Проснулась я внезапно, будто кто-то потряс за плечо. Все так же царил мрак, все так же сидел у костра Волк. Я заозиралась. Странно. А где Чек и Веселый? Почему я не слышала, как они ушли? Поднялась на ноги (и тут же закололо в районе поясницы – видимо, поза для сна была на редкость неудачной), засунула пистолет за пояс и негромко позвала:

– Волк!

Он не отреагировал, и это меня насторожило. Заснул? Что-то не верится. Ладно я – день был тяжелый, опыта передвижения по пересеченной местности у меня маловато, вот и вырубило меня так, что пропустила уход Веселого и Чека. Но вояку, даже задремавшего, разбудил бы любой легкий шорох, в этом я даже не сомневалась.

Предположение щелкнуло, как ключ в замке. «Снова кошмар!» – пронеслось в голове. Я обернулась в сторону темного зева полузасыпанного туннеля и едва не подпрыгнула – из мрака возник Виктор. Я попятилась.

– Тебя не может быть здесь. Ты умер, – произнесла я.

– Ты думаешь обо мне, поэтому я здесь, – непринужденно поведал Винт.

– Тебя нет! – Моя рука медленно скользнула к пистолету.

– Уходи, пока еще не поздно. Иначе не станет и тебя.

– Не могу, – ответила я, и мой голос предательски дрогнул.

– Ты должна уйти!

Его лицо стало меняться: кожа начала бледнеть, губы посинели, а глаза покрылись белесой пленкой, как у мертвеца из фильма ужасов. Я не хотела смотреть, но отчего-то не могла отвести взгляд от бывшего проводника…

И лишь рычание за спиной заставило развернуться. Из темноты на меня рванул пес – жуткий, безглазый и весь в шрамах. «Не успею!» – мелькнула паническая мысль. Нужно было доставать пистолет раньше! Пес оттолкнулся от земли задними лапами, и пасть с острыми зубами оказалась возле моего лица…

…Я застонала, дернулась. Не припомню, чтобы страдала катафренией, а вот поди ж ты, и на старуху бывает проруха. Пистолет съехал с коленей и с металлическим звуком грохнулся на усыпанные мусором шпалы. Сидящий у костра Волк на секунду обернулся.

– Кошмар? – участливо спросил он шепотом.

– Витя приснился, – неохотно поделилась я, покосившись на спящих товарищей.

– Это чувство вины. Пройдет.

Говорить не хотелось, однако тишина пугала. К тому же сам Волк вроде бы был не против разговора, и этим следовало воспользоваться. Вдруг удастся наладить отношения? Я выбралась из-под сводов, подсела к костру и протянула ладони к огню.

– Меня напугал не Винт. Выглядел он, конечно, ужасно, но не делал ничего плохого, лишь просил меня уйти из Зоны, а потом… – Я сделала паузу, заново переживая столь реалистичное нападение монстра. – Дохлая собака. Она выскочила из темноты, вот оттуда…

– Дохлая собака? – заинтересовался Волк. – Ты видела их раньше?

– Нет.

– Может, рисунки или описание попадались?

– Нет.

– С чего тогда ты взяла, что это была именно дохлая собака, а не обычная бродячая?

Я пожала плечами:

– Во сне у меня не было никаких сомнений.

– Как выглядела? – на полном серьезе спросил сталкер, который внимательно смотрел на меня с момента моего появления у костра.

– Мерзкая псина. Глаз почти нет, уши будто атрофированы, шерсть красновато-коричневая, клочками, много язв на теле, а еще шрамы.

– Так и есть, – медленно кивнул Волк.

– И?

– В Зоне просто так ничего не бывает. – Сталкер поправил стоявшую между коленей ФН. – Если тебе приснилась тварь, которую ты никогда не встречала в жизни и не разглядывала на картинках, но при этом ты можешь в деталях описать данного обитателя ЧЗО, значит, Зона таким образом пытается достучаться до тебя и что-то сказать.

