— Прена и Матти больше нет.

— Что ты имеешь в виду? Они перевелись в другой отряд?

— Нет, их больше нет. Их комнаты опустели. Они ушли с обучения.

— Теперь, когда ты об этом сказала, они ведь не единственные новички, которые исчезли в один день.

— РАЗГОВОР МЕЖДУ ГРИЗЕЛЬДОЙ ЭМЕ И МАЛЕАХ КАПУР

Итак, второй день подряд я оказалась перед кварталами Защитников. Это было хорошо для Плана. И, возможно, мне… хотелось быть здесь по какой-то неизвестной причине, на которой я не задерживалась.

Я подняла руку, чтобы постучать, но дверь не оказала никакого сопротивления. Она бесшумно скользнула на петлях, открывая мне пустой кабинет.

Стоило ли мне просто войти? Постучать ещё раз? Не было ли это странно теперь, когда дверь распахнута настежь? Может, объявить о себе вслух?

Самое время научиться принимать решения.

Я сделала шаг вперёд, мгновенно пожалев о своём выборе, когда меня никто не встретил. Где были Рейнер и его насмешливая улыбка, когда они так нужны?

Я бросила взгляд налево, туда, где под мезонином тянулась стена из книг. Свитки небрежно лежали на приставных столиках и диванах. Были ли среди этих томов личные дневники?

С учётом постоянного движения Стражей и солдат я сомневалась, что они оставляли бы их на виду. А может, и оставляли, если так же легко, как и я, забывали о времени и пространстве.

Мой взгляд скользнул по подносу победы, выставленному напоказ на террасе. Луч солнца прошёлся по монетам, словно соблазнительное приглашение. Я скривилась.

Моя рука коснулась коры центрального дерева. Я не помнила, как пересекла кабинет. Что я там говорила? Я слишком легко теряла ощущение окружающего мира.

Медленное движение по другую сторону дерева вырвало меня из внутреннего колебания. Я моргнула. Чёрт.

Он был тих. Была ли я тихой? Наверное, мне стоило бы вернуться к двери и постучать, как нормальный человек, обладающий хотя бы минимальной приличностью. Было ли уже слишком поздно, чтобы вер…

Эвандер стоял ко мне спиной, обнажённый по пояс, ноги расставлены, ступни прочно упираются в пол. Он двигался с медленной, изящной и мощной плавностью, сгибая корпус грациозным движением, словно был единым целым с воздухом. Я бы уже давно потеряла равновесие на своих лодыжках и споткнулась вперёд. Его баланс был впечатляющим.

Что-то на моей щеке защекотало. Я провела рукой по лицу, не отрывая взгляда от движений Эвандера. Мышцы его спины перекатывались, образуя завораживающие холмы и впадины под кожей. Мне почти захотелось провести по ним кончиками пальцев, прежде чем они исчезнут при следующем вращении его руки. Велика была вероятность, что они тянутся ниже, под его брюками, и по его ногам. Как бы выглядели…?

Точный шлепок ударил меня по щеке. Я вздрогнула, заметив лист гинкго, пульсирующий между нами. Я оскалилась на него. Он размахнулся и снова хлестнул меня, ещё сильнее.

— Эй! — воскликнула я, резко оттолкнув его, не раздумывая.

Голова Эвандера повернулась в нашу сторону. Я почувствовала, как лист замер одновременно со мной.

— Здравствуй, Аврора, — произнёс он своим низким голосом, ни капли не удивлённый.

Я отлепилась от ствола дерева так, будто он мог передать мне паразитов, скрестив руки за спиной.

— Я здесь. Здравствуй.

Он выпрямился, к счастью, не комментируя моё внезапное появление. Его плечи откатились назад, когда он наклонился, чтобы поднять рубашку и надеть её.

Слова «Тебе не нужно её надевать» едва не сорвались у меня с языка. К счастью, я не была готова вынести унижение подобного масштаба. Мои губы остались плотно сомкнутыми.

Лист снова коснулся моего лица. Я направила на него всё своё раздражение и отмахнулась рукой. Эта общественная опасность не спешила, извиваясь, пока не вернулась на прежнее место.

— Всё в порядке?

Я кивнула, подходя как можно более непринуждённо.

— Мы будем тренироваться здесь?

— Ты не хочешь тренироваться.

Моё прежнее раздражение сменило цель.

— Я знаю, чего хочу, спасибо большое.

Он не отреагировал на мой тон, направляясь к террасе лёгким шагом.

