Веселый с раннего утра в очередной раз отправился в Зону, и пока он не вернулся, я решила не рисковать, маяча перед носом одиноких представителей рода мужского. Несмотря на собственный скепсис по поводу доставшихся от природы внешних данных, меня убедили, что тут я являюсь ходячей мишенью. Посему до середины дня маялась в подсобке и в «апартаментах», а к вечеру все же решила спуститься в бар. Задача, ради которой я сюда приперлась, сама себя не решит.

Бармен вовсю наводил лоск за стойкой и разговаривал с неизвестным мне мужчиной – уже не парнем, но и не преклонных лет. Впрочем, некоторые здесь выглядели явно не на свои года, а потому строить догадки по поводу возраста было глупо. Мужчина был невысоким, зато коренастым, и экипировка сидела на нем хорошо. Рукава были закатаны до локтей, и на левой руке я заметила татуировку, сделанную довольно давно, судя по выцветшим очертаниям парашюта. Аббревиатура ВДВ не оставляла сомнений в навыках этого сталкера. Контрастом коротко остриженным волосам была пышная борода. Говорил он с таким явным акцентом, что несложно было сделать предположение о национальности гостя.

Я подошла к стойке, присела на стул, коротко поприветствовала бармена.

– Познакомься, детка, – заговорил он. – Это Чек.

Интересная, однако, кличка. Он что, чеки коллекционирует?

– Чек, – эхом повторил сталкер, протянул ладонь, улыбнулся.

Не за друзьями я сюда ехала, но… Я пожала руку.

– Як кличут? – спросил назвавшийся Чеком.

Я зависла, подняла взгляд на бармена, однако тот лишь молча качнул головой – мол, сама называйся.

Я задумалась. Назвать настоящее имя? Тут вроде бы так не принято. Тогда что?

– Дерзкая, – неожиданно для самой себя выпалила я.

Почему-то застрявший в голове еще с вечера колкий эпитет, выданный воякой, вырвался наружу.

– Сталкер? – вопросительно уставился на меня Чек.

– Новичок, – неуверенно произнесла я, понимая, что начинаю врать, а врать мне никогда не нравилось.

Чек перевел вопросительный взгляд на бармена, тот кивнул, подтверждая далеко не самую правдивую информацию. Хм… Получается, теперь и у меня появился позывной, возможно, глупый, но вполне себе имеющий право на существование. У меня не хватило бы фантазии придумать себе кличку самой, да и, по слухам, «погоняло» тебе тут должен дать кто-то другой. Вот пусть так и будет! В конце концов, сталкер Волк был первым здешним обитателем, которого я встретила во время экскурсии, и имел полное право наделить меня позывным.

Чек оказался вполне сносным собеседником, любившим рассказывать истории обо всем, с чем ему приходилось сталкиваться в Зоне, а так как топтал он здешние места больше четырех лет, историй набралось немало. Не то чтобы мне было очень интересно, но, по крайней мере, не так скучно, как во время экскурсии. Пока возле стойки не замаячил Волк. «Вспомнишь солнце – вот и лучик», – пришла в голову поговорка, никак не клеящаяся к образу вояки.

Без экипировки он казался совершенно обычным и сейчас уже не вызывал опасений, как вчера. Выглядел невыспавшимся с похмелья, это было видно невооруженным глазом. Одарив меня пренебрежением, граничащим едва ли не с брезгливостью, быстро перевел взгляд на бармена, будто я пустое место, которое не обязательно замечать.

– Ты как? – осведомился бармен, когда сталкер плюхнулся на стул. – Отошел от вчерашнего?

– Не отошел! – злобно буркнул тот.

– Чего это с тобой? – произнес с сочувствием проходивший мимо бродяга – видимо, этого Волка знали все.

– А что не так?!

– Ты ж обычно не пьешь, а вид такой, будто надысь нажрался! – язвительно подметил сталкер.

– А я отчитываться перед каждым не обязан, – пробухтел Волк.

Правы были Веселый и «дядя»-бармен, когда говорили, какой Волк отвратительный собеседник. Это еще слабо сказано!

– Ты как на работу-то пойдешь? – поинтересовался «дядя».

– Какие все добросердечные стали! – фыркнул Волк. – Никак не пойду! Не работаю я больше.

– Что так? – удивились все хором.

