Это слияние потерпело неудачу. Следующее исследование — дифференциальная богиня, подлежит рассмотрению для богини плотности богиня богиня богиня…

— ВЫДЕРЖКА ИЗ НАБЛЮДЕНИЙ ТЕКУЩЕГО ИССЛЕДОВАНИЯ

— Вот что мне удалось выяснить.

Гризельда так резко хлопнула ладонями по столу, что от неожиданности я подскочила на месте и едва не свалилась со стула. Надо сказать, она возникла словно из ниоткуда. В своё оправдание могу сказать, что уже неизвестно сколько времени смотрела на одну и ту же страницу, тогда как Сол действительно занимался.

— Привет, Гриз, — весело поинтересовался он, аккуратно переворачивая лист пергамента.

Когда это говорил он, звучало мило. Я мысленно проворчала и глубже вжалась в стул.

— Нам нужно поговорить, — объявила бывшая солдатка. — Аврора, сосредоточься, ты не наверстаешь урок Лупиты в последнюю минуту.

— Эй, я училась!

Накануне вечером я едва пробежала глазами краткое содержание. Мой разум был занят другим. Двумя другими вещами.

— Где Мал и Аксл? — спросила она.

— Я не зна…

— Здесь, — ответили новички, выходя из-за библиотечных стеллажей, словно ждали момента для своего торжественного появления.

Мне следовало догадаться, что они по-прежнему держат меня под присмотром.

— Я продвинула свои поиски немного дальше, — начала Гриз.

Сол потер ладони.

— О-о-о, поиски, обожаю! Хочу знать всё.

Он подпрыгнул от возбуждения. Аксл положил руку на спинку его стула. Мгновенно хаотичная энергия Сола улеглась.

— Рассказывай, Гриз.

Я нахмурилась. У Мал было то выражение напряжённой сосредоточенности, из-за которого она казалась неприветливой. Все они выглядели настороженно, будто каждый из них знал причину этого разговора.

— О чём вы говорите? Какие поиски?

Гриз откинулась назад и широким жестом руки указала на нас.

— О нашей секции.

— Что происходит с нашей секцией?

— Она не менялась с самого нашего прибытия. Если не считать необъяснимого ухода Маттиха и Прены. Но наша конфигурация осталась прежней, как и наше расписание, которое почти не изменилось.

Я моргнула, услышав её заговорщический тон.

— И?

— Все остальные секции уже были переформированы.

— Правда?

Нельзя сказать, что я обращала внимание на других новичков. Не тогда, когда они начинали изображать образцовых Стражей всякий раз, стоило мне приблизиться. Накануне две новичка-исследовательницы уселись за учебный стол прямо рядом с нами и принялись вслух повторять какую-то лекцию. Аксл и его головная боль заставили их убраться меньше чем за тридцать секунд.

— Правда. Поэтому я и начала наводить справки. Несколько преподавателей вообще отказались со мной об этом говорить.

— Аврора состоит в нашей секции, — заметил Сол. — Ты думала, мы будем проходить тот же опыт, что и остальные новички? Нас должны были круглосуточно окружать орды Стражей, допрашивающих нас по поводу каждого нашего шага и расспрашивающих наши семьи.

Эм… возможно, не совсем.

— Постарайся не повторять это перед Комиссией, — пробормотала я. — Ты подкинешь им идеи.

Мал постучала ногтями по своей руке.

— Это ещё не всё. Причина, по которой Бадах является нашей закреплённой преподавательницей полевой подготовки, в том, что директору Беатору запретили приближаться к нашей секции. И, если верить моей информации, сейчас он ведёт борьбу за то, чтобы сохранить своё место во главе обучения.

Её информация.

— Когда вы вообще успели провести такие исследования помимо занятий?

Они провели весь день рядом со мной, а Гриз только что начала интенсивные тренировки вдобавок к нашим обычным урокам. Я сама хотела вернуться на место обвала, чтобы проверить породы, но у меня хватило времени лишь на то, чтобы поработать с Защитниками и потом чувствовать себя виноватой за это.

— Мы собираемся стать Стражами, — ответила Гризельда. — Мы исключительно компетентны.

Я закатила глаза.

— Значит, наша секция не меняется. Это проблема?

Мал покачала головой. Я сразу узнала взгляд, который она мне бросила.

— Нет. Но если решение исходит не от директора Беатора, значит, оно исходит откуда-то ещё.

От кого-то другого.

Медленно я отодвинула свой стул.

