Я помню свои дни отдыха во время обучения.

К сожалению, боюсь, что ничего из этого я не могу изложить в этой книге.

— МЕМУАРЫ СТРАЖА

— Наконец-то несколько дней отдыха! Да!

— Я собираюсь поцеловать маму.

— Я собираюсь поцеловать любого, кто захочет, и… буду трахаться весь день.

И добрую часть ночи, пока снова не отправлюсь в путь.

Я подняла голову от бумаг на эти совсем не сдержанные восклицания. Новички стекались вокруг нас, едва ли не подпрыгивая, покидая аудиторию. Олли рассмеялась, скрестив руки на груди и прислонившись к своему столу.

— Постарайтесь не слишком привыкать к свободе. Но повеселитесь.

— Итак, кто планирует тоже трахаться несколько дней подряд? — поинтересовался Сол, перехватывая нас у выхода.

Маттих покраснел — раз или шесть. Гризельда весело хлопнула его по спине.

— Если я хочу вернуться домой, мне придётся проводить целые дни в дороге. Не особо-то будет время развлекаться, — пробормотал Аксл.

Сол удовлетворённо кивнул. Я приподняла бровь.

— Надеюсь увидеть сестру хотя бы на несколько часов. Она встретит меня на полпути. Ей удалось взять несколько дней вне своих патрулей, — объявила Гризельда чуть веселее, чем в последние дни.

Их энтузиазм заставил меня улыбнуться. Я, разумеется, не собиралась покидать столицу. Несколько дней отдыха, впрочем, были совсем не лишними, даже учитывая то, что меня ожидало. И всё же я надеялась увидеть Мемнон.

Я повернулась к Мал, которая молчала. Она играла с яблоком, подбрасывая его в воздух и ловя ладонью вниз.

— Ты собираешься увидеть Серену? — прошептала я тихо, чтобы остальные не услышали.

Я убедилась, что Сол занят тем, что пересказывает какие-то, по его мнению, крайне важные сведения, которые только что узнал во время своих личных занятий со стражем-разведчиком, ставшим его наставником.

Я не знала, распространяет ли Мал свою политику «не твоё дело» на остальных в секции. Я исходила из того, что да.

— Нет, — ответила она, не поднимая глаз от яблока.

— Разве ты не ждала встречи с ней?

— Если ты намекаешь, что я не отдала бы всё, что у меня есть, не сожгла бы целые города ради привилегии провести несколько минут в её объятиях, божество она или нет, я заставлю тебя съесть свою форму.

Немного драматично, но ладно. Она тяжело вздохнула, словно я была назойливой помехой, которая лезет к ней в тарелку.

— Серена находится в трёх днях пути. Если я отправлюсь сейчас, у меня даже не будет времени добраться до неё, прежде чем придётся возвращаться.

Моя улыбка погасла. У нас было не так уж много свободного времени, и я не подумала о тех, кто жил слишком далеко, чтобы успеть вернуться домой за этот короткий срок.

— Прости.

В моей голове зародилась идея.

— Тебе стоит пригласить её в столицу на время учёбы. Она может остановиться у меня.

Яблоко с забавным стуком упало на пол. Удивление на лице Мал, обычно таком невозмутимом, заставило меня расхохотаться. Она тут же насупилась.

— Она ни за что не согласится путешествовать одна.

— Ей нужна её защитница, готовая сжигать города, — парировала я, улыбаясь во весь рот.

Мал сделала вид, будто отчитывает меня, но вспыхнувший в её глазах огонёк гордости не лгал. На это было приятно смотреть. Такой вид любви. Слишком интенсивный и выматывающий — я уставала уже от одной мысли о нём — но красивый на расстоянии.

Мои родители были такими же. Страстными и безграничными, хотя у них случались и периоды спокойной, лёгкой любви. Это казалось куда более желанным.

— Что ты собираешься делать, Аврора? — окликнула меня Прена. — Вернёшься в свой дворец?

Я не стала в тридцатый раз напоминать ей, что у меня нет никакого дворца. Какой в этом был бы смысл? Особняк и так был слишком велик для нас с Кейном.

— Нет, сначала я проведу один день наверху, в святилище. У меня… встречи. Это не должно занять больше одного дня.