Волк вдруг улыбнулся, хотя правильнее будет формулировка «оскалился».

– Сказали, раз люди стали пропадать – есть вопросики о моей профпригодности. Ну я и послал всех на хрен. А особо непонятливому майору прописал в жбан. Так что всё, заказана мне дорога на кордон. Потому как если я там снова появлюсь – пристрелят ко всем чертям. Спасибо твоей подружке!

– Шо зараз робить будешь? – спросил Чек, покосившись на бармена и на меня, хотя уточнять предысторию событий не стал.

– Что и все, – лязгнул зубами Волк.

Ему явно надоели расспросы, а похмельный синдром привел к тому, что теперь его все раздражало.

– Поешь чего-нибудь? – спросил бармен. – Полегчает.

– Мне, сквалыга, твои консервы даром не нужны! – скривился сталкер.

– Я консервы тебе и не предлагал, – даже обидевшись немного, возразил бармен. – Борщ сегодня на первое, а на второе – пюре с мясной подливой. – Хозяин с достоинством выпрямился.

– Откуда такая роскошь? Вернулся Сынок? А готовить-то он научился, прежде чем к плите вставать? А то помню я его кулинарные эксперименты… Или ты сам подрядился стряпать по ночам? – саркастично поинтересовался Волк.

– Не попал ни разу. У меня ж теперь помощница, – ответил бармен, переведя взгляд на меня.

Волк осекся, точно разом догоревший бикфордов шнур, разве что взрыва не последовало.

– Обойдусь! – процедил он. – Бутылку дай.

– Может, не сто́ит? – попытался образумить Чек, внезапно перейдя на чистый русский.

Волк посмотрел на Чека таким взглядом, что всем хватило понять: вопрос закрыт.

Бармен выдал заказ, и вояка отправился в дальний угол с маленьким столом, уселся там и, откупорив бутылку, накатил из горлышка.

– Пойду к нему, – произнес Чек и улыбнулся мне: – Спасибо! Было очень вкусно. Если не станешь сталкером – повар из тебя точно получится отменный.

Убедившись, что вокруг нет лишних ушей, я шепнула «дяде»:

– Что вчера наплел про меня ваш Волк?

– Сказал, что сбежала в Зону, когда он вел группу туристов.

– И все?

Бармен оставил без ответа мой вопрос. Я выдержала паузу и продолжила:

– Полагаю, бессмысленно надеяться, что после такого он возьмется за мой заказ. Но ведь есть же другие проводники! Почему я не могу обратиться к ним?

Бармен уставился на меня со странным выражением на лице.

– Знаешь, почему я никому не говорю, зачем ты здесь? Потому что любая информация становится оружием против тебя же. А тот, кого ты ищешь, – не самый последний здесь человек.

– Меня никоим образом не скомпрометирует тот факт, что я его ищу!

– А его? Я не лезу в душу, не спрашиваю, кем ты ему приходишься. Жена, любовница, фанатка, судебный пристав – мне без разницы. Но если ваша связь – его слабое место, это может сыграть против него.

– Я никем ему не прихожусь. Меня просто попросили найти этого человека, – соврала я, не глядя бармену в глаза.

– Это хорошая тактика. Вот и продолжай в том же духе, – похвалил он.

– Ну так что насчет другого проводника? Я трепаться-то не планирую. Да и вы, – ангельски улыбнулась я, прибегнув к лести, – наверняка порекомендуете мне человека надежного, который не воспользуется информацией… нам всем во вред.

«Дядя» крякнул – не то от осознания собственной значимости, не то озадачившись. Почесал в затылке. Наконец медленно проговорил:

– Свел бы я тебя с Угрюмым, они как раз по осени в паре ходили, сопровождали одного нелепого паренька… Да вот засада: не вернулся Угрюмый. Жив ли, где бродит сейчас – одна Зона в курсе. А тот, кого ты ищешь, уже с другой компанией мимо бара прошел. Ну как прошел… Переночевал тут – и был таков. И, видать, нелегким для него выдались последние дни: шевелюра-то у него, я точно помню, всегда была темной, а нынче – белее снега. Зато погоняло теперь в тему, – тихо добавил он. – Мунлайт.

– Мунлайт? – удивилась я. – Почему Мунлайт?