— Прошу меня извинить.

***

Олли первой заметила меня в коридоре перед их кабинетом.

— Аврора! Как ты?

Райнер и Амброз подняли головы в мою сторону. Эвандер стоял ко мне спиной, но прекрасно услышал мои слова.

— Вы вмешиваетесь в моё обучение? — обвинила я.

Брови Райнера взлетели на лоб. Он развёл руками, жестом приглашая небольшую группу Стражей вокруг них следовать за собой.

— Всё серьёзно. Пошли, дети.

Олли виновато скорчила мне гримасу и ушла вместе с ними. Я осталась одна с одним Защитником, небрежно прислонившимся к стене, и другим, который, хотя и повернулся ко мне, не смотрел прямо в лицо.

— Тебе что-то нужно, богиня?

— Вы сделали так, чтобы я осталась в той же секции.

Они не выглядели удивлёнными. Я ожидала, что Эвандер объяснится своим спокойным голосом, но заговорил Амброз.

— Мы навели справки об этих новичках. Они не доставят проблем. Комиссия более чем охотно согласилась установить это условие.

— Комиссия? Вы заодно с Комиссией? Вы их ненавидите!

— Ненавидеть — громкое слово. Я бы предпочёл, чтобы они сослали себя в далёкую деревню, где больше никогда не смогут заговорить с тобой, и заодно перестали появляться в святилище. Но время от времени они могут быть полезны.

Он говорил о том, как они выстроили вокруг меня целую систему, с такой непринуждённостью, что у меня волосы встали дыбом.

— Почему вы это сделали?

Эвандер наконец поднял на меня взгляд. Я едва не отступила на шаг от такой интенсивности.

— Тебе ведь так спокойнее?

— Значит, это всё-таки вы? Вы дёргаете за ниточки с самого начала. Что стало с «как только ты наденешь фиолетовый, тебя будут воспринимать как любого другого новичка»?

Амброз тихо хмыкнул. Если бы взгляд мог убивать…

— Ты не хочешь особого отношения? У тебя нет выбора, богиня. Ты не можешь изменить то, чем ты являешься. Кто ты есть. И ты не можешь жаловаться, учитывая, что это обучение не приведёт для тебя к тому же результату, что и для всех остальных новичков.

Не знаю, что на меня нашло. Я оскалилась.

— Я прошла вступительное испытание, как и все.

— Потому что ты исключительная и обладаешь умом, о котором большинство смертных могут только мечтать. Ты более достойна, чем любой из новичков, когда-либо ступавших на землю этого святилища.

Моя злость жалко сдулась, и решимость, которая позволила мне ворваться сюда и противостоять им, исчезла в одно мгновение. Вдруг я вспомнила, что человек, на которого я на самом деле злюсь, — это я сама. И к обучению это не имело никакого отношения. Я закрыла глаза.

— Вы хотя бы можете признать, что вы лицемеры?

— Мы никогда не притворялись теми, кем не являемся, Аврора.

Я подняла голову на Эвандера. Он вёл себя совсем иначе. Отстранённо. И это было по моей вине.

— Ты для нас ценнее, чем они, — добавил он шёпотом.

— В этом всё дело? В защите.

— Это наша роль.

А моей ролью было взойти на трон Пантеона. Возможно, я немного упустила это из виду.

Я кивнула. Ничего больше не сказав, развернулась и ушла. Тень последовала за мной на повороте коридора.

— Кто-то уронил твою корону?

— У меня нет короны, Мал.

Я вытерла нос. Сейчас я не могла позволить себе потерять контроль над своими эмоциями.

— Что они сделали? Возможно, я пока не могу столкнуться с ними лицом к лицу, но могу разработать хитроумную ловушку.

Я сомневалась, что её смертная жизнь когда-нибудь позволит ей достичь их уровня. Зная её, она доведёт свою миссию до конца.

— Никто мне ничего не сделал. Это я совершила нечто предосудительное.

— Может, немного драматичное и дерзкое, но не предосудительное.

— Не сейчас. Прошлой ночью.

Она обхватила меня рукой за талию, останавливая.

— Когда ты спала?

— Когда я уходила.

Её челюсть напряглась. При всём раздражении из-за того, что она меня не разоблачила, в её взгляде мелькнула тонкая нить гордости за меня.

— Поздравляю. Где ты была прошлой ночью?

— С ними.

Её рот изогнулся в перевёрнутой улыбке, что означало один из тех редких случаев, когда она сдерживала смех.

