Блокпост c баррикадой из уложенных друг на друга мешков с песком охраняли отлично экипированные и вооруженные до зубов люди. Приметили часовые нас издалека, но Веселого они, как выяснилось, хорошо знали, и пытать, кто я такая, никто из них не стал.

Миновав блокпост, мы оказались на территории базы, обнесенной высоким бетонным забором. После третьего по счету поворота и прохода сквозь высокий ангар мы вышли к старому, но неплохо сохранившемуся зданию, над козырьком которого висела большая вывеска «Сто град». За дверью – ведущая вниз лестница. Вот туда и повел меня Веселый.

Спустившись на один пролет, он открыл еще одну дверь и первым прошел внутрь. Там была еще одна лестница, возле которой дежурил крепкий мужик, по виду – тот еще отморозок. Его возраст я бы не смогла угадать при всем желании: этот представитель сильного пола явно злоупотреблял всем, чем только можно было злоупотреблять, и это не замедлило сказаться на внешности.

– Стоять! – потребовал он.

– Да не вопрос, Жорик! – с ходу проскандировал Веселый, быстрым движением скинул с плеча автомат и протянул охраннику.

– А девка? – рявкнул тот.

– Она не при стволе, – соврал, улыбаясь, сталкер.

– Тогда проходи, не задерживайся! – повелел цербер.

Внизу оказался бар. За стойкой хозяйничал мужчина средних лет с седеющими волосами и бакенбардами, усатый и габаритный, в клетчатой серой рубашке и черного цвета холщовой жилетке. Увидев Веселого, он махнул рукой, а на меня посмотрел… как-то странно посмотрел, в общем.

– У тебя, никак, подружка появилась? – насмешливо протянул бармен.

– Шутник ты, Исидор, – помрачнел Веселый. – Я позже расскажу, кто она. А сейчас ей бы себя в порядок привести. Обеспечишь?

Бармен о чем-то задумался.

– Душевая прямо и направо, – без особого энтузиазма сообщил он мне. – И дверь на щеколду закрой.

– Спасибо, – выдавила я и, не снимая рюкзак, направилась туда, куда послали.

За спиной негромко заговорили бармен и сталкер.

Как только я оказалась в одиночестве, все накопившееся и клокотавшее внутри напряжение ринулось наружу слезами. Рюкзак показался теперь таким тяжелым, что ноги подкосились. Я очутилась на кафельном полу. Меня душило чувство вины, и от него нельзя было сбежать. Не получалось ни отодвинуть произошедшее на задний план, ни принять. Я закрыла лицо руками, чтобы погасить звуки плача, который перестала контролировать…

…а когда вновь открыла глаза, долго не могла сообразить, сколько прошло времени. Я огляделась. Кафельная плитка на полу душевой местами была расколота, в зияющих дырах все еще стояла вода. Некогда белые стены – в ржавых потеках. А пахло здесь как в бане – старыми березовыми вениками. Неожиданно.

Повернула пластмассовый барашек, из крана послушно хлынула вода. Лицо обожгло холодом. Я посмотрелась в небольшое зеркало, висевшее над старой раковиной с ржавым сливом, и собственное отражение показалось каким-то чужим, будто из зазеркалья на меня глянул совершенно другой человек – с диковатыми глазами, со вздувшейся щекой и успевшим потемнеть синяком на скуле. Еще раз ополоснула эту мою-чужую физиономию, однако облегчения это не принесло.

Возникло дикое желание оказаться дома, но я заставила себя не зацикливаться на этой мысли. Наоборот, отругала как могла: «Что ты ноешь, дура? Неужели ты проделала этот путь зря? Неужели парень, который согласился тебе помочь, погиб ради того, чтобы сейчас ты струсила и сбежала?»

Сжала зубы. Скулу дернуло болью, хотя и не так сильно уже. Глаза оставались болезненными, но это пройдет. Я пригладила волосы, вышла из душевой и направилась к стойке, по разные стороны которой продолжали торчать бармен и сталкер. Разговор их тут же оборвался – видать, говорили обо мне. Ну или о чем-то таком, что мне слышать не полагалось.

– Присаживайся, – предложил бармен, указывая на место по соседству с Веселым. Теперь в его жестах и голосе отчетливо проявилась доброжелательность – стало быть, точно говорили обо мне.

Не произнеся ни слова, я опустила рюкзак на пол и взгромоздилась на высокий барный стул, положив руки на стойку. Посмотрела в лицо пожилому мужчине: сочувствие – это хорошо, лишь бы не жалость. Терпеть не могу, когда меня жалеют!

