Ярко-красный рассвет. Разомкнув веки, я увидела именно это. Пространство будто бы пульсировало, напоминая нарыв, готовый вот-вот прорваться. Над головой грохнуло, словно ударила артиллерия, и я в ужасе сжалась. Это что, тот самый Выплеск?! Тот самый смертельно опасный шторм, которым меня пугали? Но почему никто не предупредил, что надвигается аномальная буря?

– Что такое «спасибо»? – поинтересовался Винт, возникший посреди алого хаоса.

– Это… благодарность. Когда ты сделал человеку что-то хорошее, он в ответ благодарит тебя.

– За что меня благодарят сталкеры?

– Наверное, за разное, – удивилась я. – Каждый – за что-то свое, за что-то важное и особенное. Кто-то нашел дорогой артефакт, а артефакты – это твои дары. Кто-то смог заработать на контрактах на твоей запретной территории достаточную сумму, чтобы оплатить учебу своему ребенку или лечение родителям. Кто-то вышел победителем в схватке с мутантами, твоими творениями, или избежал гибели в аномалиях – твоих ловушках. И если сталкеру кажется, что счастливый исход был бы невозможен без «божественного» вмешательства, он благодарит тебя, потому что для многих тут ты и есть настоящее божество.

– А за что меня благодаришь ты?

– Я?! – изумилась я пуще прежнего.

Задумалась. Разве случалось такое, чтобы я испытывала признательность Зоне?

Случалось.

Например, когда мы с измотанным Никитой, несущим на себе Медведя, в темноте умудрились не попасть ни в одну из аномалий – мы их попросту не встретили, точно кто-то или что-то расчистило нам путь. Или когда мы нашли Волка, еще живого, и успели вовремя дотащить его до «Искателя». Или когда Захаров, использовав артефакты, помог и мне, и Веселому, и тому же Волку.

Виктор помотал головой:

– Это неправильный ответ!

Ну да, мои мысли для него – как на ладони, их даже не требуется озвучивать: Зона и без того меня слышит и понимает.

– Какой же ответ был бы правильным? – спросила я, ежась под пульсирующим небом.

– Тебе много раз было сказано: «Уходи!» – пророкотал голос Винта, усилившийся до уровня раскатов грома. – И мой совет как можно скорее вернуться домой – это единственное, за что ты действительно могла бы меня поблагодарить!

– Почему ты хочешь, чтобы я ушла?

– Тебе здесь не место!

Виктор улыбнулся «фирменной» зловещей улыбкой, глаза налились мраком, и вновь над головой раздался оглушительный грохот. Яркая энергетическая волна стремительно понеслась от горизонта в нашу сторону. Я задержала дыхание, зажмурилась, почувствовав, как она проходит сквозь меня. Стало так больно, будто в тело вонзили полсотни ножей. Я закричала и открыла глаза…

* * *

Светало. Облака, подсвеченные бледным солнцем, замерли без движения. Тянуло дымом от костра и по́том.

– Дерзкая! – позвал Веселый, наполняя кружку кипятком. – Айда завтракать.

Завтрак прошел в полном молчании. В обычной жизни я придерживалась того, что с хорошими людьми можно и помолчать. Но только не здесь. Тишина выводила из себя, в голову лезло ненужное и болезненное. Не думала, что буду скучать по многоголосому гулу возле барной стойки! Наставления Никиты, нотации Волка, байки Чека, препирательства бродяг со скупщиком и дурацкие вопросы Гарика-Жорика – сейчас сгодилась бы любая болтовня, даже ничего не значащая! Но общая усталость, ситуация, в которой мы втроем оказались, текущее настроение – все это будто навесило замки на наши рты. Даже на привалах мы говорили коротко и исключительно по делу.

Шли тоже молча, и сегодняшнее утро не было исключением. Несколько раз притормаживали: то срабатывал детектор аномалий, то детектор биологических форм. Проверять, что за тварь скрывается в кустах прямо по курсу, мягко говоря, не хотелось, и потому мы закладывали очередную дугу. Согласованный маршрут уводил нас все дальше от базы ученых, но прямым и легким не был.

Ближе к полудню слух поймал совершенно нетипичный для здешних мест звук. Сначала я подумала, что мне это только мерещится. Однако тут же Волк остановил нас и сам стал прислушиваться.

– «Вертушка»? – приставив ладонь козырьком ко лбу, вгляделся в небо Веселый.

– Она самая. Не наша.

– Да неужели? Ты у нас типа умеешь отличать по звуку российские вертолеты от американских или европейских? – засомневался напарник.

