И кто только сказал, что весна – лучшее время года? Мокро, холодно и мерзко. Хотя дождь закончился, тут же повис туман, идти стало небезопасно, и мы воспользовались этим, чтобы перекусить и погреться у костра. Пока Никита кипятил воду и заваривал чай, я с тоской наблюдала за тем, как микроскопические капельки оседают на темном металле «калаша».

Алюминиевая кружка, переданная Веселым, обожгла пальцы. Я несколько раз переместила ее из одной руки в другую, привыкая к температуре.

– Больно? – забеспокоилась я, когда Никита наконец уселся на свой рюкзак и протяжно выдохнул.

– Теперь постоянно будешь это спрашивать? – недовольно буркнул сталкер. – У меня что, настолько жалкий вид?

– Да при чем тут «жалкий»! Я просто волнуюсь за тебя! Просто… боюсь.

– В Зоне все чего-то да боятся, – пожал плечами Веселый и шумно прихлебнул из своей кружки.

– Нет, ты не понял… – начала я, но он перебил:

– Да все я понял! Тебе страшно, что в какой-то момент я не смогу двигаться дальше. Местность незнакомая, опыта у тебя маловато. А вдруг еще и меня тащить на себе придется? – Он хмыкнул и покачал головой. – Все я понимаю, Дерзкая. Но не дождетесь! Ясно?

– Ясно! – торопливо согласилась я.

* * *

И снова в путь, и снова ноги начали гудеть. Грязь набивалась в протектор подошв, ботинки весили примерно по центнеру, и даже у опытного бродяги Веселого не получалось двигаться бесшумно. Никита выглядел сосредоточенным и чаще, чем было необходимо при нашей черепашьей скорости, посматривал на экран детектора.

– А что такое Пьедестал? – спросила я.

Не то чтобы мне было страсть как интересно, просто воцарившаяся тишина уже достала.

– По слухам, это энергетический кристалл. То ли продукт Второго взрыва на ЧАЭС, то ли его причина.

– По слухам?

– Лично я за несколько лет в Зоне ни разу не встретил того, кто дошел бы до Пьедестала и вернулся обратно. Зато легенд в баре наслушался – о-о-о!

– А зачем вообще кому-то может понадобиться дойти до какого-то энергетического кристалла? И почему вокруг него шляются какие-то фанатики?

– Какие-то фанатики… – хмыкнул напарник, не оборачиваясь, но по его голосу я почувствовала, что он вовсю улыбается – кажется, впервые с тех пор, как мы покинули базу его клана. – Для «пьедесталовцев» этот кристалл – своего рода божество, и они это божество охраняют от каких-либо посягательств. Мы для них – неверные, готовые осквернить их святыню. Короче, нашли веский повод взяться за оружие и направить его во все стороны сразу.

– Ну ладно, – подумав, сказала я, – допустим, для них это и впрямь какой-то идол. Хотят верить в его божественную суть, поклоняться и все такое прочее – пускай. Это их право, в конце-то концов. А остальным что за дело до чужого идола? Он драгоценными камнями инкрустирован, что ли?

Теперь паузу взял Веселый. Вряд ли колебался от сомнений, что можно говорить, а что нельзя. Скорее старался мысленно сформулировать ответ так, чтобы он был емок и понятен.

– Упреждая дурацкие вопросы, сразу скажу, что я в это не верю, – проговорил он через пару минут. – Но некоторые… нет, не так. Очень многие сталкеры называют Пьедестал Исполнителем желаний. Якобы этот кристалл может исполнить самую заветную мечту человека, который до него дойдет.

– Серьезно? – с иронией переспросила я.

– Определенная логика в этом есть, так что не смейся. Считается, что Пьедесталу подконтрольны все явления в Зоне. Например, Выплеск. Ты, к счастью, не стала пока свидетельницей ни одного из них. А это, по сути, самая масштабная и мощная проблема внутри Периметра. С непредсказуемой периодичностью по всей территории Зоны проходит аномальный шторм. И как в процессе обычного шторма вода оказывается взбаламучена, со дна поднимаются к поверхности всевозможные водоросли, а на берег волной выбрасывает кучу разного хлама, так и после Выплеска на знакомой местности может поменяться все: исчезают заброшенные здания и целые населенные пункты, перемещаются аномалии, возникают новые локации с неизученными свойствами. И в эпицентре каждого Выплеска – Пьедестал. Это от него расходятся волны аномальной энергии, это от него прочь бегут мутанты, формируя то, что мы называем гоном. Прыгуны и зомби, как полагают, это бывшие люди, военные и сталкеры, попавшие под воздействие Выплеска на открытом месте. Так что мощь тут и впрямь поистине божественная.

