Лунный свет лился, освещая пространство вокруг, искрился в темной озерной глади и лишь усугублял контраст мрачной громады «Искателя» на фоне ночного неба. Дозиметр трещал без умолку, и за этими звуками я едва различила писк своего детектора. Мы оба остановились; Веселый, развернувшись ко мне, с тревогой посмотрел на экран, затем начал озираться. Что-то живое пряталось, вероятно, за превратившимся в труху корпусом легкового автомобиля не поддающейся идентификации модели. Но вместо того чтобы взять укрытие на мушку, сталкер вдруг ринулся к останкам машины с опасной для здешних мест поспешностью. Я – скорее по инерции – засеменила следом.

Знакомая экипировка мелькнула в свете луны.

Волк лежал без движения. Сердце встрепенулось от мысли, что он мертв, но логика напомнила о детекторе, который реагировал исключительно на живое. Мы оба, сбросив автоматы и рюкзаки, упали на колени возле вояки. Неровное дыхание, конвульсивные подергивания пальцев, пропитавшаяся кровью куртка. Я с осторожностью прикоснулась ладонью ко лбу сталкера.

– Жар, – взволнованно сообщила я.

– Не пойму, куда он ранен… – пробормотал озадаченный Никита.

Это удалось разглядеть лишь с помощью фонарика. Экипировка у Сотникова, конечно, было хорошая, вот только каким-то дурным рикошетом пуля вошла под броник снизу, под углом.

Никита чертыхнулся и принялся расстегивать бронежилет. Ранения в живот – самые сложные, без квалифицированной хирургической помощи в большинстве случаев – смертельны.

– Хреново, – констатировал Веселый.

Торопливая повязка, наложенная на рану, оказалась темной от крови. Как только я попыталась осторожно заглянуть под нее, Волк дернулся, перехватил мое запястье и с трудом открыл глаза. Я едва сдержала крик, потому что во взгляде явно читалось безумие. Оставалось надеяться, что это просто болевой шок и рассудок вернется к нему, если… Если мы успеем его дотащить.

* * *

Территория «Искателя» была окружена по периметру металлическим забором, за которым виднелись разной высоты строения. Ворота были снесены неизвестно кем и когда и лежали тут же в виде изуродованных поржавевших кусков.

Никита (как будто мало нам было Медведя!) тащил раненого Волка, а я, чувствуя себя ужасно бесполезной, приплясывала рядом, держа в одной руке свой «калаш», в другой – ФН вояки.

Возле проема, оставшегося после падения ворот, напарник рухнул на колени, едва удержав на руках Волка.

– Никита! – испуганно воскликнула я.

– Еще секунду, – еле слышно выдохнул сталкер.

Внезапно правую руку дернуло болью, и почти одновременно с этим раздался звук далекого выстрела. Елки-палки, больно-то как! В темноте было не понять, где прятался стрелок, но самое главное – он точно был не на территории базы, а снаружи. Поэтому я кинулась к забору, укрылась за ним с внутренней стороны, выставила «калаш».

– Никита, уходи! Я прикрою! – вырвалась глупая киношная фраза.

– Не суетись, Дерзкая! – хрипнул Веселый, опуская Волка на землю. – Это наверняка случайность. В темноте, на фоне неосвещенных зданий, с расстояния в триста метров… Нет, прицельно выстрелить невозможно. Этот «снайпер» пальнул наобум.

– Зачем? – не поверила я.

– Да кто ж его знает… Лучше помоги. Что-то я совсем… того.

Я выдохнула, быстро выглянула за ворота – пусто. Пригибаясь, вернулась к парням.

– Куда нам?

Веселый молча мотнул головой в сторону приземистого строения с мощной входной дверью. Вдвоем кое-как мы дотащили Волка дотуда.

– Это что – шлюз?!

Внешняя дверь и впрямь выглядела монолитной, без замков и ручек, только кнопка вызова и камера. Похоже, ученые не любили незваных гостей – я и кнопку едва не сломала, и голос чуть не сорвала, и успела несколько раз вмазать по бронированной створке прикладом, прежде чем заскрежетал механизм.

Внутри обнаружился трехметровый тамбур. Проход к двери в противоположном его конце перегораживал охранник.

– Оружие на пол! – скомандовал он. Голос глушила защитная маска, но безапелляционный тон она скрыть не смогла.