– Веселый рассказал, что произошло, – тихо начал бармен, и я отвела глаза.

– Парня убили из-за меня. Не попроси я его провести меня за этот чертов Периметр, он был бы жив…

– Здесь такое сплошь и рядом, – подал голос Веселый.

Я не отреагировала на реплику Никиты, лишь сильнее сжала стиснутые в замок кисти. Пальцы хрустнули. Меня все еще продолжало потряхивать.

– Давай без самобичевания, – поддержал сталкера бармен. – Он пошел сам, никто его не заставлял…

– Его заставила нужда! – перебила я твердо. – А я…

Что вообще я могла сейчас сказать? Да ничего. И слова получались какие-то корявые…

Бармен поставил на стол рюмку, наклонился и достал с нижней полки бутылку с неясным содержимым.

– Пей! – Он наполнил емкость до краев.

– Я не пью, – покачала я головой и покосилась на сомнительную этикетку.

– Ну, дело твое, неволить не стану, – пожал плечами хозяин питейного заведения. – А вот поспать после таких потрясений тебе нужно обязательно.

– Я в порядке.

– Я вижу! – кивнул бармен и выставил тарелку с кружка́ми колбасы.

Если честно, я не очень хорошо соображала. Чего хотели от меня эти двое? Помочь по доброте душевной? Но если верить статистике, лет сто как нет ее, доброты-то душевной. Закончилась она у людей. Сейчас у меня не имелось причин верить бармену, я видела его впервые, да и Веселый… Кто знает, зачем он вытащил меня из той переделки, ради какой корысти. Сейчас складывалась очень уж неоднозначная ситуация: вот подмешает мне бармен в стаканчик чего-нибудь, а потом на пару с этим Веселым… Ну да, вполне логично: если бы сталкер позарился на какие-то шмотки, на содержимое рюкзаков – он бы так и оставил меня посреди леса. А теперь он – спаситель, а я – женщина в беде. Классический сценарий! Притащить в бар, напоить – и утешить!

Я подобралась, уже готовясь дать отпор этим, блин, утешителям недоделанным, но тут цепь моих рассуждений прервал голос бармена.

– Вот, – коротко произнес он, положив на стойку маленький ключ. – Это от отдельной комнаты. Поспишь, придешь в себя, а вечером спустишься, и мы поговорим. Веселый проводит.

* * *

Я никак не могла решиться открыть Витин рюкзак. Мне все еще было страшно найти там что-то сокровенное. Что-то такое, что снова выбьет меня из колеи, заставит жалеть мальчишку пуще прежнего. Но не напрасно же мы притащили сюда его вещи?

Выдохнув, я расстегнула молнию. Виктор точно знал, что брать с собой в Зону: фонарь, батарейки, спички в полиэтиленовом пакетике, веревка, нож, патроны, маскхалат, аптечка, противогаз и деревянный ящичек непонятного назначения. В небольшом внешнем кармане лежал дозиметр с аббревиатурой РКСБ–104.

Сложив все обратно, я, не раздеваясь, легла на кровать. Скрипнула сетка. Дрожь наконец меня отпустила, и я провалилась в забытье…

* * *

В комнате я просидела до позднего вечера.

Из памяти упорно не выходила картина гибели проводника – на моих глазах впервые убили человека! А потом один за другим были застрелены еще трое… И меня тоже могло сегодня не стать! Но пугало даже не это – пугало то, что живущие здесь люди абсолютно безнаказанно могли сделать с тобой что угодно. То есть вообще всё! Обчистить, избить, изнасиловать, пристрелить… Противопоставить мне таким порядкам было нечего. Тут даже в органы власти не обратишься! А те же военные, которые контролируют Зону, не только не придут тебе на помощь в сложной ситуации, но и будут иметь полное право ликвидировать тебя, потому что на запретную территорию ты проник нелегально. М-да… Не так я представляла себе свой поход сюда!

Поток мыслей прервал стук. Я едва не подпрыгнула на кровати.

– Кто там?!

– Можно зайти? – послышался за дверью голос Никиты.

– Зачем?!

– Исидор тебя кличет. Обещал ужином накормить за счет заведения, а этот сквалыга редко делает такие щедрые предложения…

Я повернула ключ, тихонько толкнула створку.

– Пошли, – мотнул головой сталкер Веселый.

– Я не голодна, – проронила я.

– Не отошла еще? – с пониманием в голосе поинтересовался он. – Сочувствую, конечно, но если решилась прийти сюда – терпи. Здесь и не такое творится.

– Пугаешь? Напрасно: я и без твоей помощи напугана дальше некуда.

– Ну тогда тебе здесь не место, уж извини. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше.

