— Ха-Хазель?

В ответ — лишь усталый вздох.

— Скажи мне, что это неправда.

Только дыхание.

— Скажи мне, что это неправда!

— Я не могу.

Сердце, разбивающееся на тысячу осколков.

— ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ В БИБЛИОТЕКЕ

Они убедили меня не уходить сразу. Эвандер настаивал, что ему нужно забрать дополнительное снаряжение — или ещё что-то — из их хижины, которая находилась неподалёку. Он ушёл ночью. Я легко согласилась на эту задержку, потому что они шли со мной. Они были двумя из немногих существ, которым я полностью доверяла, и, если честно, мне совсем не хотелось отправляться в путь без них.

Когда утром я вышла из нашей палатки, меня встретило зрелище: Мал разговаривала с молодой женщиной, стоя к ней совсем близко. Она была очаровательна — с маленьким вздёрнутым носиком и коротко остриженными волосами, которые завивались у висков и вдоль линии челюсти. И самое главное — её пальцы были переплетены с пальцами Мал.

Мой рот открылся и забыл закрыться. Незнакомка наклонилась, чтобы поцеловать Мал, словно не могла себя сдержать. Наверное, мне следовало бы отвернуться. Они обнялись, и Мал уткнулась лицом в её волосы, затем вдохнула их запах так, будто это был кислород, которого ей не хватало с самого начала обучения.

Она подняла взгляд и обнаружила, что я подглядываю за ними, как та самая вуайеристка, в чём я когда-то её обвиняла.

— Это она? — беззвучно сформировала я слова.

Её взгляд стал обвиняющим, но скулы чуть сильнее порозовели. Мне показалось, что я услышала, как молодая женщина спросила её, всё ли в порядке, вероятно, почувствовав, как Мал напряглась. Та тяжело вздохнула и с явной неохотой отстранилась от своей невесты.

— Серена, у меня есть кое-кто раздражающий, с кем тебя нужно познакомить.

От улыбки у меня заболели щёки. Серена сморщила нос, прежде чем повернуться ко мне.

— О! Это…?

Я неловко помахала ей рукой.

— Аврора. Я ваша большая поклонница, — сказала я, сдерживаясь, чтобы не подпрыгнуть на месте.

— Спокойнее, божество, — пробормотала Мал, не отпуская свою невесту ни на шаг.

Лицо Серены озарилось, почти так, словно я была солнцем, и мне захотелось показать язык Мал и напоминать ей об этом до конца времён.

— Моя Госпожа, — приветствовала меня Серена, изящно склонившись.

— О да, называй её именно так, — съязвила новенькая. — Она обожает, когда все понимают своё место.

Её невеста шлёпнула её по руке.

— Малеа!

Я поморщилась, моё веселье исчезло.

— Мал, я…

Она бросила мне вызывающий взгляд. Я тоже могла быть самой зрелой. Возможно.

— Мал, мне так жаль. Мне никогда не следовало говорить тебе это. Это было по-настоящему оскорбительно, и я ни на секунду не считаю тебя ниже себя.

Она поджала губы. Я ждала её ответа. Его не последовало. Серена покачала головой.

— Не извиняйтесь, моя Госпожа. Это она облажалась. И, судя по тому, что она мне рассказала, ваша вспышка гнева выглядела чертовски сексуально.

Мои глаза расширились. Мал потёрла затылок.

— У неё слабость к властным женщинам.

— У меня слабость к тебе, — поправила Серена, поцеловав её в щёку.

Наступил короткий момент неловкого молчания, во время которого я одарила Мал самым умоляющим взглядом, на какой была способна, а Серена бросила на неё строгий взгляд.

— Малеа?

Мал скрипнула зубами.

— Ладно, ладно. Прости, что перешла границы. Я была слишком навязчивой и вторглась в твою личную жизнь.

— И? — настаивала Серена.

— А потом я разозлилась, хотя ты всего лишь пыталась обозначить свои границы.

Мал уставилась на траву. Я прикусила губу и сделала то же самое.

— Я ценю это. И я бы также оценила, если бы мы могли вернуться к прежнему…

Я осеклась.

— Не совсем к прежнему. Следовать за мной, чтобы защищать меня — это одно, но проникать в мою комнату без моего разрешения и рыться в моих вещах — недопустимо.

— Я понимаю. Теперь.

— Тогда я тебя прощаю.

Мы одновременно подняли головы, и лёгкая улыбка расцвела зеркальным отражением на наших лицах.

— Видите? — сказала Серена, массируя затылок Мал. — Всё идеально.

— Ты можешь остаться навсегда, Серена? — взмолилась я.

***

— Мы готовы? — поинтересовался Эвандер на рассвете следующего утра.

Он вернулся вечером и предложил отправиться немедленно, но я прекрасно заметила тёмные круги под его глазами. Ни за что на свете я не позволила бы им отдавать мне больше, чем они могли.

— Почти. Богиня? — позвал Амброз.

— Мм?

— У нас есть для тебя подарок.

— Что?

Он одарил меня лёгкой кривой улыбкой и протянул свёрток, обёрнутый в кожу. Я прижала язык к внутренней стороне щеки и замедлила движения, чтобы не выглядеть слишком взбудораженной. Они наблюдали за мной с понимающим видом.