– Так и есть. Только в нашем случае все равно, кто производитель.

Судя по реакции сталкеров, подобная встреча ничего хорошего не предвещала.

Рокот тем временем стал усиливаться, и вскоре в небе появилась черная точка.

– Вон в тот ельник! – махнул рукой Волк и, первым перейдя с шага на бег, поспешил в сторону чахлых елочек.

Странный вертолет треугольной формы, с огромными винтами, черным фюзеляжем и одноствольной пушкой, угрожающе свисавшей с подфюзеляжной турели, пролетел над посадкой, накрыв свистящим гулом лопастей.

– Это что, «Апач»?! – дико удивился Никита. – Какого этого самого американцы здесь забыли?

– Если вертолет американский, это еще не значит, что внутри американцы, – продолжая вглядываться в небо, ехидно поддел Волк. – А забыли они вот что.

Сотников воздел указательный палец, заставляя нас притихнуть и насторожиться. Через несколько секунд раздались далекие выстрелы и взрывы.

– Они что, нарушителей каких-то накрыли? – спросила я шепотом.

– Вряд ли. На нарушителей выпустили бы пару «вертушек», так полагается. А раз машина одна – скорее всего, пилоты просто отрабатывают маневр. Тренируются, проще говоря.

– На ком? – скривился Никита.

Ответить Волку не дал звук моего детектора.

– Что там? – Вояка почти навис надо мной, когда я достала гаджет.

С той стороны, откуда доносились взрывы, к нашей посадке прытко двигались пять точек. Сталкер отпрянул от детектора, быстро скинул ФН и взял на изготовку. Никита проделал то же самое с «калашом».

– Разворошили чье-то лежбище, сволочи! – в сердцах проговорил он. – Наверняка хрюшки напуганные мчат.

Я была в наиболее уязвимом положении. ПБ и «Фора» остались на «Искателе» – ни у кого не было запасных обойм и патронов к ним, а просто так таскать по Зоне бесполезное оружие – себе дороже. Так что изначально я вышла с базы с одним АК, а потом тупо утопила его в Смоли, неловко оскользнувшись на берегу. И сейчас отданного мне Волком «макарова» было слишком мало для защиты от кабанов. А уж тонкие сухие стволы елок тварям и вовсе не помеха.

Я сглотнула, напряглась. Пистолет в руке предательски задрожал.

Да, это и впрямь оказались кабаны. Напуганные выстрелами и взрывами, они приближались бодрым аллюром, какому позавидовали бы мустанги-иноходцы.

– Беги! – коротко скомандовал Волк.

Я непонимающе уставилась на него.

– Ты с «макаровым» бесполезна! Беги, прячься, залезь повыше. Разберемся – найдем.

Все еще продолжая сомневаться в правильности своих действий, я рванула сквозь ельник. За спиной послышались выстрелы, потом визг вперемешку с нецензурными фразами сталкеров.

Колючие ветки цеплялась за одежду и волосы, больно хлестали по рукам, которыми я пыталась прикрыть лицо. Дыхание начало сбиваться, и я готова была уже остановиться, когда вдруг закончились не только деревья, но и опора под ногами.

Среагировала я вовремя, а вот обувь, пусть хоть сто раз тактическая, снова скользнула по земле, не успевшей просохнуть. Контролировать тело я уже не могла. Проехав на пятой точке по влажному склону еще пару метров, я окончательно потеряла сцепление с поверхностью, зажмурилась и с диким криком полетела вниз.

* * *

Земля встретила меня довольно жестко, хоть я и успела выставить перед собой руки. Лицо уткнулось во что-то мягкое. Я закашлялась, в нос ударил необычный, но довольно приятный запах. Перевернулась на спину и какое-то время просто лежала, хватая ртом воздух и прислушиваясь. Ни рокота вертолета, ни выстрелов, ни визга. Несколько секунд все вокруг ходило ходуном, будто я зачетно покаталась на карусели. Наконец я решила осмотреться, и первым, что бросилось в глаза, был ярко-красный цветок прямо возле моего лица. Мак. Я привстала и огляделась. Вокруг простиралось бесконечное покрывало цветущих маков. Странная, почти сказочная красота перешептывающихся на ветру алых бутонов никак не вписывалась в реалии опасной, грозящей на каждом шагу чем-то жутким Зоны!

Рядом кто-то отрывисто взрыкнул, и меня бросило в холод.

Дрожа, я медленно обернулась в ту сторону, откуда донеслось рычание. Метрах в десяти, припав на передние лапы, стояла слепошарая тварь.