– Ой, всё! – прыснула я. – Что за дремучее мракобесие?! «Ах, это не просто молния в крышу ударила и дом сожгла, это боженька гневается, давайте мы ему помолимся и принесем жертву, а он за это нас одарит». Так, что ли?

– Ну ты бы это… не богохульствовала, что ли.

– А ты сейчас про какого из богов?

– Я серьезно! – Никита развернулся ко мне всем корпусом. – Прекращай! Зона все слышит!

Я только развела руками и вздохнула. Ну вот как с ними общаться? Один убеждает меня, будто Зона что-то сказать мне хочет, другой уверен, что Зона все слышит… А ведь не дети вроде бы!

– Ладно, Веселый. Я в любом случае не настроена вести теологические споры – ни с тобой, ни вообще. Лучше другое мне скажи: ты упомянул прыгунов и зомби. О прыгунах я уже слышала и даже видела изображение возле входа в бар. А зомби – это кто такие?

– Вообще их по-разному называют, но в сталкерской среде прижилось именно такое название – зомби, зомбаки. Выглядят плюс-минус так, как ты привыкла видеть в кино, но суть совсем другая. В основном это военные, которые попали под аномальное излучение. В первое время, когда еще не знали, что от Выплесков нужно прятаться в бункерах, ну или хотя бы в подполе, многих солдатиков накрыло. Да и сейчас случается, что кто-то из сталкеров не успел юркнуть в норку, остался на открытом месте. Ну, и… Короче, мозги выжжены, некроз по всему телу. Все, что могут делать зомби, это ходить и стрелять. К счастью, первое они делают медленно, а второе – наобум, но пуля – дура, сама понимаешь. Так что если мы нарвемся на таких – не раздумывай, просто стреляй, и по возможности в голову, потому что они, гады, живучие. Да, вот еще что важно! Иногда зомби бормочут что-то или выкрикивают – чаще всего последнее, что говорили при жизни. Можно легко обмануться, решить, что тебя просит о помощи обычный, нормальный, живой человек. Поэтому будь…

Запищал мой детектор: сработала функция обнаружения биологических форм жизни. Сталкер посмотрел на экран своего ПДА, после чего убрал гаджет, скинул с плеча ремень автомата и, поудобнее перехватив оружие, осторожно двинулся вперед.

Мой «калаш» тоже уже был на изготовке.

Через десяток метров стало понятно, что среагировал детектор на человека. Лежал тот на спине и по виду был мертв, однако в таком случае прибор не стал бы сигнализировать писком.

Веселый подошел ближе, наклонился – и тут же резко выпрямился, начав водить стволом автомата из стороны в сторону.

– Что происходит? – шепотом спросила я.

– Кровохлеб! – все еще озираясь, ответил Никита. – Этого сталкера кличут Крапленым. Он из команды Медведя. Похоже, шел замыкающим в группе и… Не повезло мужику.

Сталкер Крапленый не шевелился: открытые глаза буквально остекленели, и застыл в них такой непередаваемый ужас, что я поежилась и на автомате переместилась так, чтобы за спиной оказался толстый ствол дерева. Кожа умирающего была почти белой, а на шее виднелись впечатляющие следы – будто бы несколько гигантских пиявок одновременно насыщались, впившись в горло.

– Дай ПБ, – протянул руку Никита.

Я не спросила зачем – и так понятно, что Крапленый обречен. Я передала пистолет Веселому и отвернулась. Глухой хлопок оборвал страдания человека. ПБ снова вернулся в мою кобуру. Никита выдохнул и, держа свой автомат наготове, попытался обойти труп. Не тут-то было – снова сработал мой детектор. Мы оба вздрогнули. Не сговариваясь, прижались спинами друг к другу, контролируя противоположные секторы.

– Видишь кого-то? – напряженно спросил напарник.

– Нет. Мне все это не нравится.

– Даже представить себе не можешь, как все это не нравится мне. Держись рядом и гляди в оба.

Сталкер заставил себя двинуться вперед. Я последовала за ним, не забывая оглядываться.

* * *

По равнине идти стало легче. Мокрый щетинник выбил всю грязь из-под протектора.