— Отлично. Сыграешь со мной?

Он устроился на одном из двух стульев со стороны белых на подносе победы.

Я скрестила руки на груди.

— Ты позвал меня ради партии в победу?

— Я предложил тебе прийти этим утром.

— Моя память подсказывает, что это было больше похоже на приказ, защитник.

— Ты свободна уйти, если не хочешь здесь находиться.

Я осталась стоять на месте, твёрдо упираясь ногами в пол, пока его сияющая улыбка была направлена на меня.

— Может, нам всё-таки заняться чем-то вроде того, что ты делал раньше?

— Ты этого хочешь?

Я прикусила губу. Не совсем. Смотреть, как он это делает — возможно.

— Ты хочешь проводить всё своё время, думая о тренировке? — продолжил он. — Отказаться от всякого удовольствия, чтобы достичь полной самоотречённости?

Из моего горла вырвался удивлённый смешок.

— Если ты голодна, на столе есть булочки. Я могу налить тебе что-нибудь выпить, если хочешь.

Он был просто невероятен. Я покачала головой, указав большим пальцем на вход в кабинет.

— Я оставила дверь открытой. Может, мне стоит закрыть её, когда буду уходить.

Я притворно отступила назад. Эвандер наклонился вперёд, слегка коснувшись моей руки.

— Аврора. Я хочу, чтобы ты осталась. Даже если ты не хочешь играть со мной и настаиваешь на тренировке, которую ненавидишь, я всё равно хочу, чтобы ты осталась.

Его взгляд встретился с моим, и я не смогла сопротивляться. Потому что это взаимопонимание между нами, это желание, которое я чувствовала — проводить время с ними, — было взаимным. Это ясно читалось на его лице. Он открывал передо мной дверь в свои мысли, если слов оказывалось недостаточно.

— Я… Мне бы очень хотелось остаться здесь и сыграть с тобой, — прошептала я, потому что, по всей видимости, я была не так уж напугана мыслью быть уязвимой в его присутствии.

Я осторожно устроилась напротив него. Доска была разложена, фигуры аккуратно расставлены в стандартной начальной позиции.

— Как ты хочешь начать партию?

Эвандер не скрывал своего торжествующего выражения лица и передвинул пешки в знакомой последовательности.

— Разве продолжение Амира слишком интенсивно для начала?

— Ты пытаешься меня оскорбить?

Он поднял голову. Пешка щёлкнула о деревянную доску.

— Никогда бы не стал тебя оскорблять.

Вызов в его голосе вызвал во мне дрожь предвкушения.

— Хорошо. Потому что я заставлю тебя съесть свои пешки, и у меня нет ни малейшего желания иметь дело с защитником, который не умеет проигрывать.

На самом деле я не знала, чем всё закончится. Маленькие записки, которые они передавали мне последние дни, заставляли мои извилины работать на пределе, но я никогда не сталкивалась напрямую с его стратегиями. Не я ставила его в затруднительное положение и наблюдала, как его блестящий ум разрушает мои ловушки.

Поток возбуждения разлился по моим венам, и я закачалась на стуле, пытаясь сдержать радость, которая слишком сильно пульсировала в моём теле.

У меня были розовые фигуры. Значит, по правилам начинала я. Я могла увести его на доски других миров и рассыпать его пешки, или удержать в центре. Намного более жестоко и агрессивно.

И, возможно, мне нужно было понять, каким игроком он был, потому что я продвинула пешку на две клетки по главной доске.

Его губы дрогнули. Он несколько раз кивнул.

— Хорошо. Начали, Аврора. Мы играем эту партию вместе. Назад дороги больше нет.

Моё сердце бешено заколотилось без всякой причины. Мне понадобилась лишняя секунда, чтобы сглотнуть.

— Назад дороги больше нет.

Чёрт. Неужели я только что прыгнула с обрыва?

***

Я постукивала пальцами по бедру. Я не могла этого не сказать. Я должна была это сказать. Не было никакого способа, чтобы…

— Ты можешь продвинуться на три клетки, и твоя ладья вернёт себе преимущество на мировой доске.

Эвандер поднял голову — удивлённый, развеселённый. Я была идиоткой. Я уткнулась лицом в ладони.

— Эм… прости.

Я привыкла играть сама с собой, без соперника, вслух анализируя обе стороны доски. Я не хотела намекать, будто он не способен сам найти следующий ход.

— Спасибо за подсказку, — сказал он. — Мне понадобится любая возможная помощь.

