Теперь нас двое. Теперь мы целостны.

— ОТРЫВОК ИЗ ПЕРВОГО ДНЕВНИКА

Двадцать четыре часа спустя после обвала я сделала свой первый полный вдох. Глоток свежего воздуха был таким приятным после того, как я была заперта. Не буквально. К сожалению. Я бы с удовольствием провела этот день одна в своей комнате, если бы это было возможно. Нет, я говорила о том, как члены моей секции перешли в режим «защиты божества» и не позволяли мне исчезнуть из их поля зрения ни на полсекунды.

Моя рана затронула их куда сильнее, чем меня. Серьёзно, у меня не осталось ни одного видимого следа, который напоминал бы, что я внесла тяжёлый вклад в Мунди. И их навязанное внимание давало мне ощущение, будто я задыхаюсь. Божество имело право сходить за едой, не чувствуя чужого дыхания в нескольких сантиметрах от своего затылка.

Я провела черту, когда Гризельда попросила, чтобы я оставляла дверь своей комнаты приоткрытой, чтобы они могли приглядывать за мной в любое время суток. Если они всерьёз думали, что я смогу заснуть, ощущая на себе их взгляды, значит, им самим стоило выйти подышать свежим воздухом.

Так что я сделала это за них.

Я выбралась через окно своей комнаты? Преимущество первого этажа. Умудрилась трижды застрять плечом и коленом, прежде чем поняла, как изогнуться, чтобы выбраться из узкой рамы? Предпочту об этом не распространяться. И свидетелями этому были только моя крыса и мой молодой росток. Ни один из них меня не выдаст.

Была ли я на сто процентов уверена, что за мной не следует Мал? Честно говоря, мне было немного страшно позвать её по имени и обнаружить, что она стоит прямо за стеной, в двух шагах от меня. Не знать было куда спокойнее для моего душевного равновесия.

Поэтому, пока рассвет только-только показывался на горизонте, я дышала, сидя на одном из ограждающих валов. Небо всё ещё было окрашено в тот серовато-лиловый оттенок, который не имел другого синонима, кроме слова «покой». Отсюда я могла видеть некоторые цветочные поля.

Я всерьёз подумывала отправиться туда, пока дворы не наполнились новичками и Стражами, но заметила две фигуры, выходящие из леса. Одна из них опиралась на другую. Даже с такого расстояния я могла заключить, что ей трудно идти прямо.

Мои ноги пришли в движение прежде, чем я успела принять осознанное решение. Несколько секунд я задавалась вопросом, почему иду быстрым шагом навстречу двум незнакомцам. Затем, после нескольких пройденных метров, стало ясно, что они были кем угодно, только не чужими.

По крайней мере, даже обладая лишь скудной информацией о них, я чувствовала в своих костях, что они мне знакомы на уровне, слишком сложном, чтобы объяснить смертному. У меня была уверенность, что я узнаю их всегда. Где угодно. Когда угодно.

Тогда я побежала, чтобы догнать их.

Только Эвандер поднял голову, когда я приблизилась. Голова Амброза безвольно свисала у него на плечах. Его ноги грозили запутаться при каждом шаге.

— Вам нужна помощь? Что происходит? С ним всё в порядке?

Глаза Амброза нашли меня — сияющие, словно зажжённые в ночи.

— Ооох, это один из тех снов, где моя богиня приходит к нам! Самые лучшие, — вздохнул он мечтательным тоном.

Что? Это совсем не походило на того Защитника, которого я знала.

— Он пьян или… отравлен?

Это, без сомнения, было совершенно немыслимо, но я не могла найти другого объяснения мягкой, расслабленной улыбке Амброза. Он воспользовался этим моментом, чтобы ещё сильнее навалиться на своего близнеца, вынудив того обхватить его за талию. Эвандер недовольно проворчал.

— Смертные вещества на нас не действуют. Как и на тебя.