Я снова пожала плечами. Не сумасшедший же он, в самом-то деле, чтобы верить во всякую мистику? Зона пытается до меня достучаться, серьезно? Бред какой. ЧЗО – это всего лишь огороженная территория. Как кусок земли (пусть и безусловно странной земли) может обладать волей и желаниями? И вообще, мало ли что могло присниться? Вероятно, мозгу все же удалось зафиксировать образ пса в кустах, когда мне почудилось движение на кромке леса, вот и вылез этот образ из подсознания в виде сновидения, и никакой мистики…

Рычание! Сталкер мгновенно оказался на ногах. Я тоже вскочила и выхватила «Фору». Сердце заколотилось как бешеное, заложило уши. Фонарь Волка отодвинул темноту.

Тень. Еще одна, еще… сколько же их?

– Никогда сюда дохлые собаки не приходили! – проговорил сталкер, вскинув винтовку. – Им здесь попросту нечем кормиться. Значит, шли за нами.

– Через болота?! – не поверила я, но вояка проигнорировал мою реплику.

– Подъем! – скомандовал он. – У нас гости!

– Кто?.. Куда?.. – спросонок невнятно отозвался Чек, поднимая автомат.

– Дохляки слепошарые.

– Откуда, блин? – озадачился Веселый, почесывая щетину на скуле.

– От верблюда. Позиции займите. А ты, – Волк бросил короткий взгляд на меня, – вернись в туннель.

Сталкеры вели себя так… буднично. Им хватило каких-то секунд, чтобы сосредоточиться на целях, в то время как я могла лишь пятиться и ошарашенно озираться.

Тени мелькнули ближе. Рыча и скалясь, твари сокращали дистанцию. Но, по крайней мере, они не могли обойти нас сзади, со стороны туннеля.

Волк выстрелил первым. Пуля тридцатого калибра отбросила собаку на добрый метр, и остальные монстры зарычали еще яростнее. Огонь костра и фонари сталкеров осветили с дюжину жутких мутантов. Очередью затрясло автомат Веселого, потом на спуск нажал Чек. В какой-то момент я перестала различать отдельные звуки: вокруг слились в единый оглушительный гул и выстрелы, и выкрики сталкеров, и озлобленный лай собак.

Патроны закончились у Веселого раньше, чем он успел попасть в рванувшую на него слепую псину. Тварь повалила сталкера на землю, однако вцепиться в горло ей не удалось: Веселый выставил автомат, перекрывая доступ к лицу и шее. Собака лишь лязгнула зубами по металлу и коротко взвыла.

– Волк! – истошно крикнул Никита.

Вояка дернулся, на мгновение перестав стрелять, и тут же псина, атаковавшая из-за пределов круга света от костра, вцепилась Сотникову в руку. Сообразив, что помочь Веселому не успеет никто, кроме меня, я сделала шаг вперед. С расстояния в пяток метров грех было не попасть.

– Веселый! – крикнула я, и сталкеру хватило мига, чтобы понять мои намерения.

Он зажмурился, отвернул голову в сторону. Девятимиллиметровая пуля разнесла башку слепого монстра, будто перезрелый арбуз. Веселый сбросил с себя смердящий труп, шустро поменял магазин и вскочил на ноги, еще в движении продолжив расстрел нападающих собак.

– Экономьте патроны! – не оборачиваясь, выкрикнул Волк.

Еще одна тварь обошла Чека. На этот раз у меня было время тщательно прицелиться. Выстрел. Пуля попала в шею животного. Собака отшатнулась, издав хриплый визг, подалась в сторону – и вдруг какая-то неведомая сила подбросила ее и отшвырнула за несколько метров. Я так опешила, что чуть не выронила пистолет. Сталкеры тоже заметили аномалию, однако не до разговоров сейчас было. Быстро собравшись, я продолжила стрелять, и у меня неплохо получалось, пока не закончились патроны. Я юркнула обратно под своды туннеля, пытаясь утихомирить подергивающиеся от зашкальной дозы адреналина мышцы.

Еще немного, и рычание сошло на нет, смолкла ФН, затем и оба АК. Воцарилась тишина.

– Все целы? – спросил Волк.

– Цел, – отозвался Чек.