— Каким же извращением вы там занимались, что ты считаешь это предосудительным? Если тебе было хорошо, могу гарантировать — это не так.

— Я заставила их прикоснуться ко мне без их согласия.

Её выражение лица сразу изменилось. Тёмные глаза сузились, наполнившись серьёзностью. Произнести эти слова вслух было так неловко, что мне захотелось провалиться сквозь землю или лечь прямо на пол и ждать, пока группа новичков меня затопчет.

— Защитники? — медленно произнесла Мал. — Мы говорим об одних и тех же мужчинах?

Я кивнула.

— Они могли вырваться из твоей хватки?

— Да.

Я не была настолько сильной, и не помнила, чтобы держала их крепко.

— Ты бы позволила им уйти, если бы они вырвались?

— Конечно.

— Они сказали, что не хотят тебя касаться — до или во время?

— Нет.

— После?

— Я ушла так быстро, как только могла.

— Ты когда-нибудь им угрожала? Запугивала физически или эмоционально?

— Угрожала? Конечно нет. О чём ты вообще говоришь?

К моему удивлению, лицо Мал смягчилось. Так ли её видела её невеста? Чуть менее резкой, чем обычно.

— Я говорю, что твои намерения на месте, но ты неправильно оцениваешь ситуацию. Не думаю, что вопрос согласия — проблема с их стороны.

Я скрипнула зубами и сделала вид, что собираюсь уйти.

— Это важно для любого существа.

Она схватила меня за плечи.

— О, я согласна! Я пытаюсь сказать, что эти мужчины очень даже согласны на всё, что ты захочешь с ними сделать.

— Что?

— Я бы волновалась, если бы всё было наоборот и они подтолкнули бы тебя прикоснуться к ним без твоего разрешения. Они делали так?

Её энергия потемнела. Я резко замотала головой.

— Нет. Нет, они никогда бы не сделали ничего подобного.

Мал выпрямилась, удовлетворённая.

— Ты чувствуешь себя в безопасности рядом с ними.

Ей не нужно было ждать моего подтверждения.

— Тогда воспользуйся этим и поговори с ними. Что бы ни произошло, вы явно недостаточно общались. Не бичуй себя молча. Богиня ты или нет, эта дрянь всё равно причиняет боль.

— Похоже, твоей невесте всё-таки повезло, что ты у неё есть, — сказала я наконец, когда переварила её слова.

Она не подхватила мою шутку.

— Мне пришлось очень много работать над собой, чтобы быть её достойной.

— Я совершенно ничего не понимаю в таких отношениях.

— Я думала, тебе нравится учиться.

***

Кусок породы, лежавший на верстаке, был мне знаком. И поверьте, в горных породах я разбиралась.

Я скривилась в сторону Сорше, которая с гордостью демонстрировала мне свою работу.

— Это ведь из…?

— Из обвала, который едва не расплющил тебя и твою секцию в лепёшки? Да.

— Сорше, — одёрнул её голос, наполовину насмешливый.

Райнер вошёл в лабораторию, закатав рукава. На нём не было формы Стража, и я только что узнала, что он входит в число исследователей, работающих над проектами Амброза.

К счастью, самого Амброза нигде не было видно. Хотя целью моего визита этим утром как раз и было столкнуться с ним, не стану лгать — я облегчённо выдохнула, не обнаружив его в палатке.

Я осмотрела изменение цвета на образце Сорше. Подозрительный розоватый оттенок.

— Я что, истекла кровью на эту породу?

Лицо Стража просияло.

— Да. Я забочусь о ней, как о собственном ребёнке. И это включает в себя то, что я не подпускаю к ней Перри с его неуклюжими пальцами.

Упомянутый смертный, стоявший достаточно близко, чтобы услышать подколки своей коллеги, пробормотал что-то себе под нос, проходя мимо нас.

— Будто я позволю такому неумёхе приблизиться к твоей крови.

Сорше откинула косы за спину и выжидательно посмотрела на меня, явно ожидая благодарности.

— О, это…

— Скажи, что на самом деле думаешь, Аврора, — добродушно поддразнил Райнер.

— Это жутко.

Он расхохотался.

— Удалось ли уже что-нибудь из этого извлечь? — проигнорировала я его.

Исследовательница кивнула.

— Активность присутствует. Слабая, но присутствует. Низкая частота. Вибрации заметны, но не выдающиеся. Я также проанализировала другой кусок породы из обвала, который не был благословлён жидкостью божества. Разница… значительная.