«Не будь снисходительным», — почти сорвалось у меня с языка, только вот… нет. Искренность была единственным отчётливо различимым оттенком в его тоне.

Я протянула руку, схватила булочку и запихнула его в рот. Возможно, в следующий раз мне удастся не подсказывать сопернику, что делать. На секунду меня отвлёк янтарный вкус мёда.

— Если ты хочешь вернуть равновесие между нами, — продолжил Эвандер, — думаю, твоей короне стоит занять центр доски. Сзади она теряет защиту.

Я быстро проглотила кусок, уже готовая сказать ему, что моя корона расположена идеально, большое спасибо, — но затем посмотрела на текущую расстановку. Один из его стражей и его бог находились всего в двух ходах от моих ладей. Чёрт. Он только что помешал мне пожертвовать тремя пешками, чтобы выбраться из этого положения.

Я встретилась с его весёлым взглядом поверх доски.

— Так в победу не играют.

Он пожал плечом. От той жёсткой и серьёзной осанки, которую он держал на людях, не осталось и следа. Он был расслаблен так же, как во время спонтанного танца под дождём.

— Мы можем сами решить, как хотим играть.

Почему это звучало как жульничество? И почему это было… намного лучше?

Радость, которую я чувствовала в центре груди, была чистой и возвышенной. И я не думала, что испытывала что-то подобное так устойчиво с тех пор… Я вообще не помнила, чтобы когда-либо по-настоящему это переживала.

Что? Нет. Абсолютно нет. Если есть правила, за которые можно держаться, схемы, планы… План. Дневник. Тренировки.

Я вскочила так резко, что фигуры на доске задрожали.

— Который час? Мне пора идти. Я не заметила, как пролетело время.

Чёрт, нам нужно готовиться к новой полевой оценке. Мы должны изучать горы Эблуи. Моя секция, наверное, уже задаётся вопросом, где я. Я не могу это пропустить.

Что я вообще делала? Я должна быть сосредоточена на Плане 2.0.

— Я не трону доску до твоего возвращения, — заявил он. — Даже чтобы переставить твоего стража и дать себе возможность атаковать. Но я буду думать об этом до следующего раза.

В следующий раз.

Между физической тренировкой, которая не приносила результатов, и восхитительной умственной головоломкой я всегда выберу второе. И в этом была моя проблема.

— Что случилось? — спросил Эвандер, мышцы его напряглись, готовые вытолкнуть его со стула.

— Ничего. Мне нужно идти.

Мои ноги зудели от желания двинуться, однако я продолжала стоять на месте.

— Я закончу партию, когда позволит мой график.

— Когда захочешь.

— Полагаю, ты тоже занят. Может быть, мы сможем найти время, чтобы…

— Приходи, когда захочешь. Я буду здесь.

Он был непреклонен. Мягкий, но достаточно властный, чтобы в нём вновь проступил защитник.

Я перекатилась с пятки на носок, понимая, что мне действительно пора уходить.

— Где Амброз? — спросила я вместо этого.

— Сегодня утром он занимался делами Защитников, прежде чем отправиться в свою лабораторию.

— Делами Защитников, — передразнила я.

Что это за дела? И что вы делаете в свободное время? Вы читаете, рисуете, пишете?

Я не смогла заставить себя задать ему эти вопросы. Что-то внутри меня твердило, что я всё испорчу, что омрачу этот момент. А я не могла этого сделать. Возможно, никогда.

Эвандер потёр рот, вероятно, чтобы скрыть свою насмешливую улыбку. Я кивнула и наконец двинулась с места. И, поскольку в последнее время я сама себя не понимала, я снова остановилась, уже в который раз, прежде чем дойти до двери.

— Эвандер, булочки.

— Хочешь взять ещё одну перед уходом?

Я покачала головой, чувствуя, как учащается мой пульс.

— Это мои любимые.

— Мм.

Его глоток заставил мышцы на горле медленно опуститься и подняться — достаточно медленно, чтобы напомнить мне зрелище его тела, движущегося с грацией.

Словно почувствовав, куда свернули мои мысли, Эвандер откинулся на спинку стула, внезапно став гораздо увереннее.

— Скоро увидимся.

— Когда у меня будет время.

— До завтра, Аврора.

Я ускользнула, сердце билось уже с чуть меньшей тревогой.

***

— Мал?

Моя напарница по секции не отвлекалась от отжиманий, которые выполняла одно за другим, в то время как мы все склонились над картами, которые изучали весь день. Тренировки с Эвандером и Амброзом разожгли в ней лихорадочную решимость. Быть побеждённой так легко, пусть даже мифическими существами, которые были ближе к божествам, чем к смертным, — это выходило за пределы того, что она считала приемлемым.