– Цел, – выдохнул Веселый.

– Цела, – негромко ответила я.

– Это же «трамплин» был? – спросил Веселый.

– Сколько раз здесь бывал, никаких аномалий в радиусе пятидесяти метров не наблюдал. Да и вы детекторами проверили место. То ли Зона сходит с ума перед Выплеском, то ли… – Волк замолчал.

– Что с дохлыми слепошариками делать будем? – поинтересовался Чек. – Или ну его на фиг, пусть валяются?

– Нам тут еще ночевать! – возмутился Веселый. – Воняют же!

– Там, у реки, яма есть, – мотнул головой Волк.

Вот в эту яму Чек с Никитой и принялись таскать трупы. А оказалось их немало – около двух десятков.

Отношение к произошедшему было странным и неоднозначным. Теперь, когда все закончилось, рассудок будто подменил реальность ложной памятью об игре в какой-то командный шутер на компе, азартный и безопасный. Мне вроде бы до сих пор было страшно, но вместе с тем волнами накатывала эйфория: ну ведь офигеть как круто – «размотать» такую большую стаю мутантов! Еще хочу!

Я не сомневалась, что с минуты на минуту по мне ударит отходняк, и потому поторопилась заняться делом – то есть сунулась помогать Волку, который, сняв куртку и подсев к костру, осматривал укушенную руку. К счастью, рана оказалась не такой уж серьезной, но даже она требовала обработки и перевязки. Пока Сотников колол себе противостолбнячное, я подтащила поближе свой рюкзак и достала аптечку. В подобных случаях вместо перекиси водорода я использовала масло чайного дерева – лучший природный антисептик. А для более эффективного заживления у меня всегда был припасен декспантенол.

Заметив мои нерешительные телодвижения, Волк метнул в меня острый вопросительный взгляд. Я протянула на открытой ладони стеклянный флакон и тюбик с мазью.

– Это что еще за бабская косметика? – театрально изумился Сотников. – Не хватает дезодоранта и помады!

Вот скотина! Уж дезодорант-то тебе точно не помешал бы! Впрочем, как и мне.

Почему его так колбасит? Ведь всего полчаса назад мы спокойно общались! Пусть он нес какую-то чушь про желающую достучаться до меня Зону – зато выглядел нормальным человеком. А сейчас что? Тоже отходняк?

– Извини, – вдруг буркнул он, и я вновь решила, что ослышалась. – Занесло. Что там у тебя?

– Масло чайного дерева… – пролепетала я, окончательно сбитая с толку. – Антисептик. Его еще капитан Кук открыл, а широкое распространение оно получило во время Второй мировой – британские солдаты им раны обрабатывали.

Волк усмехнулся – но не ядовито, как раньше, а довольно-таки доброжелательно.

– Что с этим делают?

– Сначала обработаешь вот этим. Немного пощиплет. Потом нанесешь мазь, а сверху бинт.

– Принято, – кивнул он.

– Помочь забинтовать?

– Справлюсь.

Я выдохнула и, подхватив рюкзак, отправилась на свое прежнее место в туннеле.

– Эй, Дерзкая! – прилетело мне в спину; я притормозила, но не стала оборачиваться. – Спасибо!

Хм… Как говорится, радуемся осторожненько. Ибо неизвестно, какая муха укусит вояку через пять минут.

– Спасибо, – точно негромкое эхо произнес Веселый, вернувшийся от реки. Его руки были по локоть в вонючей крови дохлых собак, и он, не глядя на меня, принялся оттирать ее бинтом из аптечки. – Ты спасла мне жизнь.

– Ты – мне, я – тебе. Значит, мы квиты, – улыбнулась я.

– Квиты, – кивнул Никита и добавил с уважением: – А стреляешь ты и впрямь здорово!

– Дежурить теперь будем в парах, – донеслось от костра. – А то после явления слепошарых дохляков я уже не удивлюсь, если еще кого-нибудь черти принесут. Дерзкая и Веселый спят. Чек, мы с тобой на посту.