— Ты собираешься подряд встречаться с претендентами? — поняла Мал.

— Это просто разговоры. От этого никому не будет вреда.

— Тяжело для них, — скривилась Прена. — Они приходят познакомиться с тобой, а ты отправляешь их одного за другим, как использованные платки.

Я поморщилась от такого сравнения.

— Ты не была на гала-церемонии, — вмешался Аксл, к моему большому удивлению. — Они там не ради романтики.

— Не могу поверить, что они ведут себя как мухи, слетевшиеся на упавшую крошку, — сказала Гризельда.

В этой картине крошкой была я, так что… Она поспешно махнула мне рукой в знак извинения.

— Я хочу сказать, они вели себя так, будто собирались стать новой королевой или новым королём богов.

— Если кто-то из них действительно станет вторым королём или королевой, — поинтересовалась Прена, — разве божества не должны иметь право голоса?

Маттих скривился, и на этот раз его голос прозвучал твёрдо.

— И что ты предлагаешь? Чтобы они голосовали за того, за кого она должна выйти замуж?

— Речь идёт не о таком союзе, — поправила я, прежде чем спор разгорелся. — Это скорее… партнёрство.

Даже для моих собственных ушей это звучало неубедительно. Я была не слишком рада, что новость распространилась. По крайней мере среди тех, кто присутствовал на гала-церемонии.

— Подожди несколько лет, и я стану стражем, готовым жениться на тебе, Аврора, — похвастался Сол, заставив нас всех рассмеяться.

— Я выберу тебя без колебаний.

Я заметила складку, пролегшую между бровями Акслa.

— Но, разумеется, это невозможно. Комиссия тщательно отобрала и проверила каждого смертного, — продолжила я. — Сол, перед тем как ты уйдёшь…

Я порылась в содержимом своей сумки.

— У меня есть для тебя чтение. Чтобы ты не заскучал без нового источника знаний.

Аксл издал одно из своих фырканий, на грани улыбки, наверняка с оттенком осуждения. Я бы солгала, если бы сказала, что этот звук не будет мне не хватать до возвращения.

Сол широко распахнул глаза от восторга, протягивая руки и шевеля пальцами. Я вложила старую книгу в его ладони. Он мгновенно замер.

— Сомневаюсь, что ты найдёшь там ответы на все свои вопросы, — начала я. — Но на некоторые — да. Это старый исследовательский дневник о божествах Мунди.

В группе воцарилась тишина. Я прочистила горло.

— Он из коллекции моих родителей. Насколько мне известно, другого экземпляра не существует. Береги его.

Сол обращался с книгой так, будто она была сделана из стекла.

— Клянусь своей жизнью, — пообещал он.

— Может, не до такой степени. Если выбор будет между тобой и книгой, тебе разрешается бросить её в кратер с расплавленной лавой.

Гриз моргнула.

— Что ты думаешь, мы будем делать во время этого перерыва, чтобы оказаться в такой ситуации?

— Не знаю. Туризм возле вулканов.

Бывшая солдатка расхохоталась. Я была слишком сосредоточена на ней, чтобы предугадать атаку с объятиями со стороны Сола. Его руки обвились вокруг моих рёбер, выбив из меня воздух.

— Спасибо, — прокричал он мне в ухо.

— Ты знаешь, что то, что ты сейчас сделал, может считаться оскорблением божеств.

Он издал приглушённый звук, прижавшись ко мне.

— Ты плачешь?

— Береги себя, пока нас не будет, Аврора. Не позволяй этим мухам украсть у тебя радость.

Я покачала головой, с натянутой улыбкой.

— Я не собираюсь делать ничего радикального. Я просто буду пить с ними чай.

— Будем надеяться, что на тебя не вырвет, — прокомментировала Мал, всё ещё стоявшая поблизости.

Это было бы хорошим началом. И, честно говоря, единственным, на что я надеялась.

***

Я настояла, чтобы ни один член Комиссии не присутствовал. Я бы также хотела остаться одна, но мне было категорически отказано. А это означало, что по меньшей мере одна пара стражей будет присутствовать, чтобы стать свидетелями моего унижения. Потому что именно к этому и приведёт такое количество интимных взаимодействий с незнакомцами.