«Вот тебе и полянка! Вот тебе и сказочная красота…»

Я с трудом повернула голову влево – буквально в метре от меня лежал выроненный при падении ПМ.

Я нырком бросилась за пистолетом, подхватила, развернулась. Палец лег на спуск как раз вовремя – псина уже зависла в прыжке. Пары пуль хватило, чтобы мерзкая тварь отправилась туда, где ей и было место. Однако не успела я опомниться, как возникла еще одна дохлая собака, и на нее ушло целых три патрона. Вот только она все-таки умудрилась цапнуть меня за предплечье – к счастью, челюсти у нее уже едва двигались, и хотя укус и получился болезненным, тварь даже рукав толком не прокусила. Третий мутант тоже не заставил себя ждать. Я выстрелила, промахнулась – и началось какое-то подобие танца. Я больше не могла рисковать – на замену обоймы уйдет время. Но и слепошарик не спешил нападать, что-то выгадывал. Или поджидал остальных собратьев из своей стаи, что для меня означало бы смертный приговор. Движения мутанта становились все более непредсказуемыми. Дохлый пес то останавливался, то начинал плавное движение в попытке зайти мне за спину, то дергался в противоположную сторону, то припадал на передние лапы и лязгал зубами.

Мои нервы не выдержали первыми. Руку дернуло отдачей, и затвор замер в заднем положении. Мимо! Но прежде чем я успела вставить новую обойму, в стороне раздался выстрел. Одиночный. Собаку будто ветром сдуло, а я ничком бросилась в цветущие маки. Выдохнула, перезарядилась. Подняла голову.

По поляне неторопливо шествовал зомби. Грязные лохмотья, перекошенная физиономия, явно перебитая в нескольких местах левая рука. И пистолет в правой.

– …Чи шо? – приговаривал мертвец голосом Чека. – …Чи шо?

Но это не мог быть Чек! Другая экипировка, никаких следов бороды, да и вообще фигура непохожа. Однако голос и интонации были такими знакомыми… Совершенно ничего не соображая от ужаса, я принялась стрелять, стараясь попасть в голову, как учил Никита. А эта сволочь и не думала падать! Пули дробили кости черепа, выбивали фонтанчики черной жижи из глазниц – но зомби шел и шел на меня, медленно поднимая правую руку с пистолетом.

Я попыталась закричать, позвать на помощь, но вдруг все в один миг погасло, будто щелчком выключателя вырубили свет…

* * *

Открыла глаза и всхлипнула я одновременно. Резко села. От накатившего надрывного кашля закружилась голова.

– Ты как? – осторожно спросил Веселый, протягивая мне фляжку.

– Нормально, – сипло произнесла я, сделала глоток и тут же снова закашлялась.

Волк поднялся с земли, снял куртку и накинул на мои плечи.

– И в кого ж ты так палила-то? – хмуро поинтересовался Никита.

– Слепошарики напали. Двух я уложила, третий слинял. Его зомби напугал. Неубиваемый какой-то! Я всю обойму в него выпустила… – Тут я запнулась, заметив, как странно переглядываются мои спутники. – Что?

– Ты только не нервничай, ладно? – отводя взгляд, проговорил Веселый. – Маковое поле – это еще одна подлянка Зоны. То ли аномалия, то ли нет – никто толком сказать не может.

– Что ты имеешь в виду?

– Там не было никого, кроме тебя, – заявил Волк.

– В смысле?! – вытаращилась я. – Вы прикалываетесь, что ли?! Да там два трупа слепошарых дохляков! А если я еще жива – значит, и зомби там же валяется! – Я тараторила на грани истерики и не могла себя остановить.

– Мира… – тихонько позвал Волк. – Это аномальная пыльца, она вызывает галлюцинации.

– Да какие галлюцинации! Вы угораете надо мной, что ли?!

Ну нет, парни не способны так издеваться. Это было бы слишком жестоко. А это значит… значит…

– Не бойся, ты не сошла с ума. Хотя временное помешательство имело место быть. – Волк невесело усмехнулся. – Хорошо, что мы нашли тебя уже без сознания и с пустым магазином. Иначе неизвестно, за кого бы ты нас приняла и чем бы все закончилось.

Я закатала рукав. На предплечье отчетливо виднелись отпечатки клыков.

– Галлюцинации не оставляют следов! – зло возразила я.

– Такая аномалия – оставляет. Существует предположение, что человек может вполне реально умереть от привидевшихся ему пуль или ножа, поразивших его тело внутри глюка. А если с ним не справятся его же собственные видения, то пыльца доделает дело: жертва аномалии, вдыхая сладкий аромат цветов, погружается в сон, пробуждения из которого уже не будет.