– Да фиг я теперь засну! – откликнулась я. – Мне и так не спалось, а уж после такой встряски…

– Утром в обратный путь, – напомнил Волк. – Уверена, что осилишь его без отдыха?

– Уверена!

– Ну как знаешь.

* * *

Спина к спине. Дикой и странной была эта ситуация, но только таким образом мы могли контролировать противоположные стороны. Я, видимо, все еще вздрагивала, и сталкер это почувствовал.

– Есть твари куда хуже, – невпопад поведал он.

– Спасибо, утешил.

– А я и не нанимался в утешители, – в привычной грубоватой манере парировал Волк.

– Справедливо. Зато нанимался ради выполнения другой задачи. Или уже передумал?

– С чего он сюда подался, если у него за кордоном семья?

Такой вот у него ход мыслей. Внезапный и непредсказуемый, я бы сказала.

– Нет у него за кордоном семьи. Я его ни разу не видела, родители расстались, когда… В общем, подозреваю, Мунлайт тоже меня не видел. Тем более что моя семья перебралась в другой город практически сразу после моего рождения. Мне мама сказала, что отец умер, и поначалу я даже верила в это. Потому что если папа умер – это грустно, но ничего не поделаешь, а если бросил тебя – это обидно и стыдно. Вот я и не пыталась выяснить подробности, чтобы не усложнять жизнь.

– Что изменилось? – вдруг заинтересовался Волк.

– Услышала как-то ссору мамы и дедушки. Дед ей выговаривал что-то типа: «Всё своего Мироненко не можешь забыть! А он сейчас знаешь где?» Тогда-то впервые фамилия и прозвучала. Потом я фотку нашла, даже несколько. Начала сопоставлять… И безымянный иллюзорный папа превратился в реального человека с именем и текущей пропиской в Зоне отчуждения. Получается, мама много-много лет скрывала от меня правду, а я охотно верила в ее ложь. Так было удобнее. – Мне не нравилось, что я слишком разоткровенничалась. Как будто на исповеди, честное слово! Но остановиться не могла, прорвало. – А этот реальный человек, возможно, искал ее! И, возможно, искал бы меня, если бы знал о моем существовании.

– На самом деле Мун тот еще фрукт, – беззлобно усмехнулся Волк. – Даже не знаю, полегчает ли тебе, когда вы встретитесь.

– У него отняли шанс увидеться с дочерью. Справедливо отняли или нет – неважно. Может, он тогда таким подонком был, что его к маленькой девочке нельзя было и близко подпускать. Но теперь маленькая девочка выросла, и у нее есть желание и возможность предоставить ему второй шанс. А уж как он им воспользуется…

– Ну-ну, – качнув головой, сказал Волк.

* * *

Проснулась я от непривычно теплых лучей солнца. Открыла глаза. Снова сощурилась.

– Ты как? – осведомился Веселый, неожиданно возникший рядом.

– Нормально. Только не помню, как заснула.

– Бывает. Стресс – штука коварная. Сначала кажется, что неделю ночами спать не сможешь, а в следующую минуту – бац! – и срубило.

– Вообще-то я должна была дежурить!

– Вовсе нет, – разулыбался Никита. – Волк схитрил. Если бы он настоял и отправил тебя спать в туннель, ты бы и впрямь измучилась, пытаясь заснуть. А так – костер, неспешная беседа, крепкое мужское плечо рядом… Вот ты и успокоилась, расслабилась.

– Детский сад какой-то, – буркнула я, поплескала в лицо из фляжки и потянулась, привстав на цыпочки. – Давно он в психологи заделался?

– Слушай, к Волку можно относиться по-разному. Я вот временами его не перевариваю, и дать по морде мне ему хочется куда чаще, чем пожелать доброго утра. Но одного у него не отнять – людей он действительно «читает» отменно. И если человек ему подходит – Волк будет его оберегать, защищать и рвать глотки тем, кто задумает нехорошее.

Ну конечно! Сперва этот невыносимый Сотников все нервы мне в баре истрепал – а теперь типа заботится?!