Я больше никогда не хотела слышать, как она говорит о моих «жидкостях».

— Тебе что-то кажется странным, — догадалась я.

— Я думала, мы обнаружим другой импульс жизни, как в наших образцах после землетрясения на горе Беат. Но это как любой другой старый камень. Просто немного интереснее тот, на котором есть твоя кровь.

— Ты думаешь, это я придала породе эту частоту.

Она поморщилась.

— Боюсь, что да.

— Тогда нужно проверить эту теорию. У тебя есть другой чистый образец? Достаточно измерить его реакцию до и после того, как я на него истеку кровью.

Я протянула руку к одному из острых инструментов, которыми они сверлили породу. Ладонь вдвое больше моей накрыла мою.

— Ты больше не прольёшь ни капли, богиня.

Я встретилась с успокаивающим синим взглядом, и всё же мой пульс резко ускорился.

— Сорше, Райнер, займитесь чем-нибудь, — приказал он.

— Мы вообще-то и так были заняты, — проворчал Райнер, прежде чем удалиться.

Я осторожно выскользнула из-под его руки и сделала вид, будто рассматриваю кусок породы.

— Что происходит в этой блестящей голове? — вздохнул Амброз.

Из двух вещей, которые меня тревожили, я выбрала более простую.

— Это была Мунди? Обвал. Она недовольна мной и дала мне это понять?

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы представить, как он хмурится.

— Почему она должна быть недовольна тобой, богиня?

Я пожала плечами.

Потому что я не соответствую. Я стараюсь, ладно.

— Посмотри на меня.

Я выпрямилась, удивлённая. Он ничего не сказал, пока я не встретилась с ним взглядом.

— Богиня, если эта порода, которая на тебя обрушилась, больше не содержит сущности Мунди, значит, её у неё вырвали.

— Что ты имеешь в виду?

— Все последние сейсмические события были проанализированы. Каждый раз мы обнаруживаем пульсации Мунди в наших образцах. Каждый раз — кроме этого.

Холодок тревоги пополз вверх по моей спине.

— Значит, это было не естественно?

— Во всяком случае, Мунди не пытается убить божество, которое она носила в своей земле.

Он тихо зарычал, словно упрекая меня за то, что я вообще допустила такую мысль. Я неловко переступила с ноги на ногу.

— Это было частью задания? Возможно, цель миссии заключалась в том, чтобы увидеть, как мы отреагируем на подобную неожиданность.

— Если миссия требует уничтожения части Мунди, у нас возникнут серьёзные проблемы с этим обучением.

У меня не было ни малейших сомнений, кого он подразумевал под этим «мы». Теперь, понимая, насколько подобные события их затрагивают, я сама была готова приказать закрыть это обучение.

— Ты полностью восстановился? — тихо спросила я.

Он рассмеялся.

— О, со мной всё в порядке! Мой близнец, с другой стороны, дольше выбирается из своих спиралей самобичевания.

Его насмешливый тон заставил меня прищуриться.

— Ему тяжело.

Он прикусил щёку, и его улыбка придала ему почти мальчишеский вид.

— Он чувствует вину каждый раз, когда видит, как я переживаю боль Мунди, а я чувствую вину каждый раз, когда вижу тревогу в его глазах. Мы оба пленники этого порочного круга. Поверь мне, я пытался нас из него вытащить.

Я опустила взгляд. Это было не моё дело. Палец коснулся моего подбородка.

— Пожалуй, это единственное, в чём мы не согласны. Это и то, как нам следует поступать с тобой.

Это сразу привлекло моё внимание. Мягкий смешок прокатился в его горле.

— Эвандер считает, что нам нужно быть терпеливыми, и хотя я склонен согласиться с тем, чтобы дать тебе время, я думаю, что если мы позволим тебе размышлять слишком долго, ты найдёшь способ перевернуть ситуацию во всех направлениях, пока она не станет настолько перемешанной, что её уже невозможно будет понять.

Он говорил о…

— Я… я… Мне так жаль за то, что я сделала. Я не знаю, были ли это последствия люми, потому что я чувствовала себя нормально. Это была я. Я действительно была собой. Мне так жаль.

Влага так быстро подступила к глазам, что всё лицо неприятно вспыхнуло жаром. Челюсть Амброза дёрнулась.

— Выйдите! — прогремел он у меня над головой.

Стражи один за другим поспешно покинули палатку. Он даже не проследил за их уходом — всё его внимание было приковано ко мне.

— Амброз, они работают.

— Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, люми усилила все твои чувства, но поскольку ты и так живёшь на сто тринадцать процентов — а это, кстати, одна из самых прекрасных вещей, которые мне доводилось видеть, — сначала ты не заметила разницы. И, возможно, на этом действие люми и закончилось, но само осознание, что она могла выбить тебя из равновесия, дало тебе разрешение почувствовать себя свободной. И делать то, чего ты желала, без барьеров.

Желчь тяжело опустилась в мой желудок.

— Мал сказала, что проблемы с согласием не было, но я чувствовала иначе. Я не хотела пользоваться вами.

— Пользоваться?

Моя верхняя губа задрожала. Ощущения той ночи вернулись — слишком яркие, слишком живые.

Амброз приблизился, заполнив собой всё моё поле зрения и решительно пресекая блуждания моего разума.

— Я не знаю, что творится у тебя в голове, но мне нужно, чтобы ты вышла из этого состояния и выслушала меня. Что бы ты ни думала о произошедшем — это неправда. До того, как ты убежала той ночью, мы оба были более чем счастливы разделить этот момент с тобой. Ты не сделала ничего плохого.

Тугой узел в груди ослаб. Но это не убрало электрическое поле тревоги, которое давило на меня последние два дня.

— Тогда почему мне так плохо?

Мутная вспышка боли мелькнула в его взгляде. Мутная — потому что мои глаза уже тонули в жгучей влаге.

— О, богиня… Позволишь мне обнять тебя?

Он произнёс это так тихо, почти шёпотом, который мог бы и не долететь до меня, если бы я когда-то не решила участвовать во вступительном испытании Стражей.

Я ещё не успела кивнуть, как уже уткнулась лицом в его тёплую грудь. Руки обвили меня, создавая кокон, который, я знала, способен защитить меня от всего мира.

— Моя богиня с большим сердцем, — прошептал он, проводя рукой под моими волосами. — Оно прекрасно, но не должно причинять тебе столько боли. Эвандер и я не единственные, кто застревает в бесполезном чувстве вины. Возможно, пришло время учиться друг у друга.

Я вцепилась в него, вероятно, слишком крепко, мои руки сомкнулись вокруг его талии, удерживая его рядом. Рационально я понимала: невозможно прижимать к себе другое существо вечно. Но это не мешало мне пытаться.

— Я просто не знаю, что мне делать с вами. У меня нет инструкции.

Говорить о своих уязвимых мыслях было легче, когда моя голова была прижата к нему и мне не нужно было смотреть ему в лицо.

Его большой палец погладил основание моей шеи у позвоночника, в то время как другая рука лежала на середине моей спины. Мои плечи обмякли, как тесто для булочек до того, как его отправят в духовку.

— Эв был прав, тебе нужно больше времени. Но и я был прав. Тебя нельзя оставлять одну в лабиринтах собственного разума.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули всполохи света.

— Скажи мне, тебе нравились наши руки на тебе?

Я шмыгнула носом — полная противоположность незаметности.

— Да.

— И ты боишься, что для нас это было не так?

Я сжала кулаки у него на спине, пряча пылающее лицо у него на груди.

Я почувствовала, как он слегка наклонился вперёд, и его дыхание коснулось мочки моего уха.

— Нет ничего, что могло бы доставить нам большее удовольствие.

Мой рот пересох. Я облизнула губы и покачала головой — немного сбитая с толку собственной реакцией. Немного заинтригованная.

Без предупреждения Амброз обхватил меня за талию и усадил на верстак. Я тихо пискнула, вцепившись в его предплечья, но он держал меня крепко, не позволяя потерять равновесие. Теперь наши лица оказались почти на одном уровне. Мне хотелось прикрыться руками, но воздух, который мы делили, был приятным.

— Ты действительно злишься, что мы вмешались в твоё обучение?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Я не могу злиться. Мне нравятся Мал, Сол, Гриз и Аксл. В отличие от других новичков, они не относятся ко мне так, будто я в любой момент собираюсь проверять их домашние задания. И я знаю, что с самого начала меня не совсем воспринимают как обычную ученицу.

Его руки начали соскальзывать с моей талии, намереваясь опереться о верстак. Я перехватила их, прежде чем они покинули мою кожу, и мягко вернула на место. Инстинктивное движение, которое я даже не стала анализировать.

Сосредоточенное и серьёзное выражение лица Амброза смягчилось, превратившись во что-то более тёплое и ласковое.