– Тс-с! – прошипел бармен, поднеся палец к губам. – У него и спросишь, если найдешь. Когда его в последний раз видели, был твой Мироненко-Мунлайт в паре со сталкером Снейком. Второй его спутник на сталкера явно не тянул – вероятно, «турист» или заказчик. Больше ничего не знаю, не интересовался. Не до того было: заваруха на Технопроме с военными случилась. А когда ты явилась – я попробовал справки-то навести, да по всем моим каналам глухо. А на Волка ты не злись, он отойдет и поможет.

– На нем что, свет клином сошелся? – недовольно пробормотала я. – Мне совершенно не хочется с ним общаться. Почему, например, Веселый не может быть моим проводником?

– Веселый неплохой сталкер. Стреляет, говорят, отменно. Да только в Зоне он не так давно. Опыта маловато. Так что далеко ходить с ним я бы не рискнул и тебе не советую, – выставил указательный палец дядя.

– А Волк этот прям такой крутой… – усомнилась я.

– Волк в ЧЗО около десяти лет, – пожал плечами владелец бара. – Поговаривают, что он из военсталов. Загремел на кордон сразу после учебки, совсем «зеленый» был. Но прошел спецподготовку, пообтерся тут, опыта набрался – и начал гулять по запретной территории уже самостоятельно.

– Военный, значит?

– Бывший. По слухам, он ранение серьезное получил, комиссовали со службы. Но это лишь слухи. А сам он болтать не любит.

– Заметно, – саркастично скривилась я. – А за какие заслуги ему дозволено бродить и там, и тут?

– Базу «Чести» сколотили как раз бывшие военные, потому-то здесь такой порядок. В руководстве клана вроде бы есть даже генералы – в отставке, само собой. Они, конечно, внутрь Периметра не ходят, зато с головой у них все в порядке: раз Волк знает Зону в два раза лучше, чем кто-либо другой в клане, на некоторые его вольности можно закрыть глаза. А он в ответ поделится обновленными картами и проконсультирует на предмет проложенных маршрутов. Точнее, так было, пока… пока инцидент с тобой не случился. Я бы, может, и не волновался особо: ну дал он в рыло майору на кордоне – так кто такой этот майор перед здешними генералами, пусть и в отставке? Замяли бы дело – и продолжил бы Волк водить свои экскурсии. Однако речь не о том, замнут или не замнут, а о задетом самолюбии. Он, получается, за тобой не уследил. И ладно бы ты случайно заблудилась или в новообразовавшуюся аномалию вляпалась – тоже, конечно, фигово для репутации проводника, ну так у нас тут не ялтинский пляж, старожилы и те, бывает, вляпываются. Но ты не потерялась, а намеренно обвела его вокруг пальца, а он и не заподозрил ничего. Хотя раньше кичился тем, что с первого взгляда любого человека прочесть может!

– Тоже мне профайлер нашелся… Как вообще разрешают водить экскурсии? Кто?

– Экскурсии тут для многих основной доход. Ну ладно, не для многих, а, скажем так, для избранных. И своим доходом эти проводники щедро делятся и с руководством клана, и с теми, кто курирует вопрос на кордонах. Ну ты сама посуди: поиск артефактов – штука крайне опасная. Курьерить, то есть работать на меня, на других торговцев или на тех же военных, доставлять грузы из Зоны на кордон, – не многим прибыльнее, чем экскурсии водить, а риск, что нарвешься на бандитов, гораздо выше. С гражданских-то «туристов» мародеру что взять? Ну разве что прикид моднявый, но бестолковый. А курьеры переносят артефакты на вес золота. И информацию, которая иногда дороже золота в сто раз. Но Волк тот еще говнюк – предпочитает работать сам на себя, – подытожил «дядя».

Я хотела было возразить, что бедный Винт поплатился жизнью отнюдь не за мой прикид, который к тому же и моднявым не назовешь. Но вовремя сообразила, что это уведет разговор в сторону от по-настоящему волнующей меня темы.

– А вы рассказали Волку, кого я ищу?

– Я пока вообще никому ничего не говорил. Всему свое время. И ты молчи, если проблем не хочешь.

– Ясно, – вздохнула я.

– Тебе нужно с ним поговорить. – Голос бармена стал жестче.

– Зачем?

– Ты имеешь непосредственное отношение к тому, что с ним случилось.