Я кивнула. Разумеется, я ошибалась, они не могли быть…

— Но люмис могут оказывать на нас влияние.

— Пузыри в лесу? Вы их… едите? — недоверчиво спросила я.

Я никогда не прикасалась к этим танцующим светящимся шарам. Они вдыхают люмис, как глоток воздуха? Что произойдёт, если я попробую? Испытаю ли тот же эффект?

— Это причастие с землёй, моё божество. С Мунди.

Я наконец заметила блеск в голубом глазу Эвандера.

— Амброз не единственный, кто их употребил.

Он покачал головой, тихо посмеиваясь.

— Я не слишком много принял. Я достаточно в сознании, чтобы видеть твою великолепную высокомерную улыбку.

Это заставило меня рассмеяться.

— Я всегда сохраняю контроль, моя Госпожа, — продолжил он настойчиво.

Я ему верила. И от этого мне становилось грустно.

Никогда дети.

— Тебе нужна помощь?

— Я могу идти и поддерживать своего брата, Аврора.

Его тон стал немного резким. Я его задела? Это чувство исчезло слишком быстро, уступив место тёплой, ласковой улыбке.

— А он только раздавит тебя. Нам это не нужно.

— Я могу нести…

Его руку? Да, он, пожалуй, был прав.

Амброз выбрал этот момент, чтобы выпрямиться и вмешаться в разговор.

— Я тоже могу нести тебя, богиня.

В следующую секунду я оказалась прижата к чьей-то груди, с ногами в воздухе и лицом, уткнувшимся мне в шею.

— Амброз!

— Я никогда не уроню тебя, богиня. Ты слишком драгоценна для нас.

Что-то во мне расслабилось без всякого сопротивления. Его нос скользнул по моей чувствительной коже, вызывая дрожь вдоль позвоночника, которая опустилась и осела внизу живота.

— Ммх, да. Это ещё и снимает боль. Ты так приятно пахнешь.

Боль? Какая боль?

Я положила руку ему на плечо.

— С тобой всё в порядке?

— Теперь — лучше.

Амброз позволил мне повернуть голову к его брату, несмотря на собственные протесты.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь скрыть нарастающую панику.

Эвандер посмотрел на меня мягким взглядом.

— Обвал.

— Но его там не было. Он не был ранен. Разве что… Это не… Амброз… — пробормотала я.

— Он чувствует страдание Мунди.

Я забыла выдохнуть. Земля не обладала способностью испытывать эмоции. Она не была разумной в таком смысле. Я не ощущала этой вибрации, исходящей от Мунди.

Восприятие, которое он описывал, было безумным, почти фантастическим. То, что чувствовал Амброз, должно было быть самой целостностью почвы. И он, должно быть, испытывал последствия при каждом обвале, каждом землетрясении.

— Это каждый раз проявляется болью?

Эвандеру не понадобилось отвечать словами. Его выражение лица было достаточно красноречивым.

Я крепче сжала Амброза, мои ногти мягко скользнули по полоске кожи между его шеей и одеждой. Он прижал меня чуть сильнее к себе, перехватив дыхание.

— Поставь её, Амброз, — вмешался Эвандер, — чтобы мы могли уложить тебя в постель.

— Но как она будет идти?

— Меня куда больше беспокоит, как идти будешь ты, брат.

— Тогда оставь меня здесь и отведи её домой.

Амброз всё же осторожно поставил меня на ноги. Я тут же пожалела, что лишилась его объятий. И об этом я тоже предпочла бы не говорить.

Вместо этого я взяла его за руку. Он был невероятно податлив, когда находился под действием люмис.

— Я могу пойти с вами, — объявила я. — Я тебя не отпущу.

— Хорошо, — согласился он. — Нам троим никогда не следует разлучаться.

Моё сердце угрожало вырваться из груди. Я сглотнула.

— Пойдём.