Я вытянула из свёртка ремень. И к этому ремню было прикреплено…

— Это что…?

— Кинжал на очень крутом бедренном ремне, — сказал Эвандер, используя мои собственные слова.

— О боги! Он потрясающий!

Я заметила гравировки на рукояти. Маленькие цветочные узоры. Они напоминали татуировки Амброза, оставаясь при этом другими.

— Я даже не знаю, что сказать. Спасибо!

Я бросилась им на шею, ни на секунду не сомневаясь, что они меня поймают.

— Я хочу его надеть, — воскликнула я.

Эвандер помог мне закрепить его. Непривычный вес немного сбивал с толку. Я поворачивала бедро под разными углами.

— Мне идёт?

— Ты так прекрасна.

Я подняла голову на Амброза, услышав его благоговейные слова.

Под его взглядом я была богиней. Под его взглядом я была их королевой.

Моё сердце распухло в груди, словно стремилось занять всё доступное пространство.

— Так, по коням, — объявил Эвандер.

Он потянул меня за руку к опушке леса, где три крупных зверя спокойно щипали траву. Их рыже-белые пятнистые шкуры блестели так же ярко, как и изящный рог между их ушами.

— Лошади? — удивилась я.

Я думала, мы пойдём пешком, как во всех наших предыдущих путешествиях.

— Так будет гораздо быстрее, и это позволит нам вовремя добраться до леса Луа после того, как мы достигнем Турба.

Конечно. Удлиняя на несколько дней свои вылазки к пещере, я сокращала время, которое оставалось у меня до испытания.

Будем надеяться, что интуиция Лукаса окажется верной.

Я возлагала много надежд на стража, который сам признался, что увлекается самыми нелепыми исследовательскими трудами нашего мира, но будь что будет. Не то, чтобы у меня был другой выбор.

***

Была и третья лошадь. Да. Но, судя по всему, ехать верхом с Амброзом или Эвандером было в тысячу раз удобнее. Я вовсе не собиралась жаловаться на то, что провожу часы в их объятиях, когда моё тело идеально подстраивается под их. Они менялись местами при каждой остановке. Остановки, которые, вероятно, делались скорее ради моей ноющей пятой точки, чем ради их собственной.

В целом это путешествие, кстати, было гораздо приятнее для меня, чем для них. Не мне приходилось выслушивать мои бесконечные бессмысленные вопросы. Я сама не понимала, почему не могу хранить молчание, как мы так хорошо умели делать вместе. Ведь обычно это было моим естественным состоянием. Но нервы из-за того, что нас ожидало впереди, делали меня болтливой.

— Вы когда-нибудь жалеете о том, что не были детьми?

Надо отдать им должное — они всегда находили время подумать, прежде чем отвечать на мои глупости.

— Трудно сожалеть о том, чего никогда не знал, — произнёс Амброз у меня за спиной.

Справедливо.

— Какая часть твоего детства была самой любимой? — поинтересовался Эвандер.

Я хихикнула. Он задавал этот вопрос так, будто спрашивал моё мнение о книге.

— Не могу сказать, что у меня много воспоминаний. Скорее это ощущение, что ты совершенно свободна от необходимости принимать решения. И ещё — лепить пирожки из грязи.

Амброз потерся носом о мои волосы.

— Мне нравилось играть с тобой в грязи, — прошептал он.

Я крепче сжала рукой его руку, обнимающую мою талию. Комически растерянное выражение лица Эвандера заставило меня рассмеяться.

— Ты что, ела грязь?

— Нет, — расхохоталась я. — Это был бы ужасный обед. Это всего лишь игра. Делать вид, что ешь, что готовишь. А вы готовите?

— Конечно. Как ты думаешь, откуда каждый день в нашем кабинете берутся твои булочки?

Я извернулась в седле в позе, которая, должно быть, была крайне неудобной для Амброза.

— Эвандер! Ты готовил мне… Это ты их печёшь?

Он одарил меня мягкой улыбкой, словно только что не разрушил моё безупречное представление о мире.

— Разумеется, я не стану доверять кому-то другому приготовление твоей еды.

Я каждый день ела пищу из святилища, но не в этом дело. Он готовил мне булочки!

— Ты потеряла дар речи, богиня? — поддразнил Амброз.

— Я… Вы… Вы всегда были…?

Совершенными?

— О, мы не всегда знали, как справляться, — продолжил Эвандер. — Готовка требует немного большего, чем один лишь инстинкт, надо сказать.

— Однажды мы целую неделю пытались питаться корнями чемерицы.

— Это было сразу после того, как вы выбрались из земли? — спросила я.

— Слишком долго после, чтобы это можно было оправдать.

Они обменялись смехом и на этом всё закончилось. А мне вдруг отчаянно захотелось узнать все истории, которыми они готовы были со мной поделиться.

— Тогда дополнительный вопрос…

***

Мы решили не ставить палатку и спать у костра под открытым небом. Небо было таким ясным, что мы смогли наблюдать все оттенки розового и фиолетового, прежде чем оно уступило место тёмной ночи.