– Как бы не так! – возмутилась я. – Если уж на то пошло – это действительно его прокол, косяк и залет! Я, знаете ли, в школе ниндзя не обучалась, а уйти смогла спокойно. Это тут, на базе, может, дисциплина и порядок, а в группе «туристов» народ чем только не занимался, особенно ночами! И что-то я не помню, чтобы Волк хоть как-то нас контролировал в тот момент. Удивительно, как там вообще все не разбежались, при таком-то проводнике пофигистичном!

– Дело твое. Только напомню, что сама ты – не сталкер, чтоб идти на поиски Муна одной. Я Волка знаю хорошо. Он один из лучших, бывал в таких местах Зоны, о которых некоторые даже не слышали. Сумеет провести тебя по тем локациям, в которых Мун может объявиться с наибольшей долей вероятности. И он единственный, кто не станет к тебе клеиться.

– Это что, аргумент? – загрузилась я.

– Здесь – аргумент, и еще какой. Потом сама поймешь. Хотя не дай бог, конечно. Здесь мужики… дичают, что ли. Звереют. А Волк – может, и отвратительный, но все еще человек.

Я посмотрела на «дядю» с недоверием. В смысле, не из-за того, как он Волка охарактеризовал, а потому что не ожидала такой глубины умозаключений от обычного, по сути, барыги. Купил подешевле – продал подороже, вот и вся философия. А тут внезапно что-то необычное проклюнулось. Впрочем, кому как не торгашам разбираться в душах человеков?

М-да… Как ни крути, а жизнь вояке я все-таки подпортила. Меня передернуло от мысли, что придется извиняться перед грубияном, который еще и поиздевается при случае обязательно, и отыграется – это уж как пить дать.

– Побудь за стойкой, я скоро, – оборвал мои мысли бармен и сделал знак очередному бродяге, вошедшему в помещение с увесистым рюкзаком.

Я только и успела открыть рот, но «дядя» не стал дожидаться моего ответа, скрылся в покоях вместе с бродягой. Ясно. Кто-то приволок хабар. Теперь скупщика за уши не оттащишь, пока не закончится торг.

– Ну спасибо, дядюшка, – себе под нос пробурчала я и бросила взгляд на столы.

А там все было как и всегда: чавканье, споры, грубые тычки, скабрезные шутки, бахвальство, идиотский хохот… Вот любопытно – неужели никого, кроме меня, это не смущает, не бесит? Неужели и я сама, прожив здесь, не дай бог, полгода-год, начну воспринимать такую обстановку нормальной? Ну уж нет! Очевидно, что в этой компании мне не место. Вот только какой у меня выбор? Верно. Никакого.

То и дело я ловила на себе взгляды сталкеров. Одним просто было непривычно видеть в Зоне женщину. Другие смотрели с явным интересом, но все же не отвлекались от своих важных разговоров. На территории «честных», как я успела заметить, придерживались своеобразного устава, похожего на армейский. Находясь на базе, сталкеры, даже те, которые не входили в группировку, должны были следовать определенным правилам. И пусть, как это обычно бывает, у всякого правила случались исключения, по-настоящему наглеть здесь никто не рисковал. Разумеется, не из любви к дисциплине и приказам, а лишь потому, что при неподобающем поведении получить пулю от представителей местного правопорядка можно было запросто. Так говорил бармен. К счастью, при мне такого ни разу не произошло. Хотя я уже трижды была свидетелем того, как Гарик-Жорик выдворяет из бара особо ретивых спорщиков. Ну, на это я и на Большой земле насмотрелась, не привыкать.

Но сюда я приехала не изучать людей и местные реалии, а с конкретной целью, хотя избавиться от привычки анализировать у меня не получалось даже здесь. Привычка – вторая натура. По-моему, что-то похожее встречалось в трудах Аристотеля.

Я накинула капюшон толстовки, чтоб не привлекать лишнее внимание, да только опоздала: мою рефлексию прервал один из сталкеров, до сего момента сидевший за дальним столиком в компании «честных».

– Есть ли чем горло промочить, красавица? – спросил он, подходя к стойке. Возможно, в эту минуту он изо всех сил старался быть обаятельным – но не вышло.

– Есть, как не быть, – в тон ему ответила я, развернулась к шкафу, взяла с полки бутылку и, не утруждая себя чтением этикетки, вернулась к стойке. – Два бакса.