Быть у себя дома сделало бы меня спокойнее, но я скорее подожгла бы собственные волосы, чем пригласила кого-то в особняк. По крайней мере их. Мой дом был моим пузырём уязвимости, и никому не следовало там находиться.

По крайней мере зал, который мне выделили, выходил окнами на моё любимое поле розовых тюльпанов. Я словно чувствовала их зов отсюда. Разумеется, это была лишь прихоть моего воображения, но почему официальные покои Комиссии и эта чёртова дверь находились так далеко от этой проклятой земли?

Мне нужна была Мунди под ногами, чтобы чувствовать себя укоренённой. Я поймала себя на мысли о кабинете Эвандера и Амброза, о плитах, уступающих место земле, о корнях гинкго, возвышающегося посреди просторной комнаты.

— Моя госпожа, — настойчиво произнёс голос тоном человека, который уже повторял это несколько раз.

Я повернулась к стражу. Не одному из моих, э-э, Мунди. Ворот её формы был розовым, а вышитый на куртке круг из ветвей заполнен бледно-жёлтым цветом. Страж Мемнон.

Надежда и волнение столкнулись внутри меня.

— Записка от госпожи Мемнон, — сообщила она.

— Спасибо.

Она поклонилась и ушла без единого слова. Стражи в фиолетовой форме расступились перед ней. Я задумалась, вернётся ли новоприбывшая обратно в мир Мемнон. Позволяет ли божество смертным сопровождать себя? Я обычно не решалась задавать вопросы Мемнон. Это была привычка, которую придётся изменить.

Я развернула листок бумаги. Чёткий, плотный почерк согрел мою грудь.

Я узнала о союзе и о Комиссии. Скрытница. Мне жаль, что я не могу быть рядом. Моим собственным смертным отчаянно нужна моя помощь.

Я улыбнулась, почти представляя, как она закатывает глаза, выводя эту последнюю фразу.

Я велела доставить твой любимый чай, чтобы ты меня не забыла. Я работаю над решением для тебя. Скоро дам о себе знать.

Решение? Решение этой ситуации или нехватки булочек на завтрак? С Мемнон никогда нельзя было быть уверенной.

Я бережно убрала записку в карман брюк. Комиссия посоветовала мне не надевать форму новички на этот день, и, поскольку у нас был перерыв, технически мне не нужно было облачаться в фиолетовое. Обычно мне не было свойственно идти наперекор рекомендациям представителей, однако, похоже, когда речь заходила об обучении, я не могла изменить своим привычкам.

Я приподняла крышку, скрывавшую чайный сервиз, и едва не расхохоталась, когда аромат вырвался наружу. Мой любимый чай. Я была почти готова выпить весь чайник целиком, лишь бы вновь ощутить вкус тех беззаботных мгновений, проведённых в обществе божества. Это было почти так, словно она находилась рядом со мной.

— Здесь они хотят, чтобы ты встречалась со смертными? — раздался чей-то голос у меня за спиной.

— Тут… уютно, — ответил почти такой же голос с нескрываемым презрением.

Я застыла. Нет. Они не могли… У них не было никакой причины быть здесь. Это мой усталый разум выдумывал их присутствие. Если я не двинусь, они полностью исчезнут.

— Всё в порядке, богиня? Или им уже удалось повредить твоё серое вещество?

Я сглотнула и повернулась к двум Защитникам. Потому что… разумеется. Амброз рассматривал букеты роз, печально забытые в вазе, а его любимая хмурая складка между бровями завершала образ. Эвандер возвышался над стражами у двери и помахал им рукой, сопровождая жест одной из своих улыбок.

— Сегодня нам не понадобится ваша помощь.

Нам понадобится их помощь, потому что я отказываюсь оказаться запертой с вами.

Эти слова так и не сорвались с губ. Реальность была в том, что я не хотела оставаться одна, и рядом с ними я больше не чувствовала одиночества. Я не могла зацикливаться на этом открытии — день и без того обещал быть достаточно тяжёлым.

Стражи встретились со мной взглядом и замерли в ожидании. Они что…?

— Вы можете идти. Спасибо.

Они покинули комнату без малейших возражений. Подождите. Так просто? У меня действительно была такая власть?