Темная полоска перелесиц виднелась вдали, но сколько до нее было – не разобрать: перспектива искажалась в мороси.

Хуже пришлось, когда дорога начала стремительно уходить вниз, в овраг, дно которого было заполнено молоком густого тумана.

Я в который раз обернулась – пространство позади следовало контролировать, пока еще было можно. Скоро верхушка крутого склона отсечет мне видимость, в поле зрения останется только этот скользкий спуск да пропитанное влагой низкое небо над ним. Пока оглядывала парующее пространство за нашими спинами, не заметила, как отстала на пяток шагов от напарника. Он буквально растворился в дымке, словно она была кислотой, разъевшей плоть. Хотела было подать голос, но тут правая нога споткнулась обо что-то, лежащее на земле. Я едва не вскрикнула, кое-как смогла удержать равновесие – и через секунду мой желудок исторг из себя содержимое, потому что ровно секунды мне хватило, дабы разглядеть месиво из органов в луже крови, которая так и не впиталась в мокрую почву.

– Вот дерьмо! – негромко произнес вернувшийся за мной Никита.

– Это тоже сделал кровохлеб?! – истерично спросила я.

– Нет. Какая-то другая тварь. – В голосе напарника ощущалось напряжение, граничащее с испугом. – Опознать погибшего практически нереально… Разве что рюкзак… С таким рюкзаком ходил У-шу.

Я сплюнула остатки желчи. Еще один из шайки Медведя погиб. Вот только радости или облегчения мне это не принесло. Где-то там, прямо по курсу, Волк и Чек. В каком виде, в каком состоянии мы их обнаружим, когда нагоним? Да и обнаружим ли? Их трупы могут лежать в дюжине шагов от меня, но туман на дне оврага настолько густой, что пройдешь мимо – не заметишь.

Мы взобрались по противоположному склону, огляделись. Тишина и покой. Я чуть было не выдохнула с облегчением, но звук детектора Никиты быстро прогнал глупую иллюзию.

– «Молнияра». – Сталкер качнул головой в сторону ложбинки прямо по курсу. Аномалия, будто специально, расположилась аккурат посреди дороги; слева и справа от нее бугрились россыпи разнокалиберных булыжников, и чтобы обойти ее, придется попрыгать на манер горных козлов. Или сделать крюк в несколько сотен метров, чтобы обогнуть еще и многочисленные каменюки.

– Все еще хочешь на Смоль?

– Издеваешься? – недовольно спросила я.

– Мало ли.

Вновь повисла тишина, сквозь которую издалека стали пробиваться какие-то приглушенные звуки. Не то уханье неизвестной твари, не то завывание ветра. Почему-то стало закладывать уши. Я попыталась продышаться, как дайверы, но, сделав две попытки, так и не смогла восстановить слух.

– Твою мать!

Голос Никиты сорвался на крик, заставил сердце екнуть. Что он там увидел?

Я поспешнее, чем следовало бы, поравнялась с напарником, устремив взгляд туда, куда смотрело дуло его автомата. На траве без каких-либо признаков жизни лежало изуродованное тело мутанта. Судя по подобию щупалец на безобразной морде, это и был кровохлеб.

– Что за хрень здесь творится… – резко обернулся напарник.

Ответ на этот вопрос, по всей видимости, знал мой детектор, который пронзительно затренькал. Никита чертыхнулся, а я быстрым движением перевела детектор в режим «без звука» и уставилась на экран. Потом повернула гаджет так, чтобы и Веселый мог видеть перемещающуюся точку.

– Не понимаю, кто это! – взбудоражено проговорил сталкер, вглядываясь то в изображение на экране, то в ту сторону, где, по показаниям детектора, находилось что-то живое – возможно, то самое существо, которое смогло расправиться с кровохлебом.

Рычание расставило все точки над i.

* * *

Существо появилось медленно, неспешно, будто мы его не особо интересовали.

Узрев мутанта, я испытала почти животный ужас. И это при том, что туман не давал возможности разглядеть тварь во всех подробностях, во всей его жуткой красе. Чудовище походило на помесь волка, тигра и рептилии из «Парка Юрского периода», а возле хребта имелся жуткий нарост – еще одна голова на короткой шее. Обе звериные пасти скалились, демонстрируя огромные клыки. Кажется, в сталкерской среде эта ошибка природы звалась монстерой, но сию минуту мне было точно не до классификации.