– Погулять не хочешь? – предложил он хрипло, пропустив мимо ушей цену.

– Спасибо, не хочу, – без эмоций ответила я.

– Что, физиономией не вышел? – криво усмехнулся «обаяшка».

– Ну отчего же? Для кого-то, может, и вышел. Только я не гуляю. Мне дядя не разрешает.

Возле стойки будто из-под земли возник Волк.

– За деньги все гуляют, – не унимался сталкер, не обратив внимания на вояку.

– Кстати о деньгах: вы свой заказ оплачивать собираетесь? Если нет – сорян, у меня и другой работы полно.

Разумеется, я понимала, что провоцировать нетрезвого мужика по меньшей мере неумно. Вот только не представляла, как можно вырулить из этой ситуации. И «дядя», как на грех, запропастился!

– Цену набиваешь? Сколько хочешь? – «Обаяшка» буквально повис на стойке и попытался дотянуться до меня своей лапищей.

Мне и раньше приходилось сталкиваться с грубыми подкатами, но на Большой земле имелся большой плюс – Уголовный кодекс. Даже если сама я была не при исполнении, там я знала, как вызвать блюстителей порядка. На многих одно лишь упоминание полиции действовало отрезвляюще. Воззвать, что ли, к «честным»? Это ведь их база, их зона ответственности! Или Жорика кликнуть?

– Э, але! – внезапно подал голос Волк. – Не создавай очередь! Бери, что заказывал, и вали!

– Тебе что, жить надоело? – выпрямляясь, процедил сталкер и повернулся к вояке.

– Мне-то? Однажды, может, и надоест, но не сегодня, – ухмыльнулся Волк.

Вот только драки не хватало!

– Может, оба вернетесь на свои места? – предложила я. Ну а что? Попытаться же стоило!

– А ты пока закрой рот, он тебе для другого понадобится! – рявкнул «обаяшка».

– Что ж ты так грубо? То звал погулять, а теперь просишь рот закрыть… – с театральной досадой покачал головой Волк. – Не, чувак, теперь тебе точно не перепадет!

– Да ты реально нарываешься!

«Обаяшка» потянулся, чтобы взять Волка за грудки, а вояка только этого и ждал: перехватил руку хама и повел ее куда-то в сторону, да так ловко, что сталкер, не удержав равновесия, с грохотом рухнул на пол.

«Айкидо, что ли?» – некстати промелькнуло в голове. Стоило подумать о том, что все уже позади, как к стойке начали подходить другие посетители.

– Ты че руки распускаешь?! – выкрикнул кто-то, обращаясь к Волку.

– Мужики, хорош! – вмешался Чек, протискиваясь сквозь толпу.

Поверженный все еще возился на полу, сыпля отборными ругательствами.

– Вообще-то первым начал вон тот! – ткнула я пальцем в «обаяшку», чувствуя, как накаляется обстановка.

– А это уже фиолетово, детка, – тут же отозвался кто-то из посетителей бара, и вперед вышел сталкер средних лет, с изрядно тронутыми сединой волосами, небрежно убранными под бандану. На нем была черная футболка, оголявшая накачанные бицепсы, а поверх нее разгрузочный жилет. Склонив голову к плечу, он внимательно оглядел Волка и проговорил: – Волчара у нас борзый, не первый раз нарывается. Да, Волчара?

– Что за беспонтовые предъявы, Медведь? – вздернул брови Волк. – Если тебе реально есть что предъявить – я слушаю.

Только сейчас я заметила на правом плече сталкера в бандане татуировку в виде клыкастой медвежьей пасти. Медведь против Волка… Символично.

– Ты мне не нравишься, – меж тем откликнулся седовласый. – И много кому здесь не нравишься. Работаешь на два фронта. Сталкеры так не делают.

– Сталкеры много чего не делают. Только тебе-то откуда это знать? Какой из тебя сталкер? – произнес вояка Сотников, не особо осторожничая.