Как только мы оказались внутри, наружная дверь автоматически закрылась. Отступать было некуда. Я медленно опустила «калаш» и ФН на бетонный пол, достала разряженную «Фору» и так же неспешно положила ее рядом с автоматом. Никита тоже избавился от ствола.

– У вас врачи есть?

Охранник демонстративно молчал, не двигаясь с места, будто дезактивированный робот.

– Ты что, глухой? – рыкнул напарник.

– Послушайте, наш товарищ серьезно ранен! Ему нужна хирургическая помощь! У вас есть хирурги? – вмешалась я.

Открылась внутренняя дверь, и в проходе показался типичный ученый, какими я их себе и представляла: в белом халате, седые волосы взлохмачены, бородка клинышком, на носу – очки с внушительными диоптриями.

– Дима?! – удивленно произнес он, увидев лежащего на полу Волка, и поспешно опустился на корточки, чтобы прощупать пульс. – Андрей! – громко позвал он, повернув голову. – Позови кого-нибудь, и быстрее! – скомандовал ученый.

Еще двое таких же типов в белых халатах, только помоложе, примчались на зов, переложили Волка на носилки и шустро ретировались с пациентом.

– Этих закрой в одной из камер, пока не разберемся, – проинструктировал пожилой охранника и быстрым шагом покинул шлюз.

– Вот это гостеприимство! – раздраженно прокомментировал напарник.

– Вперед! – скомандовал боец и сделал «приглашающее» движение стволом автомата.

Только сейчас, когда схлынул адреналин, раненое плечо довольно ощутимо вспыхнуло болью. Ноги подкосились, в глазах заплясали желтоватые всполохи, но упасть мне не дал напарник.

– Ну что еще? – донеслось из-под маски неприязненное.

– Давай зови своего профессора обратно! – торопливо проговорил Веселый. – Тут еще один раненый!

– Сама идти сможешь? – обратился ко мне боец.

Я кивнула и, поддерживаемая Никитой, шагнула во внутренние помещения.

За дверью обнаружилась целая сеть коридоров, но охранник указал нам на лестницу, ведущую вниз. Спускалась я с трудом, охранник не торопил. Двумя пролетами ниже обнаружился еще один длинный коридор с кучей дверей. Потолочные светильники в герметичной арматуре горели на полную мощность. Мы шагали вперед, пока не уперлись в грузовой лифт. Дверь кабины, оснащенная складной металлической решеткой, с лязгом открылась. При пуске нас тряхнуло, и точно так же кабина дернулась, когда лифт остановился внизу.

Еще одна массивная металлическая дверь, еще одна камера видеонаблюдения и кнопка вызова. Наконец мы оказались в помещении, отдаленно напоминавшем медицинский бокс. Хотя что-то подсказывало мне, что обычно здесь занимались отнюдь не лечением больных.

– Откуда вы знаете Дмитрия? – подал голос пожилой ученый, которого я заметила далеко не сразу: он возился с каким-то оборудованием за ростовой ширмой.

Я не сразу смогла сфокусироваться на его вопросе, привалилась к стене, чтобы не рухнуть.

– Ну-ну! – сердито прикрикнул научник. – В обморок не падать!

– Он мой проводник, – ответила я. – И друг.

– Так вы, значит, тоже сталкеры?

– Нет, блин, мы актеры местного театра, нарядились для спектакля! – раздраженно бросил Веселый.

– Не хамите, молодой человек!

– А вы не болтайте попусту! У девушки огнестрельное ранение, а вы тут светские беседы ведете!

– Справедливо. Давайте сюда вашу девушку… – со вздохом кивнул ученый, и Никита подтолкнул меня к нему.

За ширмой находился операционный стол, возле которого суетились люди в белых халатах, которых сейчас запросто можно было принять за хирургов и медбратьев. Меня передернуло: на столе лежал полуобнаженный Волк, а на полу валялась срезанная с него экипировка и бинты, насквозь пропитанные кровью. Сталкер лежал без движения, и мне даже показалось, что не дышал.

– Сядь, – сказал ученый, но я никак не отреагировала, продолжая смотреть на Сотникова, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Тщетно. Мы потеряли слишком много времени, мы не успели!

– Да сядь ты! Все будет хорошо, ему сейчас помогут.