Никита выпустил короткую очередь и тут же скомандовал:

– Бежим!

Не соображая, что творю, я бросилась в сторону «молнияры».

Напарник еще пару раз выстрелил – и попал, судя по короткому недовольному взвизгу.

Дыхание зашлось до искр в глазах. Дура! Ну вот куда я ломанулась?! Скакать в тумане по камням, многие из которых с меня размером, – самоубийство! А единственный ровный участок с лихвой перекрывает потрескивающая электрическими разрядами аномалия. Но не успела я сообразить, куда мне теперь деваться, как почувствовала, что Никита топочет прямо за мной. Может, не такая уж я и идиотка?

Веселый на бегу замахнулся и швырнул что-то в эпицентр змеящихся по земле молний.

Мне не приходилось до этого видеть, как срабатывает «молнияра», я не знала, чего ждать и как себя вести. Поэтому решила прикрыть напарника и заодно подглядеть, что станет делать он. Развернулась, вцепилась в «калаш» и, не целясь, нажала на спуск. Ствол подкинуло вверх. Руки тряслись, но я снова выстрелила. Последняя очередь ушла в сторону монстеры веером. Издав гортанный рык, зверь поменял траекторию, но продолжил сокращать дистанцию между нами. А Никита, промчавшись мимо меня, нырнул, как мне почудилось, в самую гущу фиолетово-синих молний. Кажется, я заорала. Остаться в одиночестве между молотом и наковальней – вернее, между монстерой и «молниярой» – это капец как страшно! Но именно в этот момент, оглушительно затрещав и вспыхнув до темных пятен в глазах, аномалия разрядилась. Уйдя в перекат, Никита через мгновение уже снова стоял на ногах – по ту сторону непроходимого препятствия. Точнее, как оказалось, проходимого.

В месте, где напарник преодолел аномалию, воздух вибрировал и преломлялся, будто рядом горел невидимый костер, и это марево постепенно заполняло совсем узкий проход.

– Мира! – завопил Веселый, шараша из «калаша» куда-то мне за спину.

Не оглядываясь и больше не мешкая, я ринулась к нему. Никита резко сдернул меня с траектории выстрела, я не устояла на ногах. Очередь ушла сквозь марево. Монстера взвыла совсем рядом. Мелькнула мысль, что мутант продерется через разрядившуюся аномалию, как это уже проделали мы с Веселым, но тут сотни молний с диким шкворчанием впились в тело чудовища, будто сотни зверьков, накинувшихся на добычу. Монстера, крича от боли в две глотки, прокатилась по обожженной траве, уткнулась в каменную глыбу и вскоре перестала двигаться. От тела мутанта исходил дымок, тошнотворный запах жженой шерсти и подгоревшей кожи заставил желудок снова дернуться в спазме.

– Ты как? – спустя целую вечность спросил напарник.

– Если скажу, что в порядке, поверишь? – вопросом на вопрос ответила я.

– Нет, – качнул головой сталкер. – Не суетись, когда стреляешь. Будешь бездумно палить – патроны быстро закончатся. Тогда – конец. А у тебя к тому же самый отстойный АКСУ. И не стой на месте. Передвигайся. Поняла?

– Поняла, – понуро протянула я; отчитал так отчитал. – Зато он легкий! – нашла я аргумент в защиту своего оружия.

– Это временно, – улыбнулся Веселый. – Ну? Выдохнула? Готова?

– Готова.

Я поднялась, и не сказать, что легко: меня все еще била мелкая дрожь. Бросив взгляд на труп монстеры, я поставила автомат на предохранитель и, заменив под чутким руководством Никиты магазин, двинулась за ним.

Следовало поторапливаться, но, если честно, после всех сегодняшних событий сил у меня почти не осталось.

Пырей под ногами то был молодым и зеленым, то превращался в сухие проплешины, оставшиеся после зимы. Воздух вроде бы стал чище, хотя туманом по-прежнему было залито все пространство.

Мысли продолжали блуждать в голове: я старалась сосредоточиться на том, чтобы идти след в след за Никитой, но думала только о том, что с Волком и Чеком.

Подсечка была не сильной, но действенной. Я вскрикнула и повалилась на спину. Над лицом неподвижно застыло дуло автомата.

* * *

«Конец!» – метнулось в голове. Я задержала дыхание, уставившись на зависшее надо мной оружие.

– Вот не думал, что встречу здесь вас! – хрипло произнес человек, державший автомат.