И тут же я мысленно прикусила язык: он ведь и впрямь вступился за меня перед «обаяшкой». Да и с нынешним рейдом еще надо разобраться – для чего-то ведь он меня «эвакуировал» из бара, подальше от Ферзя и Прицела?

Дура! Вчера у костра надо было выяснять именно это, а не душу наизнанку выворачивать!

– А где они вообще? – полюбопытствовала я, имея в виду Чека и вояку.

– Скоро будут.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось. То есть как раз наоборот – хотелось кое-куда, при этом желательно бы не наткнуться на спутников.

– И с какой стороны они появятся? – уточнила я.

– Эм-м… – замычал Веселый, озадаченный вопросом. – Вот оттуда.

– Понятненько, – кивнула я и зашагала в противоположном направлении.

– Куда?!

– Тебе в подробностях расписать? – выгнула я бровь, обернувшись. – Как ты вчера говорил? «Мальчики – налево, девочки – направо»?

Никита смутился.

– Не волнуйся, я далеко не уйду, – успокоила я его.

Повсюду виднелись следы ночной бойни. На том месте, где вчера подбросило в воздух умирающую собаку, трава приобрела красно-бурый оттенок. Нет, это была не кровь, это, по ходу, был след сработавшей аномалии. «Трамплин» – вспомнилось название. Я опустилась на колени – уж очень хотелось посмотреть поближе, что осталось после того, как аномалия прекратила свое активное существование. Надолго она разрядилась, интересно знать? Подобрав несколько камешков и веточек, я под разными углами «прострелила» пространство перед собой. Никакого эффекта, «полет нормальный», как и предписано обычной, не искаженной физикой. Означало ли это, что «трамплин» разряжен? Я решила, что так и есть. По крайней мере, Веселый мне ни о каких других способах проверки не рассказывал во время наших с ним прогулок возле базы. Просканировать бы эту полянку детектором… Впрочем, вчера парни сканировали – и все равно ничего не смогли обнаружить.

И тут я замерла, краем глаза уловив среди травы и палой листвы едва заметное свечение. Сместилась. Интересно, если я ухвачусь вот за тот торчащий корень и стану передвигаться медленно-медленно, сумею ли удержаться, вздумай аномалия вновь активизироваться? Может, если я коснусь ее края, ничего и не произойдет? А в самый центр мне лезть и не нужно.

Я проползла еще полметра, крепко держась за корень одной рукой. Другой – аккуратно расчистила пятачок вокруг светящегося предмета. Он был похож по форме на медузу. Камень, не камень – фиг разберешь. Неровная, но гладкая, словно отполированная до зеркального блеска поверхность отсвечивала золотом, и это, признаться, завораживало. Я неуверенно коснулась предмета кончиком указательного пальца, тут же отдернула руку. Почему-то почудилось, что находка может обжечь, но та оказалась просто теплой – явно теплее прохладного воздуха и стылой земли. Странная какая-то фиговина… И в этот момент я наконец-то сообразила: блин блинский, да это же артефакт! Одна из тех самых диковинок, ради которых сталкеры рискуют здоровьем и жизнью! Объект с аномальными свойствами… и зачастую фонящий так, что мало не покажется. А я-то, идиотка, пальцем в него тычу. Лизнула бы еще для полного комплекта, чо уж.

Я достала носовой платок, расстелила рядом с артефактом, веточкой осторожно перекатила на него золотистый камешек. Затем связала между собой уголки платка – получился крохотный узелок. Я сознавала, что на защиту от излучения это не тянет, зато, по крайней мере, не будет непосредственного контакта с объектом во время его транспортировки.

* * *

Волк и Чек уже вернулись, оба с объемными сумками, до отказа забитыми… чем-то. Неужели артефакты? Елки-палки, да когда ж они успели столько насобирать?! Это же физически невозможно! Разве что сходили в такое место, где их уже ждала поклажа. «Схрон!» – догадалась я. Мне Веселый говорил, что практически у каждого сталкера есть тайники в Зоне. Кто-то хранит в них выручку, кто-то – особо ценные артефакты, приберегая либо лично для себя, либо в ожидании заказа от щедрого покупателя, который заплатит всяко больше, чем барыга-перекупщик. Но по большей части в схронах припрятаны необходимые в Зоне вещи, которые нецелесообразно таскать на себе постоянно: дополнительные сухпайки, аптечки, боеприпасы, вода. Если застрял на задании дольше, чем планировал, тебе не придется возвращаться на базу, чтобы пополнить запасы, ими можно разжиться прямо тут, не отходя от кассы, что называется.