– У него большая кровопотеря, а вы не хирурги! – проговорила я, чувствуя, как накатывают слезы.

– Да, мы не хирурги, – согласился ученый. – Мы лучше.

Вид у него был настолько невозмутимый, что мне захотелось ему поверить.

– Долой куртку и толстовку, – распорядился он.

Я принялась стаскивать экипировку. Пуля прошла по касательной, но пропахала плечо довольно глубоко.

Тем временем пожилой подкатил ко мне столик с несколькими флакончиками и металлическими инструментами, живо напомнившими мне поход к стоматологу, затем пропитал ватный диск спиртом и обработал рану. Наполнил шприц содержимым одного из флаконов, надавил на поршень, выпуская лишний воздух, и сделал мне укол в плечо.

– «Троечка»? – вяло поинтересовалась я.

– Почти.

Теперь он взял со столика небольшую коробочку, внутри которой оказалась крохотная сфера золотистого цвета – не иначе, артефакт. Ученый аккуратно достал сферу пластмассовым пинцетом, положил ее на пропитанный спиртом бинт, накрыл другим и приблизил этот «компресс» к моей ране. Я дернулась.

– Не бойся.

– А зачем это?

Ученый не ответил. Не особо церемонясь, будто ему было все равно, доставляют ли мне эти манипуляции боль, зафиксировал повязку и вернулся к столу с бездыханным Волком.

– Эй, док! – окликнул ученого Веселый, все еще топчущийся возле двери под надзором охранника. – Может, и мою спину посмотрите? Я в последние сутки столько всего таскал на себе, что, похоже, перегрузил позвонки.

– Ты меня, часом, не перепутал со Звериным доктором? – гневно сверкнув диоптриями, отозвался ученый.

– Ладно, ладно, простите! – поднял Никита руки в успокаивающем жесте.

Через минуту мою руку будто огнем обожгло, я вскрикнула от неожиданности.

– Не трогай! – донесся голос пожилого. – Потерпи, это недолго.

И в этом он не соврал. Спустя еще минуту жжение прошло, осталось легкое покалывание. Потом накатила странная эйфория, и тут я поняла, что теряю сознание.

* * *

Очнулась я уже в другом помещении, похожем на больничную палату.

Привстав на локте, я уже приготовилась к порции боли в плече, но, к своему удивлению, не почувствовала ни малейшего дискомфорта. Потянулась было к повязке – и тут же изумилась пуще прежнего: рука оказалась пристегнута к металлическому изголовью наручником.

– Эй! – громко возмутилась я, уставившись на дверь. – Наручники-то зачем?!

В ожидании ответа я огляделась: голубые стены, отсутствие какой-либо мебели, кроме кровати, стерильно-белая плитка на полу… Если это и больница, то какая-то… тюремная, что ли. Что там мне рассказывали об экспериментах, которые тут ставят на заблудившихся сталкерах? Я теперь что же – подопытный кролик?!

– Тебя наверняка было слышно аж в Четвертом энергоблоке! – послышался знакомый голос.

Меня будто током ударило: я вздрогнула и резко подняла голову.

* * *

Он неспешно подошел к кровати, отстегнул наручник и отступил на полшага. Я на автомате потерла запястье, закрыв, наконец, рот, и уставилась на сталкера во все глаза.

Показалось вдруг, что мне снова снится кошмар, который выльется во что-то жуткое, ведь настоящий Волк никак не мог выглядеть настолько здоровым после такого серьезного ранения. Наверняка очередной сон, только вместо Винта теперь тут в главной роли Сотников.

Волк выгнул бровь, усмехнулся и, вернувшись на те же полшага, ущипнул меня. Я вскрикнула от неожиданности:

– Ты чего?!

– Ну? Убедилась, что я тебе не снюсь? – ехидно спросил Волк.

– Ты потерял столько крови! Ты даже не дышал!

– Захаров знает, как вернуть с того света, – пожал плечами Сотников.

Я поднялась, хотела было обнять вояку, сказать, как рада видеть его живым, но…

– Погоди-ка, – пролепетала я и отползла на дальний край кровати. – Что значит «с того света»? Ты… Ты теперь зомби, да?

Волк запрокинул голову и от души расхохотался.

– Дурак! – обиделась я. – Вообще-то про «Искатель» много всего рассказывают!