Голос его мне был, разумеется, знаком: Медведь, живой, в отличие от тех, кто с ним отправился.

– Убери пушку! – крикнул Веселый, целясь в Медведя.

– Ну конечно! Сам убери, молокосос! А иначе пристрелю девку, и плевать, чья она дочь!

На ногах он держался неуверенно, и причину этого я поняла сразу же, как только смогла заставить себя отвести взгляд от дула: на нижнюю часть бедра была наложена повязка, почти черная от крови и грязи. Лицо мужчины было бледным, на лбу проступила испарина, седые волосы слиплись от пота. Казалось, что сталкер вот-вот потеряет сознание.

– Что тебе нужно? – игнорируя приказ убрать оружие, спросил Никита.

– Мне нужно, чтобы вы вывели меня отсюда!

– А, так тебе помощь нужна? А нормально просить мама с папой не научили? – язвительно поинтересовался Никита.

– Ты зубы мне не заговаривай! Бросай! – прорычал Медведь и впечатал ствол мне в лоб. – Или тебе на нее плевать?

Никита еле слышно выругался и отшвырнул автомат в сторону, в кусты.

– Значит, не плевать, – констатировал седой и перевел взгляд на меня: – Поднимайся. Только «калаш» на земле оставь.

Я встала, непроизвольно руки сами потянулись вверх. Медведь хихикнул, вынул из моей кобуры ПБ, отбросил подальше и сел на землю, продолжая держать меня на мушке.

– Забери оставшийся ствол у Веселого. И пошевеливайся!

Я подошла к напарнику. Коротко посмотрев в его глаза, забрала ПМ, спрятанный под курткой.

– Ну?! – недовольно рыкнул Медведь. – Чего жметесь?!

Я обернулась на сталкера, продемонстрировала ПМ, отбросила к «калашу». Седой кинул в мою сторону пластмассовый хомут.

– Руки ему свяжи сзади, а то он больно прыткий. И покрепче, не то я ему пальцы отстрелю!

– Он не сможет вести со связанными руками! – сообщила я, глядя на Медведя. – Детектор он чем держать будет?

– А он не пойдет впереди. Пойдешь ты.

– Я не проводник.

– Да мне плевать. Заодно и посмотрим, чему тебя Веселый научил. Хотела идти по стопам папаши? Ну вот и привыкай, иначе сдохнешь.

Мы снова переглянулись с напарником. Похоже, я теперь в роли «отмычки».

Я подняла хомут, Веселый развернулся ко мне спиной, подставив руки. Не хотелось делать Никите больно, но угроза седого казалась вполне реальной, поэтому я затянула хомут так, чтобы этот урод в бандане не прикопался.

М-да. Иронично получалось. Я не знала, сколько человек было в группе Медведя. Гарик-Жорик перечислил многих ушедших в Зону в тот день, но все ли они отправились на поиски Волка? Сомневаюсь. Хотя, например, погибший У-шу в этом списке был. Да как бы то ни было! Медведь остался один, он ранен! Вроде бы преимущество на нашей стороне! А в итоге мы с Никитой оказались в самом невыгодном положении из возможных.

– Обезболивающее есть? – пробухтел седой.

– Таблетки только, – ответила я.

– Хреново. Я свой рюкзак бросил, когда от кровохлеба отстреливался. А у меня там в аптечке промедол в ампулах…

– Ну, ты хотя бы жив, – отметил Никита. – Крапленому меньше повезло, ему никакой промедол уже не поможет.

– Видели? – спросил Медведь.

– Угу. – Никита нехорошо прищурился. – В лесочке. Высосан до донышка. А еще видели У-шу в овражике. Его, правда, не кровохлеб выпил, а монстера подрала.

Седой дернулся, покрепче взялся за оружие.

– Что, Медведь, стремно, да? – осклабился Веселый.

– Заткнись.

– Кто еще-то с тобой был? Или всё, закончились солдатики?

– Заткнись, я сказал!

– Да я-то что? Я и помолчать могу. Ты командуешь – я выполняю. Только что ты делать будешь, когда кровохлеб с монстерой снова проголодаются? Я связан, девка без оружия, а даже если всучишь ей «калаш» – много ли она настреляет, с ее-то опытом в Зоне? Ну и сам ты у нас… герой – штаны горой! Того и гляди, в обморок брякнешься.

– Я тебя сейчас кончу! Прямо здесь!