Веселый говорил, что вояка таскается в эти края чуть ли не каждую неделю. Стало быть, можно предположить, что схрон – Сотникова. Ну или какой-то общественный (интересно, бывают такие?).

Короче говоря, не факт, что в сумках, притащенных Чеком и Волком, непременно артефакты. Возможно, там оружие. Какое и для чего? Не мое дело. Захотят – расскажут.

Важнее другое: у нашего путешествия все-таки была цель. А то как-то обидно думать, что трудный путь через Туманные топи, ночевка в неподобающих условиях и схватка с дохлыми собаками – все это было напрасно. Ну то есть не совсем напрасно, однако и не исключительно ради того, чтобы проверить, что хожу я по Зоне сносно, не истерю от испуга и не ною, жалуясь на усталость каждые пять минут.

Пока сталкеры собирались в обратный путь и вяло переругивались (похоже, Чек и Волк о чем-то поспорили, когда ходили за содержимым сумок, да так и не смогли родить истину), я успела глотнуть растворимого кофе – невкусного и слишком горячего, тем не менее все же придавшего бодрости.

Проходя мимо ямы с мертвыми собаками, я поежилась, но быстро отвести взгляд от кровавого месива не получилось. Над трупами собак кружились необычного вида зеленые мошки. Они, как заколдованные, летали по странным взаимопересекающимся спиралям, не задевая друг друга. Эти спирали синхронно передвигались то вправо, то влево, и от этой слаженности казалось, что мошки – единый организм. Нет, не так: создавалось впечатление, будто рой беспрекословно подчиняется каким-то командам, будто кто-то управляет его перемещениями с помощью джойстика. Но не сами мошки заставили меня испуганно оглядываться на яму, даже когда мы ее благополучно миновали, а то, как искажался воздух между роем и трупами собак. Марево, напоминавшее невесомый тюль, одним своим концом как привязанное следовало за спиралями; другой же конец, ниспадавший до самой земли, последовательно перескакивал с одного дохлого пса на другого. Такое ощущение, что странные насекомые (да насекомые ли?!) дистанционно высасывали что-то из мертвых мутантов. И это «что-то» – точно не кровь и не ткани, а нечто более тонкое, нематериальное. Жуткое зрелище.

Перед мостом я даже не притормозила, хотя передвигалась по доскам не менее аккуратно, чем накануне.

От ходьбы по хлюпающей грязи ноги стали заплетаться уже через десять минут – сказывалась скопившаяся за вчерашний день усталость. Прав был Волк! Если бы я не отдохнула ночью, если бы не отрубилась возле костра – фиг бы выдержала обратный путь. Но впереди, за Туманными топями, уже незримо маячила та часть Зоны, где меня ждала база клана, бар и «апартаменты», и это придавало сил.

* * *

Долгожданный привал за пределами болот, холодная тушенка, отрывистые фразы мужчин… Похоже, меня разморило, и я буквально заставила себя сосредоточиться на очередной перепалке.

– Ты ведь и сам понимаешь, что не мог бы тупо не заметить «трамплин», – доказывал Чек Волку. – И я это понимаю. И все это понимают. В бою – ладно, допускаю. Но мы там с вечера всё проверили детекторами!

– Значит, аномалия появилась уже ночью.

– Появилась – и мгновенно набрала полную мощь? – не отставал Чек. – Ты же видел, как она ту псину отшвырнула. Не станешь же ты утверждать, что новорожденный «трамплин» на такое способен?

– Не знаю я! – рыкнул Волк. – Это Зона, и если кто-то думает, что знает о ней всё, то он просто идиот!

– А бывают блуждающие «трамплины»? – вставила я свои пять копеек в надежде разрядить обстановку.