– Ну так и ты рассказывай! – отсмеявшись, проговорил несносный вояка. – Теперь, когда сама тут побывала, можешь выдумывать всякие страшилки и рассказывать их в баре. Считай, бесплатной выпивкой от желторотых слушателей будешь обеспечена до конца жизни.

– А где Веселый? – Может, это и не самый своевременный вопрос с учетом обстоятельств, но мне, право слово, было бы сейчас гораздо спокойнее, если бы Никита был рядом.

– Жив твой герой, – нахмурился Волк. – И даже практически здоров. Когда я шел сюда, ему как раз латали спину.

– А Чек?

– Пространственная аномалия, – сухо ответил сталкер. – Где он теперь и жив ли вообще – одной Зоне известно. – И он замолчал, о чем-то задумавшись.

Елки-палки, Чек, ну как же так? Ты же опытный бродяга! Как ты мог вляпаться в аномалию? Слава богу, не «птичья карусель» и не «комариная плешь». Но все равно.

А вдруг он сейчас лежит где-то переломанный, истекающий кровью, надеющийся на помощь? И даже если легко ранен или вовсе цел и невредим – каково ему одному посреди Зоны, которую он не чувствует и в которую без опытных проводников раньше не совался?

Вспомнив о собственной ране, я ощупала и осмотрела плечо.

– Волк, – позвала я. – Мне прямо сейчас требуется логичное и убедительное объяснение, каким таким образом на мне не осталось и царапины.

– Ты тоже не зомби, не переживай.

Мы пару секунд смотрели друг на друга, а потом рассмеялись – на этот раз оба.

– А если серьезно – ты и сама уже сообразила, скорее всего.

– Артефакты? Они лечат?

– Не все. И не всегда настолько качественно. А вот какой из них и в каком случае можно применить наиболее эффективно – это и изучают на «Искателе». А не тиражируют зомбаков, как тебе, должно быть, сообщила какая-то добрая душа.

– Слухи на пустом месте не возникают! – обиделась я за Никиту.

– Это правда. Но Захарову и компании невыгодно, чтобы здесь образовался проходной двор, вот и запускают дезу.

– То есть на самом деле здесь не ставят опыты на живых людях?

– Ставят, разумеется! Но не такие страшные, как тебе представляется.

– Но ставят! – уперлась я. – А это опасно вообще-то!

– Дерзкая, – с досадой потер лоб Волк, – если бы не эти «опасные» опыты, ты бы сейчас выла от боли и вспоминала телефон пластического хирурга с Большой земли, который помог бы тебе избавиться от уродливого шрама на плече. А рассказать тебе, что было бы со мной, кабы не методика «вивисектора» Захарова?

Я испуганно помотала головой.

Действительно, всегда есть тот первый, кто вводит себе экспериментальное лекарство или соглашается на какое-то новое лечение. Там, за Периметром, тоже находятся добровольцы, готовые рискнуть – за деньги или за идею. Почему бы таким не быть и внутри Периметра?

– Вообще-то я сюда не мифы развенчивать пришел, – серьезным тоном произнес Волк.

– А зачем ты пришел?

– Поблагодарить тебя, само собой. Ты мне вроде как жизнь спасла.

– Не я, а Захаров! А мы просто вовремя тебя нашли.

– И притащили сюда, – кивнул Сотников, то ли возражая, то ли соглашаясь.

– А за это благодари Веселого! Это он тебя на себе пер.

– Поблагодарю еще, не переживай. Как вы с ним вообще здесь оказались?

– Искали вас, – пожала я плечами.

– С чего вдруг?

– Решили, что с вами что-то случилось. Ваши ПДА молчали, а Ворон отправил Медведя и еще двоих, чтобы тебя арестовали и доставили на базу клана.

– Вам-то что за дело? – скривился вояка, мигом растеряв едва проклюнувшееся обаяние нормального мужика. – Ворон, Медведь, «Искатель» – это всё мои проблемы, не ваши.

– Кто-то из «честных» нашел трупы Ферзя и его парней. Почему-то решили, что это ты их укокошил.

– Но ведь так и было! – развел руками Волк.

– Тебе напомнить, из-за чего это случилось и кто еще в тот момент был с тобой рядом? – рассердилась я.