Эвандер прошептал мне благодарность поверх головы своего близнеца, и мы двинулись дальше. Я была не слишком большой помощью, но Амброз цеплялся за мою руку так, будто она была ему необходима, чтобы двигаться вперёд. Что оказалось не очень удобно, когда пришлось боком протискиваться в дверь его комнаты. Его комнаты, которая, к моему удивлению, находилась в глубине антресоли их кабинета.

— Он часто спит внизу, как и я, — объяснил Эвандер. — Но когда он в таком состоянии, предпочитает быть отрезанным от земли.

Я кивнула так, словно привыкла ухаживать за обдолбанным Защитником. Эвандер уложил брата в постель после того, как убедил Амброза отпустить мою руку. Тот повернул голову на подушке, его глаза сузились до двух щёлочек, всё ещё более или менее направленных на меня.

— Ты будешь рядом, когда я проснусь, богиня, или мне снова придётся приходить за тобой каждый день, чтобы получить свою дозу на сегодня?

— Эм…

— Ничего страшного. Я увижу тебя во сне до тех пор.

Он перекатился на бок и застыл так же неподвижно, как и я, услышав собственные слова.

Лёгкое касание по щеке вывело меня из оцепенения. Тыльная сторона ладони Эвандера. Он жестом предложил мне спуститься обратно в кабинет. Я последовала за ним в маленькую гостиную — к дивану неприличной глубины.

Я попыталась устроиться на самом краю. Безуспешно. Он проглотил меня, едва я коснулась его сиденья.

— Прости меня, Аврора, — начал Эвандер. — Обещаю, мы не так часто принимаем люмис. Это просто, чтобы притупить его боль. Ничто другое не помогает.

— Нет. Не извиняйся. Вам не нужно быть устрашающими Защитниками под контролем двадцать четыре часа в сутки.

Они не могли быть детьми. Мне было трудно представить, как можно жить, не получив времени просто существовать — с лёгкой головой и свободным сердцем. Неудивительно, что им нужны редкие мгновения отключения и отпускания контроля.

Эвандер провёл рукой по затылку.

— Ты слишком легко нас раскусываешь.

Он мог бы и не говорить. В этом они были настоящими мастерами.

— Эвандер…

— Мне нравится, как моё имя звучит на твоих губах.

Я бы покраснела от его слов, если бы уголки его губ не были так напряжены, что попытка улыбнуться превратилась в гримасу. Поддавшись внезапному приливу печали, я положила обе руки ему на ногу.

— Тебе тоже больно.

Он опустил взгляд на мои руки, внимательно наблюдая.

— У меня нет такой связи с Мунди.

Я кивнула.

— Тебе больно видеть его в таком состоянии.

Его веки опустились.

— Я так беспомощен.

— Ты рядом с ним.

— Этого недостаточно.

Жёсткость, которую я услышала раньше, была направлена не на меня, поняла я. Она была обращена прямо против него самого.

Я не ожидала, что он продолжит, однако его слова скользнули между нами, словно прошёптанное признание.

— Я хотел бы защитить его от этих ощущений. Я не такой, как он, я не чувствую разрушения нашей земли. Я предпочёл бы быть тем из нас, кто несёт этот груз, или хотя бы быть рядом с ним в этом. Мы думаем, что мой глаз означает, что Мунди не дала мне этого восприятия.

Он указал на свой затуманенный глаз, и я поняла, что все слухи о возможном магическом зрении были ложью.

— Это хорошо, что ты не страдаешь, Эвандер, — сказала я.

Он сжал губы, не убеждённый.

— Зато на мне лежит ответственность оставаться самым сильным из нас двоих, когда он не может им быть.

Моё дыхание стало прерывистым. За последние годы мне едва удавалось быть достаточно сильной даже для самой себя. И всё же в этот момент я хотела быть достаточно сильной для него.

— Я уверена, Амброз предпочёл бы, чтобы ты был создан именно таким. И Мунди создаёт только совершенных существ, правда? Она позаботилась о том, чтобы вы были совершенны.