– Нет! – рявкнули все трое хором.

Ну здрасьте! Давайте еще на меня поорите!

– А что такое «трамплин» вообще? – спросила я, ангельски улыбаясь.

Волк несколько секунд буравил меня неприязненным взглядом, затем все-таки перешел в режим экскурсовода:

– «Трамплин» – это локально организованный парадокс с нестабильным, часто отрицательным по вектору гравитационным полем в основе, обычно диаметром около двух метров. Как действует – ты видела. Реагирует эта аномалия почти на все. Имеет способность к перезарядке. И детекторы обычно на нее реагируют, – продекламировал как по писаному Волк, сделав акцент на последних словах (явно уже не для меня, а для Чека).

– А если в него попадает органика – артефакты появляются?

Именно этот вопрос волновал меня сейчас больше других, потому как найденная мною золотистая диковинка в настоящий момент покоилась в одной из ячеек Витиного ящичка, прихваченного вчера из «апартаментов» по какому-то наитию.

– «Трамплин» – аномалия заурядная, встречающаяся повсеместно, но артефакты порождает редко, иначе тут все были бы миллионерами. – В ответ на мой непонимающий взгляд Волк нехотя пояснил: – Во время гона в «трамплины» влетают десятки, а то и сотни мутантов. Тебе ведь Веселый рассказывал, что такое гон?

Я неопределенно мотнула головой. Веселый, конечно, что-то говорил про гон, случающийся в преддверии Выплеска, однако это явление еще неделю назад казалось мне настолько далеким и сказочным, что с тем же успехом наставник мог бы рассказывать о бактериях на одном из спутников Сатурна. Может, это и занимательно, однако ни проверить информацию о бактериях лично, ни даже просто увидеть спутник другой планеты своими глазами мне не суждено, а значит, можно было смело пропускать мимо ушей. Кто ж знал, что не всё кажущееся сталкерскими страшилками является выдумкой?

И все же мне не хотелось предстать дурехой в глазах парней, оттого-то я и не решилась показать найденный камешек сразу. Даже сейчас меня одолевали сомнения: если «трамплины» редко порождают артефакты, то как я могу быть уверена, что меня не поднимут на смех, стоит только заикнуться о непонятной фиговине, которую я приняла за ценное приобретение? Но я понятия не имела, насколько опасен этот предмет. Да, я видела, какие манипуляции Веселый произвел с находкой на месте сработавшей «птичьей карусели», и постаралась так же аккуратно поместить свой хабар в покрытую слоем свинца ячейку. Достаточно ли этого? А вдруг я сейчас облучаюсь, как из пулемета? Так что выбора у меня не оставалось. Я вытащила ящичек из рюкзака, осторожно подняла крышку и развернула так, чтобы содержимое было видно всем.

«Как это возможно?!» – примерно такое выражение возникло одновременно на трех лицах.

– Твою мать! – чертыхнулся сквозь зубы Чек. – Серьезно?!

– Это что, «медуза»?! – вытаращился Веселый. – Как так-то?!

– Ты где его раздобыла? – поборов изумление, полюбопытствовал Волк.

– Нашла, – стушевавшись, ответила я. – Утром. Он просто лежал в том самом «трамплине».

Сталкеры переглянулись.

– «Просто» ничего не происходит, – уверенно заявил Сотников.

– Первый артефакт, – одобрительно произнес Чек. – Поздравляю! Сталкером становишься, – добавил он, хлопнув меня по плечу.

– Да брось! – скривился Волк. – Просто новичкам везет.

– «Просто» ничего не происходит! – комично копируя менторские интонации вояки, повторил Веселый фразу, сказанную Сотниковым парой секунд раньше, и вдруг расхохотался. Смеялся Никита долго, взахлеб, схватившись за живот. А когда по хмурому выражению лица Волка стало понятно, что тот сейчас Никите вмажет, Веселый с трудом выдавил из себя: – А прикиньте, если бы она нашла не «медузу», а «лунный свет»! Понимаете, да? Она нашла бы «лунный свет»! – И снова зашелся в приступе хохота.