Два Защитника продолжили осматривать помещение. Амброз устроился на диване, который, я была уверена, предназначался для моих гостей.

— Знаете, если вы ведёте себя как мои новые советники, вам придётся подчиняться моим приказам, — сказала я, и раздражение развязало мне язык.

Эвандер наклонился над чайным столиком и нарочито бросил взгляд на мои форменные брюки. Напоминание об их раздражающем правиле.

— Вы не можете требовать и того и другого, — возразила я. — Обращаться со мной как с новичкой, а потом помогать божеству.

— Почему? — усмехнулся Амброз. — Ты сама используешь оба положения.

— Я…

Новичка и божество. Ладно, очко в их пользу.

— Это другое, — пробормотала я, поддаваясь духу упрямства, который неизменно просыпался во мне рядом с ними.

— Потому что это ты?

— Да.

Он принял свой самодовольный вид, от которого мне хотелось закричать. Его руки раскинулись по спинке дивана.

— Тебе придётся встать, чтобы уступить им место.

— Если они не способны простоять ради тебя пять минут, как ты собираешься доверить им нести тяжесть твоей силы?

Я инстинктивно расправила плечи.

— Они здесь, чтобы провести со мной больше пяти минут.

— Посмотрим.

Я повернулась к Эвандеру, который с непринуждённым видом поднёс чашку к губам. Я прищурилась, глядя на него.

— Вы здесь, чтобы сорвать мои встречи?

— О, богиня! — выдохнул его брат. — У них это прекрасно получается и без нашей помощи.

Эвандер так резко выплюнул глоток, что фарфор задрожал в его руках.

— Что это за вкус? Забродившая трава?

Он высунул язык, и капля повисла на его нижней губе. Я прикрыла смех рукой.

— Ты оскорбляешь божество, говоря такое.

Он поднял на меня взгляд.

— Я принесу тебе все извинения и все комплименты Мунди, но тебе стоит пересмотреть свои вкусы в чае, Аврора.

Почему мне вдруг захотелось ответить на это: «Да, сэр»?

***

Белль Хеле выглядела очень милой, когда не извергала свой обед прямо передо мной.

— Надеюсь, вы чувствуете себя лучше после гала-церемонии, — поприветствовала я молодую женщину.

Она грациозно опустилась на диван напротив меня, который освободил Амброз. Близнецы снова стояли по обе стороны от меня, словно стражи. Всего в нескольких шагах, вокруг маленького столика, казавшегося крошечным по сравнению с ними. В руке у Амброза была книга, а Эвандер даже не пытался делать вид, будто не слушает наш разговор.

— Да, моя госпожа. Наверное, это было что-то, что я съела на гала-церемонии.

Спасибо ей за то, что делает вид, будто причиной её стремительного изгнания была не моя компания. Я это очень оценила. Я наклонилась вперёд, сокращая расстояние между нами, и заговорщически прошептала:

— Должна извиниться за компанию. Делайте как я — притворитесь, будто их не существует.

Ложь. Кто вообще смог бы их игнорировать? Весёлое фырканье со стороны столика подтвердило мои мысли.

Белль попыталась улыбнуться, но её улыбка дрогнула. Она посмотрела на мужчин за нашими спинами. Я поняла, что она только сейчас заметила их наряд, совсем не похожий на форму стражей. Её взгляд переходил от одного к другому, снова и снова, словно у неё двоилось в глазах и ей нужно было убедиться, что она не галлюцинирует. Затем пришло осознание.

— Это…

— Защитники, да.

— Они… были там, в тот вечер.

Я понизила голос, прекрасно понимая, что мои слова не пройдут мимо ушей. Ни одних, ни двух.

— Между нами, они выглядят куда более устрашающе, чем есть на самом деле.

К сожалению, я была достаточно близко, чтобы услышать тревожный звук, который издал живот Белль. Моя улыбка исчезла. Я отодвинулась назад в тот момент, когда она вскочила, ударившись коленями о низкий столик между нами.

— Эм, мне нужно…

Я махнула запястьем в знак согласия, но она уже бежала к выходу, прижав ладони ко рту. Мои веки на секунду закрылись. Я позволила себе вздох.

— Ладно.

