистера Мартиндейла, хотя теперь его вряд ли назовешь завсегдатаем…

– Простите? – вскинулся Дэвид. – О ком вы?

– О мистере Мартиндейле, Ральфе Мартиндейле. Теперь он редко бывает у нас, что понятно…

Из машины вышел высокий мужчина с копной волос песочного цвета, в темных очках, застиранных джинсах и розовой шелковой рубашке. Он остался рядом с автомобилем, поглощенный разговором по телефону.

– Ужасная история, – вздохнул бармен.

– Да, я слышал, – покачал головой Дэвид. – Значит, Ральф Мартиндейл увлекался яхтами?

– Не слишком, сэр, но яхту у нас держал. А вот юную леди я тут видел часто.

– Джоди Мартиндейл?

– Да, сэр. Понятное дело, до того как она исчезла.

– Что ж, ясно.

Типпинг все еще говорил по телефону.

– Она яхтами не особо интересовалась, но приезжала встречаться с друзьями. Была очень близка с мисс Картер – знаете ее, сэр? Миранду Картер?

Типпинг сунул мобильник в карман.

– Имя вроде бы знакомое, – рассеянно обронил Дэвид.

– Раньше она была очень известна.

Типпинг нагнулся к заднему сиденью и достал рюкзак.

– Теперь уже нет?

– Играла в том реалити-шоу про Эссекс.

– «Эссекские тайны»? – вспомнил Дэвид.

– Они самые, сэр. Теперь уже, по-моему, нигде не снимается.

Типпинг направился к дверям клуба. Дэвид привстал с табурета, но завис в нерешительности, лихорадочно соображая, что делать.

– Вон он, их столик, сэр. – Бармен кивнул в конец зала. – Любимый столик мисс Картер и мисс Мартиндейл. Теперь мисс Картер все больше сидит там одна. Печально, печально.

Дэвид оглянулся, но его отвлек низкий звучный голос из приемной, в котором ощущался легкий, но характерный австралийский акцент.

– А вот и мистер Типпинг, сэр, – оживился бармен. – Для него будет сюрпризом застать вас здесь.

– Еще каким! – Дэвид заговорщицки перегнулся через стойку. – Послушайте, Грэхем, пускай сюрприз будет еще более неожиданным! Подскажите-ка, где тут можно… эм… помыть руки?

Бармен указал налево.

– Прямо по коридору, сэр.

– Когда мистер Типпинг придет, не упоминайте, что я здесь, хорошо? Подкрадусь к нему незаметно.

– Как пожелаете, сэр.

Вероятно, вследствие богатого опыта бармен отнесся к такому юношескому легкомыслию совершенно спокойно. Дэвид устремился в указанный коридор, остро сознавая, что источник голоса уже вплотную приблизился к двери в дальнем конце бара. Труднее всего было заставить себя не бежать.

Справа промелькнула дверь в мужской туалет. Главный вход в клуб был где-то по левую руку. В самом деле, за первым же левым поворотом впереди показалась открытая дверь, из которой исходил дневной свет. Теперь Дэвид и впрямь пустился бегом, но обнаружил за дверью офис. Пустой, но, судя по разбросанным на столе бумагам и жужжащему в углу вентилятору, хозяева ушли ненадолго. Окна выходили на парковку – виднелся даже ожидающий «мерседес», – но они оказались заперты, открыты были только узкие верхние фрамуги.

Дэвид развернулся и кинулся назад. Он надеялся, что уловка с барменом позволит ему выиграть немного времени, однако, вернувшись к повороту, вновь услышал рокочущий голос Типпинга. Тот, судя по всему, беседовал уже в самом баре с Седриком Андертоном.

– Старина Фоззи? – удивлялся австралиец. – Хочет вступить в клуб?

– Да, причем благодаря вам, мистер Типпинг! – угодливо заверил секретарь.

– Фоззи даже плавать не умеет! К воде и близко не подойдет.

– Он сказал, что видел вас на днях в Лондоне, и вы упомянули «Ройял-Уолласи».

– Что за чушь! Последнюю неделю я провел в Штатах.

Дэвид побежал по коридору в сторону от бара, снова свернул налево, потом направо и оказался на широком балконе. Обедающая пара с любопытством взглянула на него. Он улыбнулся и одернул пиджак.

Спускаясь по широким ступеням к пристани, он выхватил из кармана телефон.

– Да? – ответила Нушка.

– Уезжай отсюда, живо!

– Почему? – В ее голосе прорезалась паника. – Что случилось?

– Нас вот-вот раскусят. Поторопись!

– Что же я скажу?

– Никому ничего не говори.

– В смысле у ворот…

Он свернул налево по эспланаде, оставляя по правую руку пирсы со стоящими яхтами. Миновал офис пристани, стараясь выглядеть спокойным и не отнимая от уха мобильник.