Он наконец поднял на меня взгляд — удивлённый.

— Я знаю, что вы были полностью сформированы Мунди. Вы вышли из земли такими, какие вы есть сейчас. Вы не росли.

Он на несколько мгновений замолчал, затем скользнул рукой к моим ладоням, всё ещё лежавшим на его ноге. Когда он сделал вдох, я поняла, что то, что последует дальше, будет более сокровенным, чем все его откровения до сих пор.

— Ты не помнишь своего прихода в этот мир и всех своих детских лет. У меня есть ясные воспоминания с того мгновения, как я пробудился.

Он позволил своим пальцам коснуться моего большого пальца.

— Я не знаю, сколько времени мне понадобилось, чтобы выбраться. Время не имело значения. Но ему потребовалось гораздо больше. Я мог чувствовать его под собой, в земле. Поэтому я ждал его. Я знал, что вторая часть меня всё ещё спит. Не помню, прошли ли недели или месяцы. Когда он пробудился, я понял это. Я хотел сам его откопать. Мне так этого хотелось, Аврора. Мне был нужен он. Но какой-то инстинкт говорил мне, что я не имею права. Я не смог сдержаться, когда увидел его руку — как она появилась и потянулась ко мне. Иногда я задаюсь вопросом, не наказала ли Мунди его за мою несдержанность.

Какая жестокая сущность могла бы так поступить? Он, должно быть, был так одинок. Так одинок — без никого, кто встретил бы его, направил, успокоил.

Слеза скатилась по моей щеке, и я не смогла её остановить. Эвандер не попытался её стереть. Он наблюдал, как она падает мне на колени.

— Не плачь из-за меня, Аврора.

— Ты заслуживаешь каждой моей слезы.

Потому что мне было до него дело. Глубоко.

— Я бы хотела быть рядом с вами.

Его губы растянулись в такой искренней улыбке, что я едва не позволила сорваться второй слезе.

— Ты тогда ещё не родилась.

Я слизнула солёную влагу, пересекавшую мои губы.

— Может быть, я была там. Моя сущность. В земле, вместе с вами. Частичка меня, которая не принадлежит моим родителям и приходит из самой почвы.

Он полностью сомкнул пальцы вокруг моего большого пальца.

— Это многое бы объяснило.

Я попыталась шмыгнуть носом, не издав неприятного трубного звука, — и с треском провалилась.

— Но потом, — прошептала я, когда тяжесть так и не покинула мои дыхательные пути, — после этого у вас ведь был друг друга.

— Аврора, вдвоём тоже можно чувствовать себя одинокими.

Я моргнула, пытаясь прогнать раздражающую пелену перед глазами.

— Навсегда? — спросила я, захваченная волной ужаса.

Эвандер развернулся на диване и крепко обхватил моё лицо ладонями.

— Если удача и все миры этой вселенной на твоей стороне, однажды ты находишь кого-то — даже не ища — кто необъяснимым образом заставляет боль исчезнуть.

— Может быть, это вовсе не необъяснимо, — произнесла я на одном непрерывном выдохе. — Может быть, ты узнаёшь в ней то же самое отражение. Как зеркало, в которое можно погрузиться.

Мы вдохнули одновременно. Его лоб скользнул к моему, веки закрылись.

— Пока ты понимаешь, о чём идёт речь, — прошептал он так близко ко мне.

Камень застрял у меня в горле. Я прикусила губу.

— Ты понимаешь это, Аврора?

Я резко отпрянула.

— Мне нужно уйти? Да. Да, мне нужно вернуться.

Он остался сидеть, его руки, которые ещё несколько секунд назад держали меня, теперь были беспомощно опущены.

— Или ты можешь остаться, — предложил он. — Подождать, пока он проснётся. Я могу быть занимательным, обещаю.