– Какие вы все умные! – пробурчала я. – Я ж сюда просто так погулять заявилась, наверное. Захотела – пришла, перехотела – уйду. Ты себе это так представляешь?

Вышло как-то чересчур грубо, но Веселый не обиделся, только хмыкнул:

– Уже лучше. – И тут же скомандовал: – Пошли! Здесь ты ничего не высидишь.

Вздохнув, я мысленно признала, что он прав, накинула капюшон и спустилась по лестнице следом за сталкером.

В баре было немноголюдно, и это радовало. Бармен растекся в улыбке – видимо, заведение не часто посещали представительницы прекрасной половины человечества, и теперь все его нерастраченное дружелюбие направлено было на меня.

– Как отдохнула в апартаментах? – полюбопытствовал он, вытащил из-под стойки упаковку неизвестно с чем и отправил в микроволновую печь.

– А это были апартаменты? – иронично выгнула я бровь.

– Шутница, – беззлобно прокомментировал хозяин. – Есть у нас тут один такой шутник, тоже язвит и балагурит день-деньской… Расскажешь, чего в Зоне забыла? – внезапно перевел он разговор.

Не спеша он поставил на стойку два стакана в алюминиевых подстаканниках, какие мне в последний раз доводилось видеть в поезде дальнего следования. Но в отличие от обычных, которые проводницы выдают пассажирам, эти подстаканники, неизвестно откуда взявшиеся в подобном месте, выделялись витиеватым узором, так называемым металлическим кружевом, с филигранным изображением герба Советского Союза. Когда-то призванный на службу тотальной пропаганды, подстаканник должен был вызывать гордость за страну, за великую мощь социалистической империи. Куда все подевалось? Где тот оплот стабильности и благополучия, который возводили для нас наши родители?

Вот такая муть проскочила в моей голове за секунду. Похоже, я и впрямь еще не совсем отошла от стресса.

Веселый потянулся было к стакану, но бармен шикнул на него.

– Чего?! – возмутился сталкер, хотя руку все же убрал.

– Ну? – Взгляд бармена снова был обращен на меня.

– Мне нужно поговорить с одним человеком.

– Как зовут? – осведомился он.

– Владислав Мироненко. Только вряд ли здесь его знают под этим именем. Мой… – Горло перехватило, однако мне удалось договорить: – Мой покойный проводник проинформировал, что здесь не принято называть настоящее имя. Только прозвище. «Погоняло», как он выразился.

– Позывной, – подсказал Никита.

– Угу, – кивнула я. – Только я понятия не имею, какой у Мироненко может быть позывной.

Пропищала микроволновка. Бармен шустро для своих габаритов метнулся к ней, вернулся и разделил содержимое упаковки по двум тарелкам. Запах гречки с гуляшом не сильно способствовал аппетиту, однако голод напомнил о себе.

– И давно здесь твой Мироненко?

– Понятия не имею.

– Ну и как ты хочешь его найти? – развел руками хозяин заведения. – Позывного не знаешь, давно ли топчет Зону – не знаешь…

– У меня есть его фотография!

Я достала снимок, протянула бармену, тот поднес карточку поближе к глазам – да так и застыл, настолько изменившись в лице, что это успел заметить Веселый.

– Кто? – спросил сталкер, вытягивая шею так, чтобы разглядеть человека на фотографии. Сделать это оказалось сложно, потому как теперь бармен держал снимок двумя руками.

Я насторожилась. В том, что человек ему знаком, сомневаться не приходилось. Вот только как-то странно бармен смотрел на фото…

– Так вы его знаете? – с надеждой воскликнула я.

Хозяин снова уставился на меня, и в его взгляде начало прорисовываться что-то… да шут его знает, что именно!

– Где он, как мне его найти? – заторопилась я.

– Без понятия, – коротко объявил бармен и сунул фото мне в руки, так и не дав разглядеть его любопытному сталкеру.

– Дайте хоть какую-нибудь наводку! Кто может знать Мироненко? Хоть намекните, и я сама поговорю с этим человеком!

Веселый засмеялся в голос, чуть не поперхнулся и посмотрел на меня так, будто я маленький ребенок, который никогда в своей жизни не покидал дома, а теперь, оказавшись за порогом, считает мир продолжением родной квартиры.

– Серьезно?! Ты?!

– Что не так-то?! – разозлилась я.

– Здесь все устроено по-другому, – пояснил Веселый. – Когда один сталкер лезет с расспросами к другому, его в лучшем случае посылают куда подальше. А как отреагируют на тебя, если ты начнешь задавать вопросы, вообще сложно предсказать. Это Зона.