— Я же сказала вам, что могу использовать фактор неожиданности, — повторила она, тяжело дыша.

— Я слышала, хотя и говорю тебе, что твои техники призрачного перемещения не сработают на осыпающейся местности, если только ты не умеешь летать.

— Может, я научусь. Это могло бы пригодиться, — упрямо парировала она, с той же настойчивостью, что и пять предыдущих раз, когда кто-то пытался с ней поговорить.

Гризельда закатила глаза. Она устала наблюдать, как Аксл и Мал суетятся во все стороны, потому что им больше нравилось быть снаружи, на местности, чем запертыми в учебном зале. Мы часами разбирали наши стратегии. Хотя умственное упражнение мне нравилось, я тоже давно потеряла нить. И дело было не в том, что я не воспринимала всерьёз замечания Гриз о важности этой миссии.

Это не помешало моему разуму унестись куда-то ещё, далеко от вымышленного сценария, придуманного для проверки новичков на заданиях, которые не знаю какое божество могло бы приказать выполнить.

Я оторвалась от стола, оставив Гриз и Аксл ломать себе головы, и подошла к Мал. Я присела рядом с ней и понизила голос.

— Я хотела поговорить с тобой о другом.

— Да, тебе бы стоило прибраться в своей комнате. Я её видела. Понятия не имею, как ты умудряешься жить в таком свинарнике.

— Во-первых, очень невежливо снова поднимать эту тему. Во-вторых, когда ты вообще была в моей комнате? И, наконец, это совершенно не то, о чём я хотела спросить.

Она не проявила ни малейших признаков раскаяния. Как обычно. Она даже не подала мне ни малейшего повода продолжить. Придётся начинать самой.

Я прочистила горло.

— На гала-церемонии, когда ты присоединилась ко мне в коридоре, когда я вышла освежиться…

— Спрятаться.

— Сделать перерыв в уборной. Большинство Стражей и новичков, которые были там в тот вечер, остались на приёме, но не ты. Почему ты оказалась там именно в тот момент?

Она опустилась ниже, её плечи напряглись, затем поднялась вверх, руки налились от усилия.

— Это был приказ Защитников.

Я задержала дыхание.

Вниз. Вверх. Вниз.

— Они попросили, чтобы кто-то последовал за мной в коридор? — попыталась я уточнить.

— Они попросили именно меня пойти за тобой.

Я вспомнила своё паническое состояние, свою просьбу оставить меня одну — и Мал, которую я вытащила с важного события, дававшего ей первый вкус должности её мечты.

— Ладно. Хорошо. Спасибо, что ответила, это… нормально.

Я потеряла равновесие на пятках. Чья-то рука легла мне на плечо, удерживая, — суровое лицо Гризельды склонилось надо мной.

— Что происходит?

— Ничего. Я совершенно не понимаю, что делаю.

Чёрт, ну да, это была чистая правда. Гризельда поджала губы.

— Это намеренно?

— Эм, нет.

— Тогда, возможно, позволь происходить тому, что должно происходить. И тащи свою божественную задницу обратно к этому столу — у нас работа.

***

Возможно, я стала такой же незаметной, как Мал, потому что всё ещё стояла в тени, подглядывая за другим защитником так, чтобы он об этом не знал.

Складка между бровями Амброза исчезла, сменившись невинным выражением, которое делало его моложе и доступнее. Его руки были заняты тем, что он осторожно манипулировал двумя кусками породы.

Я не стала бы упрекать его за лёгкую улыбку, появившуюся на губах. Я бы тоже улыбалась, если бы могла весь день наблюдать плотность и вибрационную частоту камешка.

— Я бы сказал, что мне нравится, когда на меня глазеют, как на кусок мяса, — произнёс Амброз вслух впервые с момента моего появления, — но полагаю, в твоём случае речь скорее идёт о кондитерском изделии из муки и сахара, богиня.

Полотно палатки, которое я крепко сжимала в кулаке, выскользнуло из моих пальцев. Несколько голов исследователей-Стражей повернулись в мою сторону, в отличие от Амброза, который продолжал сосредоточенно следить за своим экспериментом.

Я опустила подбородок и подошла к его рабочему столу.

— Я не подглядывала…

Нет, я не собиралась оправдываться.

— Ты пытаешься заставить породы снова срастись?