Я чувствовала, как пульс всё быстрее стучит у меня в ушах — вместе со всеми причинами, что вставали на пути, и моими страхами, и, возможно, даже вчерашним ужином.

— Я тебе верю. Просто мои новички упадут в обморок, если не найдут меня. Они, вероятно, запаникуют настолько, что их головы взорвутся.

— Так не работает биология смертных.

— Лучше не проверять.

Я дошла до двери кабинета, мысленно коря себя, и всё же была совершенно не в силах остановить собственное тело. Моя ладонь коснулась холодной ручки. Я собрала всё мужество, чтобы остановить свой порыв.

— Эвандер, — прошептала я, не в силах обернуться. — Думаю, я понимаю.

Мне не нужно было видеть его, чтобы почувствовать на себе его взгляд — наполненный тем самым чувством, тем самым ощущением, которое разливалось в моей груди и озаряло мой разум.

***

Я и не думала, что у меня хватит терпения ждать, пока все остальные уснут. К счастью, новость о том, что Гризельда наконец получила приглашение на частную тренировку с профессором Грантом, достаточно отвлекла Мал и Акслa, чтобы они решили ослабить наблюдение и отпраздновать это событие. То, что я притворно зевнула и решила лечь пораньше, тут совершенно ни при чём. Конечно.

Как только опустилась ночь, я воспользовалась своим любимым выходом. Окном своей комнаты. Проходя мимо, я показала язык своему домашнему крысу — из-за осуждения в его чёрных глазах — и выскользнула наружу бегом.

Я натянула капюшон формы на голову и двигалась вдоль стен. Это ли чувствовала Мал, превращаясь в движущуюся тень? Довольно круто.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы добраться до опушки леса. Я проскользнула между деревьями, пока не вышла на поляну, где мы тренировались.

Вот они.

Люмис парили в воздухе, как огромные светлячки. Их золотистое сияние создавало маленькие карманы света — слишком слабые, чтобы осветить окрестности.

Я протянула руку, не задумываясь, затем остановилась.

Мне что, открыть рот и ждать, пока одна из них влетит внутрь? Или просто поднести их к губам? Могу ли я вообще это сделать?

— Мне нужен инструктаж, — пробормотала я.

— Он не нужен, когда мы рядом.

Я резко убрала руки за спину, будто сделала что-то запрещённое. Света было достаточно, чтобы различить два одинаковых лица на другом конце поляны.

Первым нарушил тишину Амброз.

— Разумеется.

— Видишь, я же говорил тебе, — ответил ему Эвандер, не сводя с меня взгляда. — Я ни на секунду в ней не сомневался.

Я прочистила горло.

— О, привет!

Привет?

Они двинулись ко мне. Люмис грациозно плыли вокруг них.

Мне не удалось избежать насмешливого взгляда Эвандера.

— Что ты делаешь?

— Я божество.

— Королева божеств, да. Зачем мне это уточнение?

Пока ещё не королева, но их настойчивость на этот раз играла мне на руку.

— Я не обязана объяснять свои перемещения кому бы то ни было.

— Тоже верно.

И всё же он стоял, скрестив руки на груди, спокойно глядя на меня. Невыносимо.

— Тогда зачем ты задал вопрос?

— Любопытство.

Я на мгновение замерла. Это слово — в их устах…

— Я хотела бы…, — начала я.

— Да, богиня?

Я щёлкнула языком о нёбо.

— Как именно принимают люмис?

Улыбка Амброза стала хищной.

— Не смогла удержаться, да?

— Я… Знаете что? Нет, и мне бы хотелось немного уединения, когда я безуспешно следую своим импульсам.

— Этого не будет.

— Прошу прощения?

— Ты прощена, богиня, но мы никуда не уйдём.

— Мы не знаем, какой эффект люмис окажут на тебя, — более рассудительно объяснил Эвандер.