Седовласый едва заметно качнул головой, и парни, стоявшие за его плечами, повинуясь безмолвной команде, ринулись на Волка. Поначалу тот весьма профессионально отбивался, молниеносно уходя с линии атаки и экономно, но точно огрызаясь то рукой, то ногой. Однако участников драки становилось все больше, пространства для маневров не осталось, и в какой-то момент вояка оказался на полу. Чек и еще пара мужиков попытались оттащить особо ретивых драчунов, но не слишком преуспели. Я заозиралась. К покоям бармена не пробиться. Охранник? Я рванула к лестнице, откуда выглядывала любопытная физиономия Гарика-Жорика.

– Так и будешь смотреть?! – прокричала я, почти не слыша собственного голоса.

– А что такое? Ну, захотелось мужикам кулаки почесать – тут такое регулярно случается. Не парься!

– Они весь бар разнесут!

– Разнесут – оплатят, с хозяином в этом вопросе не забалуешь. Компенсация за ущерб даже выгоднее, чем заурядная попойка.

Чего-чего? «Компенсация» и «заурядная» в одном предложении от туповатого Гарика-Жорика ввергли меня в секундный ступор. Но я тут же вспомнила, ради чего обратилась к охраннику:

– Они же его убьют!

– А тебе-то что за дело?

Все они здесь, что ли, такие? Всем на всех наплевать?

– Останови их!

– Не могу! – развел руками охранник, еще раз оглядев побоище.

Какая же поразительная штука жизнь! Буквально накануне я сама готова была натравить на Волка всех посетителей бара – и испытала бы ни с чем не сравнимое моральное удовлетворение, если бы ему как следует начистили рыло. А сегодня…

Нужно было что-то делать, не то кончится мой вояка в расцвете лет. Ну то есть не мой! Просто вояка. Просто некий Дима Сотников, которого «дядюшка» отчего-то считает человечным человеком.

– Дай пистолет! – крикнула я Гарику-Жорику.

– Офигела?! – возмутился охранник. – Здесь стрелять нельзя! Вход строго без оружия!

– Ты проблем хочешь?! – с угрозой проговорила я. – Я скажу дяде, что ты ко мне приставал в подсобке!

Пока Гарик-Жорик соображал, что за фигню я только что сморозила и каковы могут быть у этой фигни последствия, я буквально прильнула к нему, блокируя плечом его правую руку, выставила локоть, как учили, пятку – на стопу в берце, легкий толчок – и пошатнувшийся охранник, моргая, с удивлением смотрит на свой пистолет, чудом оказавшийся у меня.

Пока он не попросил его обратно (даже не хочу представлять, как бы это могло выглядеть), я обернулась лицом к эпицентру драки, одновременно снимая ствол с предохранителя, передернула затвор, подняла руку вверх и нажала на спуск.

* * *

Выстрел в замкнутом помещении вышел чересчур громким, и произведенный эффект получился что надо.

Драчунов будто сдуло. Всех, кроме Медведя: одной рукой он сжимал ворот уже изрядно подранной куртки лежащего на полу вояки, вторая – занесена над лицом Волка для финального удара. Но пистолет теперь смотрел точнехонько в прикрытый банданой лоб.

– Отпустил его! Ну? Быстро! – потребовала я.

Адреналин зашкаливал, я чувствовала, как ладонь, сжимающая рукоять пистолета, становится мокрой. Безусловно, это была не первая заварушка, в которой мне пришлось поучаствовать, я даже на захват заложников однажды выезжала. Но тогда это было по долгу службы, а слева-справа непременно находились коллеги, проверенные ребята, которые ни за что не позволили бы мне лезть в самое пекло. И до применения оружия дело ни разу не дошло. А как оно обернется сейчас – одному богу известно. Еще и Гарик-Жорик пыхтит за спиной, вне поля зрения! Нервирует.

Седовласый замер, ослабил звериный захват и, отпустив наконец ворот противника, не торопясь выпрямился. Волк поднялся не сразу – видимо, ему сильно досталось. Багровые следы пропущенных ударов на лице, с рассеченной брови стекает струйка крови, левая кисть висит плетью, да и сам он весь какой-то скрюченный… Пока я смотрела на вояку, все участники драки смотрели на меня.

– Ты кто, цыпа? – кривовато улыбаясь, ласково спросил Медведь. – Ты вообще представляешь, что за такое бывает?

– Пока что я представляю, как твои мозги разлетаются по всему бару, а мне их потом отмывать.

– Смелая? – добавил угрозы в голос Медведь.

– Дерзкая, – не то возразила, не то представилась я.