– Тебя никто не имеет права остановить, молча уезжай, и все.

– Куда?

– Ну не знаю… Отъедь на пару миль, найди удобное место и жди.

– Боже мой, Дэвид! Я знала, знала, что этим кончится!

– Тебе легче, я еще не выбрался отсюда.

Он убрал телефон в карман. Здесь, у западного края пристани, эспланада сузилась до пешеходной дорожки, а нарядная плитка сменилась деревянным настилом. Слева тянулась кирпичная стена, вероятно, ограждая лодочные ангары или мастерские. Справа вода уже не плескалась, а билась о сваи, подхваченная течением впадающей в море реки, а дальше расходилась под углом сеть пешеходных мостков и пришвартованных судов.

Где-то далеко за спиной послышался оклик.

Дэвид не был уверен, что зовут его, но перешел на бег. Впереди показалась закрытая калитка с табличкой:

Только для персонала

В ужасе, что она может быть заперта, он дернул за ручку, но та, к счастью, поддалась. Вспотев от облегчения, Дэвид проскользнул за калитку, закрыл ее за собой и свернул налево по дорожке, которая привела к двери в стене старого здания. Прислушавшись к тишине, он толкнул дверь, и та открылась. Как и предполагалось, здесь было что-то вроде лодочного ангара: повсюду валялись доски, рабочие инструменты и кучи древесной стружки.

Дэвид бросился к следующей двери, которая была приоткрыта. За ней виднелся участок утоптанной земли и гравия, а напротив – еще один ангар, за распахнутыми воротами которого на колесном прицепе стояла лодка. Оттуда, издали, доносились голоса.

Сердце Дэвида бешено колотилось. Он оказался в тупике. Налево вела дорога из гравия – назад, к зданию клуба. Справа выход перекрывала кирпичная трехметровая стена. Впрочем, если забраться на один из мусорных контейнеров, стоящих вдоль стены, можно и перелезть.

Новый оклик раздался за спиной, теперь ближе.

Дэвид рванул направо, в панике ожидая, что кто-нибудь выйдет из ворот напротив. Ему повезло, хотя его, кажется заметили. Вслед долетело нечто похожее на «Прошу прощения?». Благословляя утренние пробежки, он вскочил на мусорный бак, ухватился за кромку стены, подтянулся и перебросил тело на ту сторону, оказавшись посреди густого подлеска.

За стеной послышался гул мотора, скрип тормозов и взволнованный обмен репликами.

Дэвид бежал вперед, петляя между деревьями. Земля шла под уклон, но было совершенно очевидно, что выбраться на шоссе можно, только поднимаясь в гору. Однако путь наверх перекрывала непроходимая изгородь из колючей проволоки. Продираясь сквозь шипастый кустарник и оставляя на ветках клочья дорогой одежды, Дэвид поспешил вдоль колючки в поисках просвета и в конце концов, усталый и исцарапанный, вышел к реке. Изгородь даже здесь не заканчивалась, а уходила на несколько метров в воду, где торчал железный столб.

Снова послышались крики, уже среди деревьев.

Дэвид ступил в воду, глубоко увязая дорогими мокасинами в склизком речном иле. Промокнув почти до пояса, он наконец обошел столб и выбрался на берег. Здесь кустарник рос не так густо, и бежать стало легче. Когда склон выровнялся и впереди показалась дорога, Дэвид опасливо выглянул из зарослей, пригнувшись среди высокой травы и тяжело переводя дух.

Убедившись, что на шоссе нет машин, он достал телефон, но не успел нажать кнопку вызова, как в стороне раздался автомобильный гудок. Дэвид обернулся и увидел почти напротив мигающие фары – «мерседес» выезжал со стоянки, скрытой за деревьями.

– Я же сказал, на пару миль! – раздраженно бросил он, когда Нушка подъехала ближе и опустила стекло.

– А как бы ты меня нашел? – парировала она. – Опять же, удачная парковка попалась.

– Ладно, все нормально. – Он запрыгнул в машину.

– Эй, ты все сиденье изгваздаешь! – воскликнула Нушка, только сейчас заметив, в каком он виде.

– Ничего, вымоем. – Он захлопнул дверцу. – Гони!

– Куда?

– Домой. Давай, скорее!

Она вдавила педаль газа, и «мерседес» рванул с места.

Дэвид оглянулся через плечо, но дорога была пустой.

– Все, сбавь обороты, мы опять в реальном мире. Не стоит слишком бросаться в глаза.

Она покачала головой, глядя на его исцарапанные руки и рваные брюки и пиджак.

– Поверить не могу!

– Такая у нас работа, Нушка, – вздохнул он.