Кто-то прочистил горло за моей спиной. Я резко развернулась, и волосы хлестнули меня по шее.

— На этот раз это были вы, — обвинила я.

Амброз очень медленно — и нарочито — перевернул страницу своей книги.

— Не понимаю, что именно мы сделали, богиня.

— Одного вашего присутствия достаточно, чтобы любой впечатлительный человек обратился в бегство.

— Пф.

Это что, Эвандер только что фыркнул?

— Не вижу почему.

— Вы шутите? Вы — воплощение той самой «расплаты», которой родители пугают детей, когда они плохо себя ведут.

Возможно, я преувеличивала. Не то чтобы мои родители когда-либо действительно угрожали мне Защитниками, но это был спор, который я не собиралась проигрывать.

— Не думаю, что это так, божество, — возразил Эвандер.

Я закатила глаза, скрывая зарождающуюся улыбку, прежде чем она успела меня выдать.

— Может, стоит пойти проверить, как она там? — спросила я, бросив взгляд на дверь.

Амброз приглушённо рассмеялся.

— И кто должен пойти? Ты — чтобы её снова стошнило? Или те, от кого она убегает?

Я щёлкнула языком по нёбу.

— Да уж.

Моя голова откинулась на спинку дивана.

— Возможно, я слишком поспешно осуждала новичков, которые убегают от меня, — пробормотала я себе под нос.

— Неважно, кто они. Если они бегут, значит, понимают, что не заслуживают находиться в твоём присутствии, Аврора.

Я в последний раз повернулась к Защитникам. В них была раздражающая и… успокаивающая непринуждённость. Амброз наполовину погружён в чтение, хотя я прекрасно понимала, что он слышит каждое слово, которое я произношу. Эвандер медленно вращал жидкость в чашке, которую вовсе не собирался пить, его движения были выверенными и спокойными. Вели ли они себя так же у себя дома? Расслабленные, открытые, перебрасывающиеся саркастическими репликами через стол. Так ли они выглядели в обычное утро в своём доме? Не знаю почему, но желание получить ответ на этот вопрос стало настолько сильным, что мои пальцы невольно сжались на подлокотниках.

***

Ди Серрез, солдатка, поначалу могла показаться холодной и отстранённой, но на все мои вопросы она отвечала с освежающей откровенностью. Её лицо наконец оживилось, когда она начала рассказывать о всех кампаниях, в которых участвовала в конце эпохи гигантов. Хотя сама тема сжимала мне горло, её взгляд на происходящее был совершенно новым для меня.

— С таким послужным списком у вас никогда не возникало желания присоединиться к Стражам? — спросила я, когда мои вопросы иссякли, а она перестала делиться подробностями.

Она не спеша сделала глоток и поставила чашку на стол.

— Я всегда считала это обучение элитарным.

Я чуть склонила голову набок.

— Разве вы не думаете, что те, кто потенциально будет помогать божествам, должны быть подготовлены на уровне этой задачи?

— Соответствовать уровню — не значит как можно дольше оставаться в фиолетовой форме или проходить череду абсурдных испытаний.

— Это правда. А что для вас значит соответствовать уровню?

Теперь мне было искренне интересно.

— Чтобы служить божеству, равно как и целому миру, нужно отказаться от мечты о славе или признании. Самоотречение — вот его синоним. Преданность своему существу и своей жизни, отречение от любых других интересов.

Мой живот болезненно сжался от этого мрачного описания.

— А радости жизни? Досуг? Увлечения?

Она покачала головой.

— Думаю, такая ответственность не может существовать без жертвы.

***

— Я впечатлён.

— Правда?

Я подняла голову, чувствуя, как щеки начинают ныть от постоянной улыбки. Лукас кивнул, уже в восьмой раз отбрасывая прядь волос, падавшую ему на лоб.

— Немногие смертные обладают смелостью и навыками, чтобы стать новобранцами. И, разумеется, вы — божество. Вы исключительны по определению. Но никто не ожидал, что вы решитесь на такое обучение.

— Мне нравится фиолетовый?

Я пожала плечами. Он рассмеялся.

— Уверен, есть множество других причин, но эта форма действительно вам очень идёт.