– Валяй! – Никита выпятил грудь, будто подставляя под выстрел. – Потом-то что будешь делать?

– Ты не дойдешь обратно, – вмешалась я, пока напарник и впрямь не нарвался.

– А у тебя есть предложения? – закряхтев от боли, выдавил Медведь.

– Предлагаю идти на Смоль, на базу ученых. Она уже близко. Там тебе помогут.

– Возможно, – криво ухмыльнувшись, добавил Никита, и я на него шикнула.

Медведь подвис. Отсутствием интеллекта он не страдал, а значит, понимал, что, скорее всего, до базы «честных» в теперешнем состоянии он и впрямь не доберется даже с нашей помощью. С другой стороны, идти на «Искатель» – тоже не лучшая идея. Если то, что рассказывал про ученых Никита, правда, каковы шансы, что Медведю они и впрямь помогут, а не пустят на опыты? Впрочем, у него там могут быть знакомства и завязки – может, он тоже какие-нибудь осциллографы туда таскает, как Волк? Кстати о Волке.

– Ты убил их? – осмелилась спросить я.

– Кого? – не понял Медведь, оторванный от оценки ситуации.

– Тех, за кем послали!

– Ты голову-то включи, истеричка! У меня был приказ вернуть Волка на базу. Не грохнуть, а привести к Ворону.

Я облегченно выдохнула.

– Но я бы на твоем месте не особо радовался, – тут же усмехнулся Медведь. – Мы их почти нагнали, когда кровохлеб явился. Волк с Чеком, можно сказать, в прямой видимости были. Потом не до них стало, но выстрелы я и в их стороне слышал. Может, мут и до них добрался. А может, кровопийца был не один. А не он – так монстера.

Я снова поникла.

– Ладно. Отведете меня на Смоль, а дальше делайте что хотите, – принял решение Медведь, хотя по выражению на его бледном лице было ясно, что затея ему не нравится. – Перевязку сможешь сделать нормально? – обратился он ко мне и, дождавшись кивка, распорядился: – Бинтуй!

Рана Медведя оказалась серьезной. Похоже, спасаясь от кровохлеба, мужик напоролся на острый сук, да так знатно напоролся, что тот прошил мягкие ткани насквозь. Рваные края, которые в полевых условиях не зашить, до сих пор сочащаяся кровь – худо дело. Щедро залив рану маслом чайного дерева из своей аптечки, я сменила повязку, затем всучила сталкеру блистер с обезболивающими и шприц-тюбик с «троечкой» – коктейлем из антибиотика, противошокового и противостолбнячного препаратов.

– Молодец, – вяло похвалил он и, не запивая, заглотил сразу несколько таблеток.

Я поднялась. Хотелось отмыть руки от крови сталкера, но мы не на пикнике, да и лишней воды не было. Дернула клок высохшей травы, обтерла ладони.

Не расставаясь с автоматом, Медведь велел Веселому подойти. Даже подняться самостоятельно у него не вышло, не то что идти. Кое-как, не без моей помощи, седой взгромоздился Никите на закорки.

– Офигенная конструкция! – просипел Веселый.

– Пошли, – рявкнул в ответ Медведь.

– Пусть она хоть автомат возьмет.

– Бери! – скомандовал мне седой. – Только не рыпайся.

Я подняла с земли свой АКСУ, повесила на шею, растерянно завертела головой:

– Я не знаю дороги!

– Вот он будет подсказывать и направлять. И повнимательнее, слышишь? А то вдруг аномалия – и кирдык зазнобе!

Никита сплюнул со злостью.

– Видишь две сосны? – обратился он ко мне. – Сейчас идем строго на них.

Мы двинулись. Через несколько шагов я ощутила, как дрожат колени. То, что теперь у меня снова имелись автомат и детектор, не делало меня проводником. Да, Никита уже ставил меня ведущей, но те места, можно сказать, были обжитыми в сравнении с этой местностью.

Только задним числом я поняла, почему детектор не оповестил о Медведе: когда мы нарвались на монстеру, я перевела прибор в беззвучный режим, сейчас делать обратную процедуру я не собиралась.

– А чего вы так долго шли? – полюбопытствовал Никита. И охота ему дыхание сбивать! – Выдвинулись же на два дня раньше нас.