Светящиеся пузырьки выглядели такими невинными, но, если они могли заставить Защитника пошатнуться на ногах, значит, у них, вероятно, были основания для беспокойства.

Эвандер заметил перемену в моём настроении и рассмеялся. Я осталась настороже. Он собирался заговорить о нашем последнем разговоре? Возможно, мы просто делали вид, что вчерашний день не существовал, что я не сказала ему…

— Вы тоже собираетесь принять их? — быстро спросила я.

Амброз покачал головой.

— Не сегодня. Мы здесь ради тебя.

Казалось, он вернулся в норму. Моё беспокойство переместилось на него.

— С тобой всё в порядке?

Он посмотрел на меня мягким взглядом.

— Со мной всё хорошо, спасибо, богиня.

Если ему было неловко из-за того, что он оказался уязвимым в моём присутствии, он этого никак не показал. И к лучшему. Потому что я почти уверена, что сорок восемь часов назад истекала кровью прямо на него. Наши отношения явно вышли на новый уровень.

Амброз приблизился ко мне и поднял руку к люмис, парящей рядом с его головой. Он зажал её между двумя пальцами, словно она была твёрдой, и поднёс между нами.

— Открой рот.

Мой пульс участился.

— Я сама могу.

— Позволь мне.

Я открыла рот с нервной медлительностью. Он успокоил меня улыбкой и положил пузырёк мне на язык. Его палец коснулся внутренней стороны моей губы, прежде чем он убрал руку. Я вздрогнула так резко, что он тихо хмыкнул.

— Теперь нужно закрыть рот.

Я прищурилась в его сторону. Затем перестала обращать на него внимание. Люмис начала таять, как мёд, на моих вкусовых рецепторах. Она стекла по горлу — не совсем жидкость, и всё же я могла бы выпить ещё.

Ощущение исчезло слишком быстро и не оставило никакого послевкусия.

— Как ты себя чувствуешь?

Властный голос Амброза заставил меня тряхнуть головой.

— Совершенно нормально. Никакого эффекта. Я чувствую себя абсолютно обычно.

— Подождём несколько минут.

Та же складка сосредоточенности, которая появлялась на его лбу, когда он склонялся над своими экспериментами, вновь обозначилась.

— Ты сейчас достанешь блокнот и будешь записывать мои реакции через разные промежутки времени?

Его губы растянулись.

— Меня это искушает.

— Ты настоящий зануда.

— Ты тоже.

Он так и не отступил, стоя настолько близко ко мне, что я могла пересчитать волоски в его бровях.

Эвандер присоединился ко мне слева, тоже вторгшись в моё личное пространство.

— Всё ещё ничего?

— Может, мне стоит взять ещё один.

Он внимательно изучал мои зрачки, словно искал в них что-то.

— Пока нет.

Когда они окружали меня вот так, я не могла избежать их запаха.

— Вы приятно пахнете.

Два Защитника посмотрели на меня с широченными улыбками.

— Спасибо, богиня.

Совершенно неподобающая мысль ворвалась в мою голову.

— Подождите, это что, так мои родители закопали меня в землю, чтобы я испеклась?

— Испеклась? — возмутился Амброз.

— Ты не пирог, Аврора.

— И я сомневаюсь, что стоять рядом плечом к плечу имеет хоть какое-то отношение к твоему появлению на свет.

Они были правы.

— Они приняли это решение вполне осознанно, — согласилась я.

— Твой разум действительно обострился после того, как ты приняла люмис, — заметил Эвандер.

— Возможно, я достаточно сильна, чтобы сопротивляться их воздействию.

— Оу, — рассмеялись они.

Прошло несколько минут, и неловкость от того, что я так близко их разглядываю, постепенно исчезла. Так я могла в полной мере наслаждаться зрелищем, которое они мне предоставляли. Теперь, когда я знала, что ни смертный, ни божество не вмешивались в их рождение, я могла признать: Мунди проделала поистине великолепную работу.