Хотя я всё ещё не спала, я лежала, вытянувшись во весь рост, физически измождённая, даже если мой разум продолжал крутиться по кругу.

И странно, но это были не испытание, не меч и не тот факт, что я направляюсь к пещере, где погибли мои родители, занимали мои мысли. Нет, это были они. Они, которые заняли большую часть моего времени и моих мыслей.

Постойте, это было несправедливо. Они ничего не навязывали. Это я впустила их. Я сама позволила им войти. Я сама распахнула перед ними дверь, пусть и лишь приоткрыла её.

Я знала, что то, что я чувствовала, никогда прежде не существовало в пределах моего возможного мира. Это было новым, совершенно неизведанным, и я вовсе не облегчала им задачу. Мы говорили о вечности у того алтаря, но мне хотелось, чтобы они были так же уверены во мне, как я была уверена в них.

Они тихо переговаривались между собой. До этого момента мне удавалось следить за разговором, и, наверное, стоило дождаться, пока они закончат. Слишком поздно. Они и так знали, что утончённость — не моя сильная сторона.

— Я хочу… я хочу быть вашей.

Они сразу же прекратили разговор и повернулись ко мне. Я поднялась и села.

— Аврора?

Эвандер выглядел так, словно у него перехватило дыхание, а Амброз застыл. На лицах обоих читались удивление и благоговение.

— Я хочу быть вашей, — повторила я, на этот раз без колебаний.

Эвандер издал прерывистый смешок. Он коснулся моей щеки кончиками пальцев, словно хотел смягчить силу своих слов.

— Ты никогда не будешь нашей.

— Почему?

Амброз придвинулся ближе.

— Потому что мы уже твои.

Моё дыхание участилось. Сразу же это чувство — слишком огромное, чтобы его удержать, слишком мощное, чтобы выжить в тесных рамках моего тела, — захотело заставить меня расплакаться перед моими Защитниками.

Не сейчас.

— Ты никогда не сможешь принадлежать кому бы то ни было, богиня.

— А вы — сможете?

— Ты можешь забрать любую часть нас. Я не думаю, что у нашей любви есть границы.

Мои дрожащие руки обхватили их челюсти.

— Вы меня любите.

— Конечно, богиня. Разве это не очевидно?

Да.

Да, это было очевидно.

У меня было ощущение, будто я только что выиграла главный приз в соревновании под названием жизнь, будто профессор Грант только что сказал мне, что я лучшая ученица в его классе. Неустанные удары моего сердца разливались по самым сокровенным уголкам моего тела.

— Вы помните, о чём мы говорили в моей комнате новичка?

Они кивнули одновременно.

— Да.

— Думаю, теперь я хочу вас. А вы… вы тоже этого хотите?

Меня осыпали поцелуями, и я рассмеялась у их губ. Я удержала их рядом с собой, вцепившись руками в их рубашки.

— Это «да»?

Эвандер издал глухой рык. Я прикусила его губу.

— Может быть, мне тоже нужны слова.

Амброз усмехнулся. Я воспользовалась этим, чтобы повалить его на землю и усесться на него верхом.

— Да, богиня, думаю, нас очень воодушевляет эта идея.

— Отлично.

Я проигнорировала веселье в его взгляде и поцеловала его, прервав поцелуй лишь затем, чтобы стянуть с себя верх через голову. Я отбросила его назад, лишь убедившись, что он не упадёт в огонь. Раздеться на несколько мгновений рядом с ними было невероятно, а вот идти обнажённой по лесу до самой цели мне нравилось куда меньше.

— Можно прикоснуться к тебе, богиня?

— Пожалуйста.

Две большие ладони накрыли мою грудь, заставив меня выгнуться в спине. Мой стон задал тон всей оставшейся ночи. Наша одежда исчезла, наши голоса стали шёпотом, а смех частым.

Всё было в исследовании и медленных ласках, в чувственности, которая не спешила и нарастала постепенно. Ничего особенно сложного, как в прошлый раз, лишь прикосновения, беспорядочные трения.

Я наклонилась, чтобы вобрать набухший кончик члена Эвандера в рот.

— Аврора!

Мне это нравилось. Мне нравился его вкус, ощущение его под моим языком, покалывание, которое распространялось до самого низа моего тела.

Они позволили мне играть, не подгоняя, несмотря на то как они напрягались и рычали под моими ласками. На этот раз, когда они задали вопрос, я спросила их, хотят ли они найти своё удовольствие на моей коже.

И я не могла бы получить более восторженного ответа. В итоге я была покрыта блеском их наслаждения и собственного пота. И, возможно, это было грязно, но это было так хорошо.

***

Мы снова отправились в путь на рассвете — после непростого пробуждения и после того, как я окатила их водой в ручье, бегая по берегу до тех пор, пока Эвандер не догнал меня и не закинул себе на плечо.

Спустя несколько часов мы спешились, приблизившись к склону горы, который посреди леса выглядел как стена. Стена, которая не была сплошной. В центре десятки камней были навалены друг на друга, словно скрывали вход в забытый проход. Вход в пещеру.

Мы были на месте.