В помещение наконец ввалился бармен, обвел глазами участников драки, переметнул взгляд на охранника, а потом ожидаемо уставился на пистолет в моей руке. Опешил, вытаращился, как рак, но быстро собрался.

– Что я пропустил? – уголком рта спросил он у первого попавшегося посетителя.

– Ну, самое главное ты как раз застал, – хмыкнул седовласый. – Любуйся! Твоя посудомойка машет стволом там, где это категорически запрещено. Непорядок! Я бы даже сказал – залет, папаша.

– Медведь, да ладно тебе! – проговорил слегка побледневший Исидор. – Она здесь без году неделя, не все правила еще выучила…

– А я разве о ней говорю? – удивился седовласый, поправляя бандану. – Это твой залет. Твой бар, твои порядки – которые, заметь, мы беспрекословно соблюдаем! – твоя работница, которую нанял именно ты и которую обязан был проинструктировать, прежде чем к половой тряпке подпускать… Если она косячит, если лезет в мужские разборки и хватается за волыну – спрос с тебя.

– Медведь, ты меня знаешь… – начал было бармен, но седовласый жестом прервал его:

– Знаю. И уважаю. И только уважения ради не стану раздувать скандал из… этого инцидента. Понимаю, как быстро можно лишиться бизнеса, если репутация испорчена. А мне это невыгодно. К тебе я привык, и дела с тобой мне вести сподручнее. Но завтра ее здесь быть не должно!

Он был теперь предельно серьезен, а бармену явно не хотелось лишних проблем. Меня это не устраивало. Поставив пистолет на предохранитель, я вернула его охраннику. Подбоченилась.

– Уходить я никуда не собираюсь. Придется потерпеть мое присутствие. Или поискать другое заведение, пока я временно исполняю роль посудомойки.

Медведь оценил: оружия в моих руках теперь не было, однако не было и испуга в голосе. Он осмотрел меня с ног до головы так пристально, словно увидел впервые.

– Ты должна быть благодарна парням, что тебя еще по кругу не пустили.

– О, правда? – выгнула я бровь. – Ну раз ты так говоришь – я благодарна. Что-то еще?

– Я уже все сказал. Если увижу тебя здесь завтра – не поздоровится ни тебе, ни твоему… Исидор, а она действительно тебе племянницей приходится?

Пока владелец бара, просчитывая риски, мямлил что-то себе под нос, я вновь перехватила инициативу:

– Нет, он мне не дядя. Зато Мунлайт мой близкий родственник. Знаешь такого? – И четко понимая, что потом пожалею, с дикой решимостью заявила: – Я его дочь.

После невыносимо долгой минуты гробовой тишины кто-то заговорил шепотом. Потом зашептались и в другом углу, и в третьем. Хм… А я и не подозревала, что они так умеют.

Сталкер с татуировкой медведя, склонив голову набок, все еще смотрел на меня, только теперь… оценивающе, что ли. Возможно, пытался понять, не вру ли я, или высчитывал, какую выгоду можно извлечь из этой информации, или – если Мунлайт и впрямь здесь знаменитость – соображал, какими неприятностями ему грозит конфликт с дочкой этой самой знаменитости. Облокотившийся на стойку Чек тоже вытаращился на меня. Судя по шепоткам и удивленным взглядам посетителей, едва ли не все поголовно были знакомы с моим отцом.

– Не знал, что у Муна есть дочь, – после паузы хрипло выдохнул Медведь и вдруг весело оскалился: – Впрочем, самого его здесь нет, и один лишь черт знает, где он сейчас. И еще большой вопрос, вписался бы он за тебя после того, что ты тут натворила, или выдрал бы ремнем, как сидорову козу. Но ты знаешь, папаша, – обернулся седовласый к бармену, – а пускай остается девка! Так даже интереснее. В конце концов, ей всегда найдется применение. Только приглядывай за ней повнимательнее, – уже без улыбки закончил Медведь.

Бармен, заметно помрачнев, кивнул.

Через пару минут посетители загомонили на прежней громкости, будто ничего и не было. Кто-то требовал еды, кто-то возмущенно демонстрировал пустой стакан. Бармен заметался вдоль стойки, пытаясь обслужить нескольких клиентов разом.

– Стоило мне ненадолго отойти, и ты уже в историю влипла! – осуждающе шепнул он, оказавшись рядом со мной.