Я выхватила фляжку у Веселого и принялась жадно пить. Хотя не так уж и хотелось – скорее всего, это подсознание подкинуло факт: при отравлении необходимо употреблять как можно больше жидкости. А пыльца – это же и есть отрава, да еще и аномальная. Оставшимися каплями я побрызгала на лицо, отмечая, что начинаю медленно приходить в себя.

В голове все еще шумело, но, по крайней мере, я уже не ощущала вялости и того зловещего страха, который охватил меня, когда я решила, что съехала с катушек. Сейчас я просто радовалась, что осталась жива, и была рада этим сталкерам, рада, что они есть и что они со мной.

А вот руке было плевать на мои нехитрые радости: болела она довольно ощутимо. И чем больше я думала об этой фантомной боли, тем сильнее та становилась. Психосоматика, мать ее!

В голове не укладывалось, на что еще в принципе способна Зона, если даже галлюцинации могут тут покалечить и даже убить.

Впрочем, куда сильнее терзала меня боль от мыслей об отце. Всего полгода назад он был жив. Почему я не собралась сюда раньше?! Могла бы застать его в баре между ходками – той, в которой он вместе с Угрюмым сопровождал нескладного паренька, и той, в которую направился уже со Снейком. Вот бы попасть сюда в начале осени! Но сентябрь в моей жизни был наполнен совсем другими событиями, настолько неприятными, что я бы предпочла вообще не вспоминать. Третьего сентября я писала рапорт, после чего еще две недели длилась катавасия, связанная с увольнением из органов. Тогда я была полна решимости. И потом, когда оказалась свободной, – тоже. И позже, утвердившись в идее найти отца, я действовала не менее решительно. А сейчас из меня будто выдернули стержень. Хотелось кричать так громко, насколько хватило бы сил!

– Что дальше? – подал голос Веселый.

– Уже обсуждали! – недовольно бросил Волк.

– Все по плану, – спокойно ответила я. – Я возвращаюсь за Периметр. Вы провожаете меня до дальнего кордона, а дальше…

– А дальше – кто куда, – кивнул Никита и добавил виновато: – Поверь, я бы очень хотел вернуться на Большую землю вместе с тобой! – Волк, услышав про «вместе», многозначительно хмыкнул, но моего наставника это не смутило: – Но за кордоном я преступник. Впрочем, как и здесь. Только здесь за убийство меня не посадят.

– Но и в покое не оставят, – напомнил Волк. – Ты можешь податься к «вольновцам».

Никита презрительно фыркнул и мотнул головой.

– Напрасно! – укорил его Волк. – Я бы на твоем месте именно в «Волю» и вступил. У них всегда были терки с «чесноками». И раз ты теперь вне закона для клана «Честь», тебе прямая дорога к их извечным противникам. А уж если до руководства «Воли» дойдут слухи о твоей роли в ликвидации Ферзя и Медведя…

– Что ж тогда сам туда не вступишь? – раздраженно пробурчал Никита.

– Сто раз уже говорил! – нахмурился Волк. – Нельзя мне к «вольновцам». Старые счеты.

– На кордон тебе нельзя, в «Честь» нельзя, в «Волю» нельзя. Просто уникум какой-то!

– Да-да, я еще та заноза в заднице. Временами сам себе Муна напоминаю – только того все терпели, а многие даже любили по-братски. Причем в обоих кланах. А меня отчего-то терпеть не могут. Ну что ж, раз вторым Мунлайтом мне не стать – попробую косплеить Угрюмого. Он жил сам по себе, даже когда ночевал на базах кланов. А теперь вообще исчез с радаров. – При этих словах будто тень пробежала по лицу Сотникова. – Может, отыщу его. Два заклятых одиночки, которые друг другу не мешают, вполне могут сосуществовать на одной жилплощади… где бы та ни находилась. Наверняка Угрюмый за эти полгода протоптал интересные тропки, нашел правильных скупщиков. Проживем как-нибудь.

Мне не хотелось сейчас встревать в разговор. Единственное, что я могла бы сказать, – что Угрюмого с вероятностью в пятьдесят процентов уже нет в живых. Но Волк не глупец, он сам все прекрасно понимает. Просто надеется на лучшее. Эта надежда – его стержень. И очень хорошо, что его мечты не связаны с океаном, пальмами и мулатками. Потому что начни он рассуждать об этом, я бы точно не выдержала.