— Вы действительно красивы, — прошептала я. — И обычно это не имеет для меня никакого значения. Но с вами всё иначе. Всё, что вы делаете, откликается во мне по-другому.

— Аврора.

Несмотря на страх произнести это вслух, я знала, чего начинаю от них желать. Какого рода связь вырисовывалась на горизонте. И я не хотела её тормозить. Наоборот.

Возможно, люмис были лекарством от моей нехватки смелости. Я скользнула рукой вдоль руки Амброза, чтобы взять его за пальцы.

— Это не такая уж плохая идея — изучить воздействие люмис на божество. Во имя науки. Ты мог бы проверить мою температуру тела.

Я подтолкнула его ладонь под свою чёлку, игнорируя нахмуренные брови, и схватила руку его брата.

— А ты мог бы проследить за моим пульсом.

Я направила её к своей шее. Большой палец Эвандера дрогнул у моего горла. Их кожа была такой тёплой, что у меня невольно вырвался вздох удовольствия.

— Что ты делаешь, богиня?

— Провожу исследование.

Амброз выглядел неубеждённым, но именно выражение лица Эвандера заставило меня насторожиться.

— Ты выглядишь так, будто тебе больно. Всё в порядке?

Впервые он отвёл взгляд.

— Не думаю, что когда-либо чувствовал себя настолько хорошо.

— Так ты выглядишь, когда тебе очень хорошо? Ты напряжён.

— Я думал, что я красив.

— Красив и напряжён. Что вызывает это напряжение?

— Аврора. Очевидно, люмис ударили тебе в голову.

— Я в полном здравии. Мой мозг работает с феноменальной скоростью. Просто я ужасно не умею читать людей. Я думала, что вы хотите меня убить, но это ведь неправда, да?

Я бросила взгляд на Амброза. Его рука скользнула к моей щеке.

— Совершенно неправда, богиня.

Я улыбнулась ему, слегка наклоняя лицо в его ладонь. Его взгляд задержался на точке нашего соприкосновения.

Это было больше, чем приятно. Невероятно — чувствовать их обоих физически связанными со мной так же, как я ощущала связь с ними на всех остальных уровнях.

— Видите? На меня это совсем не действует. Немного разочаровывает.

Эвандер издал сдавленный смешок.

— Не говори так быстро.

Словно чтобы доказать, что я и вправду не была одурманена, растерянность распахнула дверь моей самой интимной осознанности.

Что я творила? Заставляла ли я их прикасаться ко мне под прикрытием научного эксперимента, в то время как сама слишком наслаждалась этим контактом? При том что они прямо сказали, что беспокоятся обо мне, и пообещали следить за моим благополучием, пока я экспериментирую.

Экспериментирую с люмис, Аврора. Не с ними.

Я резко отскочила назад, отступив на несколько шагов дальше, чем было необходимо.

— Возможно, нам стоит избегать таких встреч в странные часы и ограничиться встречами в лаборатории или на победных вечеринках.

Так я, вероятно, буду меньше соблазняться повторять подобные огромные глупости. Например, манипулировать ими, чтобы они прикасались ко мне.

Меня затошнило.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил Амброз после нескольких секунд тишины.

Я пожала плечами, внезапно почувствовав, как горло сжимается.

— Мне нравится работать в лаборатории и мне нравятся победные вечеринки.

Эвандер изобразил грустную улыбку. Нет! Что я только что сказала? Я не хотела делать им больно. Я попыталась сообразить, что ещё могу сказать, чтобы исправить свою ошибку, но, вероятно, было уже слишком поздно, и я и так причинила достаточно вреда.

— Единственное, что сделала эта люмис, — это усилила мою усталость, — солгала я. — Мне стоит пойти спать. Одной.

— Конечно, — медленно согласился Эвандер.

Я повторила его жест, механически кивнув и разворачиваясь.

Неужели я всё разрушила?