– Я что-то не понял, – ухмыльнулся невыносимый Сотников. – Ты решила увести с базы Веселого, потому что он тогда тоже был с нами и мог попасть под раздачу? Или ты героически ринулась вдогонку за нами, потому что решила, будто можешь вмешаться в разборки с Медведем и спасти нас? Или всё проще – ты до сих пор не нашла никого, кто согласился бы поискать Муна, и оттого помчалась за мной?

– Офигеть ты сейчас меня поблагодарил! – обиделась я. – Знаешь что? Издеваться и унижать будешь кого-нибудь другого! А с меня хватит. Свалил отсюда, ну!

Хоть я и отвернулась, сопя как разъяренная кобыла, я все же видела, как Волк с усмешкой качает головой. Сваливать он явно не собирался. Или не прямо сейчас.

– Ты все такая же дерзкая, надо же, – спокойным тоном проговорил он. – Вроде бы уже достаточно времени прошло, чтобы пообтесаться, привыкнуть к здешним реалиям, засунуть гонор поглубже… Впрочем, я о другом хотел сказать. В тебе есть редкое сочетание храбрости и безрассудства. Но ты не дурочка, поэтому твои безрассудные решения никак нельзя связать с природной глупостью. Мне трудно принять то, что в мире еще сохранились люди, жаждущие, например, найти отца – не ради наследства или какой-то иной выгоды, а чтобы дать шанс исправить ошибку. Люди, готовые броситься на помощь товарищу не из корысти, а потому что не могут иначе. В Зоне такие слова, как «честь» и «благородство», утрачивают свои значения, а вернее, приобретают изрядно искаженный смысл. Собственно, как и еще более простое понятие – «дружба». Я рад, что аномальная территория тебя все еще не сломила. Постарайся подольше остаться такой, Дерзкая. И никогда не сомневайся в себе.

И только после этого он вышел.

И что это такое сейчас было?

Он разговаривал со мной как с равной. Впервые! Наверное, мне нужны были эти слова. Наверное, именно их я и ждала от Сотникова едва ли не с момента его первого появления в баре. Или, точнее, с моей первой попытки извиниться.

* * *

– Дедок в очках – это и есть Захаров? – на всякий случай уточнила я за обедом.

Волк кивнул, прихлебывая суп.

Кормили нас в общей столовой – ученым пришлось потесниться, освободив для нас отдельный столик. При этом большинство из них поглядывали на нас, точно на диковинных зверушек. Видать, нечасто здесь гостят чужаки. Хотя, справедливости ради, я тоже невоспитанно пялилась на них.

– Очень уж дружелюбные тут хозяева! – недовольно пробурчал Никита. – Если б Захаров тебя не узнал, мы бы сейчас с зомбями по окрестностям бродили.

– На зомби нарвались?

– Да если бы! Бери выше – с монстерой схлестнулись. Но в монстеру нам перекинуться не грозило ни при каких раскладах, а в кадавров превратиться – это ж как два пальца об асфальт, сам знаешь.

– Хочешь сказать, что в одиночку справился с монстерой? – усомнился Волк.

– Че это в одиночку? – изогнул бровь Веселый.

Сотников коротко на меня глянул и продолжил трапезу, принявшись за второе блюдо.

– А вообще на монстеру у нас куда меньше времени и сил ушло, чем на Медведя.

Вояка поперхнулся, отодвинул тарелку, отложил вилку и уставился на Никиту:

– Так вы что, все-таки встретили Медведя?

– А Мира не сказала разве? Ты можешь больше не опасаться ни его самого, ни его корешей. Он умер. Все они умерли. Но У-шу и Крапленый – еще до того, как мы их нагнали. Одного кровохлеб выпил, другого монстера растерзала. К слову, она же, тварюга эта, прикончила кровохлеба – непосредственно перед тем, как мы прикончили ее. Вот такое у нас в Зоне индийское кино.

– Ты ведь понимаешь, как тебе повезло? – спросил мрачный Волк. – Медведь – бродяга ушлый и резкий. Завалить такого – надо умудриться.

– А это ты у Дерзкой консультируйся, – легкомысленно отмахнулся Веселый. – Не я Медведя завалил.

Вояка вытаращился на меня.

– Ты соображаешь, что натворила? – спросил он чуть ли не через минуту.