— Значит, — продолжил он с улыбкой в голосе, — я правильно понимаю, что всё в порядке?

— Всё в порядке?

Облегчение заставило меня округлить спину. Я не выдержала, потерла лицо руками, и моя голова опустилась вперёд, в нескольких сантиметрах от впадины его плеча.

— Я совсем нелепая?

Его пальцы медленно двигались по нижней части моей спины.

— Никогда, если речь идёт о том, что для тебя важно, богиня. Нам бы хотелось обсудить это напрямую, прежде чем ты убежала, чтобы не мучить себя так.

— Прости.

— Я тебя прощаю.

Я выдохнула.

— Видишь? — прошептал он. — Всё просто. Никакой инструкции не нужно.

Я тихо фыркнула от смеха.

— Ты правда не позволишь мне уколоть палец, чтобы проверить теорию Сорше?

Он издал один из своих рычащих звуков, только на этот раз был достаточно близко, чтобы я почувствовала, как вибрация проходит по моему телу.

— Моя лаборатория — мои правила. Возвращаемся к работе. Ты и так уже достаточно причинила себе боли.

***

Я надеялась, что поговорить с Эвандером будет так же легко. Уже два утра подряд я не приходила к нему, чтобы продолжить нашу партию в победу.

Я никак не могла выбросить из головы его поведение накануне, когда застала их в коридоре. Он был таким отстранённым, избегал моего взгляда, словно я могла заразить его своей социальной неловкостью.

Я снова и снова прокручивала в памяти наши последние встречи. Он открылся мне, показал часть себя — сокровенную, личную, — а затем я устроила драму на пустом месте и оттолкнула его.

Я глубоко вдохнула, вошла в кабинет и пересекла комнату так, будто столица принадлежала мне. Солдат, склонившийся над документами вместе с Эвандером, поднял голову, когда я вошла. Я не обратила на них внимания, продолжая идти к балкону и к нетронутому полю победы. Фигуры стояли на тех же клетках, на которых я их оставила. Я заняла своё место.

Я слышала слова, которыми обменивались мужчины, но не смогла бы повторить ни одного. Дверь кабинета тихо закрылась. Я сосредоточилась на игре.

Массивная фигура Эвандера заполнила моё поле зрения. Он схватился за спинку стула, но не сел.

— Ты здесь потому, что любишь партии в победу, Аврора?

Его голос не был холодным. Он был сдержанным, настороженным.

— Я здесь потому, что люблю играть с тобой. Вообще-то мы можем заняться чем-нибудь другим, если ты хочешь.

Его пальцы расслабились. Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он отодвинул стул и сел.

— Если я правильно помню, ты была в безвыходной ситуации.

Я фыркнула.

— Именно так я и хотела, чтобы ты думал, — сказала я, поднимая свою корону.

— Тогда мне не терпится увидеть, что ты покажешь.

Я втянула нижнюю губу, прежде чем осознала свой блестящий ход.

Его брови тут же сошлись в сосредоточенности. Это зрелище вызвало у меня улыбку.

Я дала ему время обдумать ответный шаг, чувствуя, как по телу разливается радость. Не глядя на меня, он положил руку — раскрытую ладонь — сбоку от доски. На моей стороне доски.

Приглашение.

Его пальцы разжались, натянув сухожилия на запястье и подчеркнув вены, которые я могла бы проследить до самого источника. Напряжение поднялось к горлу, словно стая аистов в разгар перелёта.

— Эвандер. Думаю, меня тянет к тебе… я хочу…

Дверь кабинета резко распахнулась. Олли ворвалась внутрь быстрыми шагами.

— Эвандер, нам нужно поговорить. Кассий вернулся с новостями… Аврора?

Глаза Защитника не отрывались от меня.

— Одну минуту, Олли.

А затем мягче, обращаясь ко мне:

— Ты можешь остаться.

Я поднялась, вытирая ладони о штаны.

— Мне лучше уйти, но я вернусь.

Он кивнул, и в его взгляде было обещание.

***

И я вернулась. На следующий день и во все последующие.

Я ловила себя на том, что улыбаюсь, просыпаясь, подмигиваю уголку своей крысы — пока однажды утром не заметила записку, подсунутую под дверь. Моё хорошее настроение полностью исчезло, стоило мне прочитать сообщение от Элмута.

Я слышал, что божество Мемнон сообщила вам о своём испытании. Значит ли это, что поиски Сияющего прекращены? Я по-прежнему считаю, что она может оказать вам большую услугу.