– Так получилось, – виновато протянула я, покосившись на Волка.

– Зря ты сказала, что Мун твой отец! Ох, зря! – с укором произнес бармен. – Сегодня, девочка, ты нажила себе и друзей, и врагов.

Пф! Это я и без «дяди» поняла.

Чек уже не таращился, но все еще молчал, переваривая полученную информацию, и пытался оттереть рукавом кровь с губ и бороды. А вот Волк, казалось, не сильно-то удивился. Если в первую минуту отсутствие его реакции еще можно было списать на горячку драки или на нокдаун, в котором он наверняка побывал, то теперь я склонна была допустить, что он и раньше догадывался о чем-то таком, а теперь в его голове щелкнуло, и все наконец-то встало на свои места. Возможно, я и впрямь похожа на отца, хотя сама ни малейшего сходства не замечала.

– Вот это поворот! – в конце концов хмыкнул Чек, и это как будто стало сигналом для Сотникова: он поднялся со стула и направился на выход. Походка его была неуверенной. Сотрясение? Черт, этого еще не хватало! И тут я поймала на себе многозначительный взгляд бармена – он безмолвно, но весьма красноречиво намекал, что я должна поговорить с Волком и сделать это прямо сейчас.

На секунду я закрыла глаза, собираясь с мыслями, выдохнула и, спрыгнув со стула, поплелась следом за сталкером. На лестнице мне что-то сказал вдогонку Гарик-Жорик, но я проигнорировала.

Хоть и шагал Сотников небыстро, догнать его мне удалось только наверху, на улице.

– Дим! Постой! – негромко окликнула я, сокращая дистанцию.

– Волк. – Сталкер неохотно развернулся. – Здесь я для всех – Волк. Ты не исключение.

Я притормозила в полутора метрах от него, ближе подходить почему-то не захотелось. Начала неуверенно, сцепив пальцы рук:

– Я… я извиниться хотела.

На улице ощутимо похолодало, и я пожалела, что на мне нет куртки.

– За что именно? – без эмоций поинтересовался Волк. – За то, что сбежала с экскурсии? Или за драку?

– За драку? В смысле? – удивилась я. – На драку ты сам нарвался.

– Так началась она из-за тебя! – возразил сталкер, переступив с одной ноги на другую.

– Если б ты не влез, драки бы не было! Неужели ты думаешь, что раньше ко мне не подкатывали разные придурки? Я бы и здесь справилась сама.

Сталкер хмыкнул, обнажив на секунду зубы. Ну натуральный Волк!

– Прав Медведь: кое-кого нельзя даже к половой тряпке подпускать, не то что к людям. Валить тебе нужно отсюда, – произнес вояка и едва заметно поморщился от боли. – И чем скорее – тем лучше, иначе бед не оберешься. Это за Периметром ты…

– Разберусь без тебя и Медведя твоего! – грубо оборвала я. Надо же, разговорился как, поглядите на него! А раньше чуть ли не клещами слова вытягивать приходилось.

– Послушай доброго совета…

– Другим советуй! – снова перебила я его, развернулась и быстро зашагала прочь.

Вот же кретин!

* * *

Слева от вывески «Сто град» красовался желтый треугольник в красной окантовке. Только, в отличие от традиционных дорожных знаков, здесь ровно посередине располагался схематичный рисунок существа, напоминавшего человека лишь отдаленно. Изображено оно было на четвереньках, а вместо носа висел хоботок. Не иначе, мутант, которыми здесь любят пугать.

К слову о мутантах: может, бармен заблуждался и в Сотникове человеческого уже не так много, как ему хотелось бы видеть? Отличный сейчас получился диалог, который вроде бы подтверждал эту мою теорию.

Или нет?

Ни с кем не хотелось говорить, и, ничего не объяснив бармену, я прошла гудящий бар насквозь, поднялась в свои «апартаменты».

И крепко задумалась. Что теперь? По мнению «дяди», сегодня я нажила себе и друзей, и врагов. Вот теперь мне уж точно не следует бродить по базе одной. И во что только я ввязалась? Идея найти отца казалась разумной, безобидной и правильной. Я никак не предполагала, что все закрутится… вот так. Проблем становилось все больше, и поиски отца – теперь не самая главная из них.