– Эм-м… Спасла нам всем жизнь? – предположила я. – Медведь направлялся сюда, чтобы доставить тебя на суд Ворона из-за убийства Ферзя. Наткнулся бы на твою бездыханную тушку по пути, как мы с Веселым, и стопудово добил бы. Уж точно не потащил бы на себе на базу клана. И даже если бы потащил – ты не в том состоянии был, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. А перед этим Медведь избавился бы от нас.

– Собственно, он уже приступил… к ликвидации, – встрял Никита. – Просто Дерзкая оказалась шустрее.

– Да эти подробности мне на фиг не облокотились! – вновь поморщился Сотников. – Мира, ты понимаешь, что теперь ты убийца?

Я дернулась.

– Ну ты это… базар-то фильтруй! – буркнул Веселый. – Это была самозащита. У него ствол – и у нее ствол. Только он первый начал. Ей даже превышение мер самообороны впаять невозможно.

– Ну да, если не брать в расчет тот факт, что она незаконно шлялась по закрытой территории с неизвестно как приобретенным оружием. И не с травматом даже, не с газовой пукалкой – а с «калашом», мать вашу! – постепенно повышая голос, принялся отчитывать нас Волк.

– Не ори! Тут уши, – предостерег его мой наставник.

– А ты не лезь! – рявкнул вояка. – Голубки, вы что, реально не выкупаете?! После убийства Ферзя мне дорога на базу «Чести» заказана. Более того – теперь «честные» еще долго будут гоняться за моим скальпом. И это при том, что Ферзь Ворону – вообще никто! Наш «шахматист» и по жизни-то, если честно, был никем; из заметного – лишь козы́рный позывной. По степени значимости он Медведю и в подметки не годился. Но я – это я. Мне есть где перекантоваться, я в таких местах в Зоне бывал, о которых Ворон и его подручные только из моих отчетов знают! Проживу как-нибудь. А коли совсем прижмут шакалы – вернусь на кордон, сдамся тому придурку майору. Авось уболтаю. А теперь представь, что глава клана объявит сезон охоты на девчонку. Представил? Единственное более или менее безопасное для нее место было в баре. А бар – на территории «Чести»! Куда она теперь денется? Где станет жить?

– Ну, положим, мне тоже на базу путь заказан, – пожал плечами Никита. – Я ж Ворона ослушался, поперся тебя, идиота, спасать вопреки приказу. Но знаешь что? Лучше быть в бегах, вне закона – зато живым. Уж поверь, я знаю, о чем толкую.

– Мальчики, мальчики, не ругайтесь! – вклинилась я. Сработало: обращение «мальчики» заставило спорщиков отвлечься друг от друга и вылупиться на меня. – Пока вы не ринулись подыскивать мне жилье, я хотела бы напомнить, ради чего я сюда пришла. Мне нужно повидаться с отцом. Если бы мне удалось сделать это в первый же день – меня бы давно уже след простыл. Вне зависимости от итогов встречи с Мунлайтом. И не было бы всех этих проблем с Ферзем, Медведем и Вороном. Я и сама понимаю, что подзадержалась тут, а теперь и вовсе предпочла бы как можно скорее выйти за Периметр. Но я не отступлюсь от своей цели, не надейтесь! Поэтому, раз уж вы оба так за меня переживаете, вам остается только одно: помочь мне найти Муна. Вам уже не нужно возвращаться на базу клана, не нужно выполнять задания Ворона и брать заказы у бармена – это же прекрасно! Это значит, что у вас теперь полно свободного времени и вы можете целиком и полностью посвятить себя мне!

Ну да, я умею быть циничной. Для этих двух парней бывшие соклановцы превратились в преследователей и врагов, а я тут вроде как исключительно о себе думаю. Выглядит подленько. Зато иногда это отрезвляет собеседников. В конце концов, пусть уже переключатся со своих проблем на мои!

Веселый думал-думал – и рассмеялся:

– Уела, Дерзкая! Твоя взяла.

– Хорошо, – добавил насупившийся Волк. – Вот прям завтра и отправимся на поиски Мунлайта. Все вместе.

Я удовлетворенно кивнула и откинулась на спинку стула.

Рано расслабилась – протискивавшийся с подносом мимо нашего столика лысеющий научник притормозил, подслеповато посмотрел на каждого и робко проговорил:

– Простите, я невольно подслушал. Вы собираетесь искать сталкера Мунлайта? Но ведь он погиб! Еще осенью.