– А это ты у Волка спросишь, если найдешь. Я поначалу вообще не понял, куда эти придурки шкандыбают. Общее направление – понятно, а где конечная точка – до сих пор не врубаюсь. Они ведь петлять начали в какой-то момент. То ли нас засекли, то ли попутно решили куда-то заглянуть – хрен разберешь. Тут еще ПДА глючить стали у всех…

Сгустились сумерки, и идти стало невозможно, но Медведь упорно не хотел останавливаться. Я его понимала: на кону стояла его жизнь, а любое промедление уменьшало шансы сталкера выжить. Но понимала я и то, что Никита не железный. Согнувшись в три погибели под весом седого, он едва переставлял ноги. Надолго ли его хватит?

В разрывах туч показалась яркая луна. И кто сказал, что Зона однообразна?

Еще через час я и сама начинала выбиваться из сил. Выматывала не столько физическая усталость (чего мы там прошли-то?), сколько постоянное напряжение. Никита то ли интуитивно всякий раз выбирал направление, на котором отсутствовали аномалии, то ли нам просто везло – так или иначе закладывать крюки не приходилось, и все же запредельная концентрация внимания выжрала все ресурсы моего организма.

– Веселый, ты как? – обернулась я, поняв по шагам, что парень с каждым метром отстает.

– Если скажу, что в порядке, поверишь? – вернул мне мою же фразу напарник.

– Нам нужно отдохнуть! – твердо проговорила я.

– Вперед, молокососы! – сквозь зубы процедил Медведь.

* * *

Привал нам все-таки сделать пришлось – как минимум для того чтобы посмотреть карту на ПДА. Медведь, разумеется, не позволил, чтобы Веселый включил свой гаджет, да и собственный не очень-то хотел запускать, но Никита пригрозил: если он прямо сейчас не сверится с картой, то бродить мы будем еще сутки.

Необходимости в проверке маршрута не было – напарник и без ПДА прекрасно знал, куда идти. Это можно было понять по тому, какие он выбирал для меня ориентиры. Обгоревший пень, дуб с тройной развилкой, заднее колесо трактора «Беларусь» – такое нереально разглядеть в сумерках с расстояния в сто метров. Но Никита указывал направление и точные характеристики ориентира, а это значило, что он в курсе, где мы и куда двигаться дальше. Однако дело было не только в этом. В какой-то момент я почувствовала облегчение – возникло странное ощущение ясности, словно туман расступился и я увидела правильный путь. Кто-то или что-то вело меня. Ну или я попросту стала сходить с ума, чего нельзя было исключать.

Но чем ближе к озеру мы подходили, тем отчетливее ясность замещалась страхом. Нет, не мутантов я боялась и не аномалий – это были враги известные и понятные. А вот как поведет себя Медведь, увидев базу на берегу Смоли? Незамедлительно пристрелит нас? Ну а почему нет?

Уверена, Никита тоже думал об этом. Будь он сейчас один в заложниках у Медведя, он бы, вероятно, рискнул что-то предпринять. Но на расстоянии всего в несколько метров вышагивала я, а седой, несмотря на боль и слабость, все еще крепко держал оружие. Дернется Веселый – и первая же пуля влетит точнехонько мне в спину. Поэтому напарник был сосредоточен на дороге, а не на попытках к бегству.

«Нужно как-то достать пистолет!» – с отчаянием вопил внутренний голос. Да, все верно, мой АКСУ на виду, Медведь предугадает любое мое движение, если я решу развернуть автомат. Однако в кобуре скрытого ношения (спасибо бармену!) находится «Форт–12», о существовании которого седой не подозревает. Но чтобы вынуть его из кобуры, мне надо как-то отвлечь внимание сталкера. Сделать вид, что увидела мутанта в кустах, и устроить пальбу? Прокатит ли подобная уловка?

Впереди показались очертания явно рукотворных строений. Это и есть база ученых? Я замедлила шаг и обернулась. Никита выглядел так, будто это он сейчас рухнет без сознания, а не раненый сталкер.

– Стоп! – потребовал Медведь.

– Не глупи, – напряженно произнес Никита, который, похоже, по одному короткому слову или скорее по тону догадался, что сейчас произойдет.

– Брось автомат! – скомандовал мне седой.

Я исполнила приказ, но на свой лад: не отшвырнула АКСУ в сторону, а начала медленно, на вытянутой руке опускать его на землю. При этом еще и корпус развернула таким образом, чтобы другая рука выпала из поля зрения. Через несколько секунд я выпрямилась. Визуально ничего не изменилось, однако пальцы мои уже сжимали рукоять «Форы».