Он кивнул, сосредоточенный на своих движениях — точных и выверенных, словно он прекрасно знал, что делает, и всегда добивался нужного результата.

— Ты хочешь склеить горы по кусочкам? — пошутила я, хотя сама находила эту идею блестящей.

Если эти минералы сохраняли сущность Мунди после разрушения, могли ли они взаимодействовать на более тонком уровне, чтобы заново создавать связи?

— Я обязательно расскажу тебе, как продвигается этот проект, — ответил он со своей обычной язвительностью.

Я отметила, что он не спрашивает, зачем я пришла, и не приказывает мне покинуть лабораторию, где мне, по сути, не место. Моя решимость только окрепла.

— Я не получала отчётов уже несколько дней.

Он ухватился за край стола, откатил плечи назад и вытянул шею. Сколько часов он провёл, склонившись над этой поверхностью?

— Потому что мы не добились никакого прогресса, — вздохнул он с таким раздражением, что я почувствовала его до самых костей.

Это был мой момент. Я могла это сделать. Я потерла кончики пальцев друг о друга.

— Помогли бы ещё один мозг и живой детектор магии?

Между моим вопросом и его реакцией повисла пауза. Клянусь, передо мной стояла статуя в человеческий рост.

— Ты наконец хочешь присоединиться ко мне, богиня?

— Я…

… меня перебили.

— Перри снова присвоил мой флуоресцентный анализатор, и, поскольку в прошлый раз ты сказал, что мне нельзя прибегать к насилию, я жду, как идиотка, прекрасно понимая, что он его не вернёт, — скривилась молодая Страж, которую я видела в прошлый раз.

Я бросила взгляд на Амброза, в котором ясно читалось: «Это не слишком похоже на совет злого защитника, правда». Его глаза сузились на долю секунды.

— Я не говорил «никакого насилия», я сказал, что, если тебе так хочется надрать его незаслуженную задницу, ты должна сделать это за пределами моей лаборатории. И я также рекомендовал тебе изучить своего противника, прежде чем нападать. Ты не оружейный Страж, Сорша.

— Но мне всё равно очень хочется засунуть ему кулак прямо в глотку.

Я вырвала короткий смешок, который сразу привлёк внимание возмущённой смертной. Она уставилась на меня, как на один из своих образцов, скользнув взглядом по моей форме новичка, затем по чертам лица, затем…

— Может, ты дашь нам немного пространства, Сорша, — вмешался Амброз.

… по двойному кончику моих ушей, выглядывающему из-под волос. Она открыла рот, затем закрыла его.

О, началось!

— Ты… ты… Аврора. Божество. Моя Госпожа. Ты — легенда, и ты… здесь! В столице столько слухов о тебе с тех пор, как ты прошла вступительное испытание Стражей. Все хотят хоть мельком тебя увидеть, но никто не говорит нам, как ты выглядишь. А я могу увидеть, как ты выглядишь, я могу тебя видеть. И ты… потрясающая. И намного ниже ростом, чем я себе представляла.

Неужели все думали, что я появлюсь из того же теста, что и Защитники? В конце концов, мы все трое пришли с Земли. Моё желание задать Амброзу миллион вопросов на эту тему снова зашевелилось, но Сорша ещё не закончила.

— Я так польщена встречей с тобой. Я не думала, что это когда-нибудь случится, но ты действительно здесь, и ты, как я вижу, дышишь, и ты говоришь. Ты говоришь?

— Эм, да, я говорю.

Она хлопнула в ладоши.

— Я так счастлива.

Оттого, что я умею пользоваться языком? Амброз скрестил руки на груди.

— Я внезапно почувствовал себя совершенно неособенным, — заметил он.

Сорша пренебрежительно махнула рукой в сторону защитника, что мне понравилось чуть больше, чем следовало.

— Ты менее важен, чем она.

— Это правда, — ответил он, словно речь шла об очевидном.

Тогда почему ты не хочешь отдать мне меч моей матери? Просто вопрос, ничего особенного.

— Не переживай, Сорша, у тебя ещё будет возможность донимать божество. Она теперь станет проводить с нами больше времени.

Я прикусила губу, чтобы Сорша не узнала, что помимо умения говорить я способна ещё и кричать от радости. Амброз наклонил голову, будто мог читать меня, как свой личный дневник. Я уставилась на него вызывающе — готовая и решительная.

Похоже, мне не нужно, чтобы меня сталкивали с края обрыва. Дайте мне достаточно времени — и я прыгну сама.