Однажды Дэвид взял пространное интервью у старого следователя по особо важным делам. Он расспросил о сотнях убийств, изнасилований и ограблений, с которыми тот сталкивался по работе. Один из ключевых вопросов Дэвид задал так: «Должно быть, очень тяжело каждый день иметь дело с людьми, над которыми так чудовищно надругались. Вы, наверное, постоянно об этом думаете. Как вы это выдерживаете?» Ответ был прост: «Я не думаю. Нельзя позволить себе утонуть в мыслях об этом, иначе не сможешь заниматься своим делом».

По дороге домой Дэвид задумался, не слишком ли хорошо он усвоил этот урок. В своей работе он тоже сталкивался с жертвами насилия, и, хотя его задачей было рассказать их историю, он понимал, что не менее важно разоблачить мерзавцев, которые хуже диких зверей, а это невозможно сделать, если поддаваться эмоциям в ущерб объективности.

И все же что-то пошло не так. Решимость быть жестким в конце концов не оставила места для каких-либо чувств. Сами пострадавшие стали не так уж важны. По крайней мере, не так важны, как выполнение работы – и вознаграждение за нее, разумеется.

Он подъехал к своему дому.

Долгое время люди верили, что Джоди Мартиндейл осталась жива, ведь ее тело так и не нашли. Однако, как и во многих других громких и нераскрытых случаях похищений, такие теории питала надежда, а не реальные факты. Общепринятое мнение заключалось в том, что Джоди мертва и похоронена. Впрочем, Норман был прав: даже если это не так, в каком состоянии она теперь? Один из тех самых случаев, когда лучше не представлять… но Дэвид делал это очень часто.

Как-то раз, блуждая по интернету, он наткнулся на историю об американской студентке, которая исчезла с круизного лайнера в Карибском море и много лет спустя обнаружилась – так, по крайней мере, считала ее семья – на малоизвестном сайте, рекламирующем услуги южноамериканских проституток. В сети хватает подобных жутких историй, но тогда Дэвид просидел в оцепенении добрых пять минут. Когда-то он верил, что время лечит все раны, но что если рана не заживает, а продолжает кровоточить где-то очень глубоко?

Он не стал заходить домой, а вошел через боковую дверь на «склад», как он его называл. На самом деле это был гараж, но Дэвид никогда не использовал его по назначению. Ворота, когда-то автоматические, давно уже не работали, в крыше из прогнивших досок зияли щели, а затянутое паутиной окошко выходило на заросли кустарника перед детской площадкой. Внутри все было покрыто пылью и завалено сломанной мебелью.

Дэвид расчистил лишь угол у двери, где имелась единственная рабочая розетка. Вынес из дома и поставил туда письменный стол, на котором теперь стоял ноутбук рядом с коробкой документов из мусорного бака у Роузхилл-хауса. Дэвид даже прикрутил к стене доску для объявлений, хотя сейчас на ней висели только обрывки газет, прежде украшавшие стену в гостиной. Оставалось выбросить из гаража весь остальной хлам, и места будет более чем достаточно для команды из трех человек.

Во всяком случае, он надеялся, что из трех.

Норман не заинтересован, а Нушка, в лучшем случае, равнодушна, но это не главное. Голос из телефона – пока единственная зацепка. Опять же, качество записи и так было плохим, а теперь и вовсе у них сохранилась лишь копия. Более того, отсутствовали хоть какие-то доказательства, что запись взята с мобильного телефона Фредди Мартиндейла. Следовало хотя бы снять себя на камеру с мобильником, сфотографировать уведомление о звонке, дату и время получения… Номер был записан, но поиск в интернете не дал результатов. Расследование зашло в тупик, еще не начавшись.

Еще одна возможная зацепка имела настолько призрачные шансы стать чем-то большим, что обнаружение сообщения в телефоне казалось в сравнении с ней неслыханной удачей.

Дэвид поднял верхний лист из коробки. На нем был вопрос: «Кто такая святая Бригитта?» Полиции он об этом не упомянул, хотя скрывать не собирался, но беседа сложилась так неудачно, что все вылетело из головы.

Пока еще не поздно было отдать лист и, наверное, стоило бы. А может, следовало оставить в отделе нераскрытых дел всю коробку? Там куда лучше умеют разбираться в нечитаемых каракулях. Но из-за поведения Йоргенсона делать это совершенно не хотелось. Пока, во всяком случае.

Усевшись в унынии за стол, Дэвид открыл ноутбук и, поддавшись внезапному порыву, – а главным образом, чтобы не смотреть в стену, – набрал в поисковике: «Святая Бригитта». Количество результатов ошеломило. Сайты один за другим предлагали статьи о ней, причем не только религиозные, но и серьезные исторические. Дэвид выхватил из ящика стола ручку с блокнотом и стал прокручивать страницы, торопливо записывая главное.

Святой Бригитте, ирландской аббатисе VI века, приписывали многочисленные чудеса, хотя ранние христианские миссионеры изрядно запутали ее историю. Судя по всему, для облегчения обращения в христианство образ святой Бригитты то и дело смешивали с ключевыми фигурами богинь-матерей из нехристианских культов. Причем некоторые божества, с которыми ее связывали, отличались, мягко говоря, своей экстравагантностью.

Ирландская Бригида славилась чарующей красотой и колдовской силой, а воинственная Бригантия северных бриттов требовала от своих приверженцев крови врагов. Ее символом была голова Горгоны.

– Великолепно! – пробормотал Дэвид. – Тоже мне, нашел, у кого искать помощи.