Медведь с трудом слез с Никиты, сделал пару шагов назад, начал поднимать автомат.

– Глупый щенок! – сквозь зубы процедил седой. – Ты так громко думал, что мне всю дорогу слышалось, какими способами ты расправишься со мной, как только представится возможность. Ты и правда считал, что сумеешь меня обмануть?

– Не я, – коротко произнес Никита.

– Что – не ты? – не понял Медведь. – Не ты думал, не ты считал?

– Не я обманул.

Медведь дернулся, попытался отшатнуться, но пуля из «Форы» оказалась быстрее. И хоть попала она всего лишь в локоть, седой рухнул, будто я всадила в него полмагазина из «калаша».

– Дочь Мунлайта… – со стоном выговорил он. – Забавно! – Он перехватил свой автомат левой рукой, начал разворачивать в мою сторону. – Вот уж не думал…

От удара тяжелым ботинком Никиты ствол мотнуло, и очередь ушла в заросли. А второй раз воспользоваться оружием седой не успел. Я жала на спусковой крючок «Форы» до тех пор, пока механизм не перестал отвечать на нажатие. В голове звенело, было невыносимо жарко. Я только что убила человека!

Не думать об этом, не думать.

– Ты давала ему шанс, – послышался голос Никиты. – Он решил им не пользоваться.

– С такой раной в бедре и размозженным локтем он бы долго не протянул, – вяло откликнулась я, перерезая ножом Медведя пластиковый хомут, стягивавший запястья Веселого.

– У него был выбор! – с твердокаменной уверенностью заявил напарник. – До «Искателя» всего ничего. Там бы ему помогли, подлечили. Но этот баклан решил не оставлять свидетелей.

– Свидетелей чего? – с кислой миной пробормотала я.

– Свидетелей того, как он поставил дочь Мунлайта «отмычкой».

Я подвисла. Опять все упирается в отца? И даже Медведь его боялся, хотя в баре делал вид, что ему фиолетовы наши с Муном родственные связи? Или дело не только в отце, но и в количестве тех, кто готов вписаться за дочку славного бродяги-балагура и наказать ее обидчика?

– Ты как? – Никита осторожно дотронулся до моего лица, я вздрогнула, перехватила его руку. – Эй! Все хорошо, – совсем тихо произнес напарник. – Ты спасла нас обоих.

– Я знаю, – почти спокойно ответила я. – С определенного момента я уже не сомневалась, что здесь, в Зоне, мне рано или поздно придется убивать. Но знать и хотеть – разные вещи. Я не хотела. До последнего надеялась, что все обойдется.

– Сказал бы, что к этому привыкаешь, но это далеко не так.

* * *

Никита обыскал карманы убитого, забрал его автомат. ПДА Медведя, хоть и мог бы быть полезен, сталкер уничтожил одиночным выстрелом.

Напрямик пройти не удалось – пришлось заложить внушительную дугу из-за целой россыпи аномалий, возникшей будто по заказу – аккурат после того, как мы чудом справились с основной проблемой. И не скажешь наверняка, что это – закон подлости или везение. С одной стороны, мало нам выпало мучений, что ли? А с другой стороны, если бы такие «поляны» попадались на пути раньше, когда я шла «отмычкой», кто знает, добралась бы я до базы вообще?

Теперь мы были совсем рядом с целью путешествия. Уже виднелось озеро Смоль, заметно обмелевшее, если судить по отметинам на берегах. Из воды торчали кабины двух КрАЗов. Надвинувшаяся темнота мешала рассмотреть, что там есть еще, ближе к середине странного водоема.

В горле запершило, во рту появился странный металлический привкус.

– Раньше здесь пси-установка стояла, – негромко проговорил Никита. – Какой-то излучатель, над которым ученые работали. Хотели с его помощью дистанционно исследовать Зону, вот только у них ничего не вышло. Вернее, вышло совсем не то, что планировалось: те, кто попадал в радиус действия этой установки, сходили с ума.

Начал трещать дозиметр. Все вокруг фонило, и довольно сильно.

– Это опасно? – Вопрос мой прозвучал, наверное, глупо, но сталкер воспринял его без издевки:

– Смотря сколько мы здесь проторчим.

Ну, положим, торчать здесь никто и не собирался. Смерть от облучения – долгий и мучительный процесс, и если спросить меня, я бы предпочла умереть в аномалии или в перестрелке. Поэтому я ускорила шаг.