– Верно, – поддакнул бармен.

– Да что не так с этим местом?!

– Здешние обитатели не отличаются доброжелательностью, ты и сама наверняка уже успела это заметить. Большинство сталкеров – нормальные мужики, но среди них подавляющее большинство таких, которые о манерах слыхом не слыхивали. Ты видела здесь женщин?

– Пока нет, – покачала головой я.

– И не увидишь, потому что их здесь нету. То есть изредка они, безусловно, появляются… исключительно с постельно-денежным интересом.

– Извини, конечно, – вмешался Веселый, – но для большинства местных ты не больше, чем просто товар. И единственный вопрос, который они согласятся обсуждать с тобой, это твою ставку за час.

Фи, как грубо! Я покосилась на сталкера, убедилась в том, что он серьезен, и молча уставилась в тарелку.

– Ешь, а то остынет, – по-отечески заботливо проговорил бармен.

– И что мне делать? – проигнорировала я его совет, думая совсем о другом.

– Не трепать языком, – порекомендовал он. – И фото никому не показывать.

– А как же…

– Есть тут один проводник, Волком звать, – перебил хозяин заведения. – Если с ним договоришься – поможет.

– Наш Волк? – вклинившись в разговор, ухмыльнулся Веселый. – У-у-у…

– Согласен: собеседник он, конечно, отвратительный. – Бармен сделал глоток успевшего остыть чая. – Но если к кому и обращаться с таким заказом, так только к нему.

– Ну так давайте я к нему схожу! – оживилась я. – Только назовите… – Тут я осеклась.

– Адрес? – с хитрецой в голосе подсказал Веселый, и оба они в голос расхохотались.

– Ты, дочка, прости, – утирая слезы, проговорил сквозь смех владелец бара. – Вот такие фразочки и выдают новичка, который ничего не смыслит в тутошних порядках. Разумеется, тут нет адресов, тут даже ориентировочно невозможно сказать, где сейчас обретается тот или иной бродяга. В лучшем случае тебе могут назвать место, где его видели неделю назад, а то и месяц. Если кто-то встретил его, например, вчера и сообразил, куда тот может направляться, – это уже большая удача. Ну а столкнуться с нужным сталкером лицом к лицу – считай, фантастика. Разве что вы одновременно в бар зайдете.

– Тогда я останусь здесь, пока этот ваш Волк не появится в баре! – насупилась я. – Буду его караулить до упора. И назовите сумму, сколько я буду должна за… апартаменты ваши. – Я сердито зачерпнула гречку, отправила ее в рот, яростно заработала челюстями. Та оказалась на удивление съедобной.

– Нисколько, – ответил бармен, и я едва не поперхнулась.

– Почему?

– А у меня к тебе предложение. Сынок мой осенью покинул Периметр, обещал вернуться, но, как видишь, нет его, один я на хозяйстве. А сезон-то начался. Будешь жить тут и питаться бесплатно – в обмен на помощь с баром. До тех пор, пока не решишь свою проблему. Уборка, мытье посуды, иногда меня за стойкой подменить придется. Ты, кстати, готовить умеешь?

– Д-да, – немного опешив от такого предложения, ответила я.

– Вот и отлично. Стало быть, договорились?

Бармен протянул мне руку, и я, не совсем понимая, на что подписываюсь, неуверенно пожала широкую ладонь.

– А могу я по территории пройтись? – поинтересовалась я. – Или я теперь обречена торчать тут, внизу?

– Можешь, – задумчиво протянул бармен. – Но в одиночку бродить по базе, а тем более за ее пределами, не советую.

– Я так понимаю, опасения мне должны внушать представители мужской половины?

– Для тебя здесь все представляет угрозу, особенно за пределами базы, – вновь вмешался сталкер.

– Точно. Там аномалии и мутанты, – поддержал бармен.

– Кстати, могу устроить экскурсию, раз уж ты решила ознакомиться со здешними реалиями, – подмигнув мне, добавил Веселый и язвительно улыбнулся бармену: – Причем тоже бесплатно.

– Хорошо. Завтра.

Я сделала глоток чая. А бар между тем стал заполняться сталкерами. Нет ли среди них Волка? Вдруг повезет?

– Не болтай особо со здешней публикой и дверь запирай, – как-то совсем по-родительски посоветовал бармен. – Не только на ночь, но и вообще.

– Поняла, – качнула головой я. – Как мне вас называть?

– Называй дядей: и для чужих ушей нормально, и вопросов будет меньше, – быстро нашелся с ответом бармен.

– Хорошо, дядя, – проговорила я и впервые за день улыбнулась.