Его взгляд быстро и учтиво скользнул по всему моему телу, но затем задержался на мне, его губы едва заметно шевельнулись. Это был комплимент? Ему нравилась моя внешность? Ладно. Это… Ладно.

Я спряталась за чашкой, на мгновение забыв о горьком вкусе, лишь бы увлажнить пересохшее горло.

— Самый молодой страж, значит, — заметила я, чтобы сменить тему.

Лукас скривился.

— Возможно, моя тётя немного преувеличила.

— Сомневаюсь, что она выдумала такой значительный факт. Не пытайтесь скрывать столь впечатляющее достижение.

— Спасибо, моя госпожа.

— Можешь называть меня Аврора. И перестань мне выкать, — сказала я со смехом.

Его лицо вспыхнуло алым, и я тихо хихикнула.

— Для меня это честь, Аврора.

По какой-то причине я напряглась, услышав, как он произнёс моё имя.

— Я до сих пор не спросила, в чём заключается область твоих исследований? После двадцати минут разговора — стыдно признаться.

— Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». И я ни за что не хотел бы, чтобы ты испытывала стыд. Мои исследования находятся в конфиденциальных досье Комиссии богов. Поэтому естественно, что я не распространяюсь о них на всё святилище. Я вхожу в комитет по изучению древних магических реликвий, повлиявших на Мунди. На жизнь смертных, разумеется, но также и на путь божеств.

Я застыла, чувствуя, как во рту скапливается слюна. Магические. Магические предметы. Значит, вся Комиссия знала об их существовании. Если известие Элмута так сильно меня поразило, винить я могла только себя. Я слишком долго жила в своём внутреннем мире, не интересуясь тем, что происходит вокруг. Мне ещё многому предстояло научиться.

Я наклонилась вперёд.

— Любые реликвии? Например, ложки, мечи…?

Не он ли был именно тем человеком, с которым мне следовало поговорить? Исследователи Мунди. Возможно, Комиссия ошибалась, и Эвандер с Амброзом не были единственными, кто обладал сведениями о Сияющем.

— Возможно, если ложка, которой ты размешиваешь свой чай, станет знаменитой, я займусь её изучением.

Я опустила взгляд на свою чашку.

— Тогда у тебя будет преимущество — сможешь сказать, что был в первом ряду.

— Это наверняка повысило бы мой авторитет среди коллег, это точно, — рассмеялся он. — Я мог бы изучить литейщика, который её изготовил, сплав, который он использовал, минералы, которые были добыты, тип почвы…

Я узнала внезапное воодушевление, прозвучавшее в его голосе. Оно зажгло и моё.

— Ты уже изучал почвы Мунди и влияние её магии на мир? — спросила я.

— Случалось. Я чаще изучаю труды других исследовательниц, чем сам участвую в подобных исследованиях. Идеи Роу кажутся мне захватывающими.

Моя чашка слишком громко звякнула о блюдце, но это не помешало мне расслышать насмешливый смешок презрения за моей спиной. Я прочистила горло.

— Кеннет Роу? Теория твёрдых пород?

Лукас, не подозревая о бомбе, которую только что бросил, пожал плечами.

— Я недостаточно разбираюсь в этой области, чтобы считаться экспертом.

— Понятно.

Ещё один смешок со стороны столика на двоих.

— Итак, — начала я, чтобы не втягиваться в спор, из которого он точно не вышел бы победителем, — это твоя тётя заставила тебя участвовать в гала-церемонии или ты искренне заинтересован в проекте Комиссии?

В моём проекте. Именно так мне следовало сказать.

Лукас ответил осторожно.

— Идея действительно принадлежала ей, я не стану лгать. Но её объяснения меня по-настоящему увлекли. Разделённая божественная сила? Это впечатляет, и никто не знает, чего ожидать. Если быть откровенным, я никогда не мог устоять перед интеллектуальным вызовом. В конце концов, я исследователь.

— Твои исследования недостаточно стимулируют?

— Иногда мои задания могут казаться скучными.

— Скучными? Проклятие слишком выдающегося ума?

Он провёл рукой по шее, явно чувствуя себя неловко.

— Возможно.

— Значит, ты хочешь принять вызов — стать первым смертным, разделившим силу божества?

— Я не думал, что зайду так далеко, — тихо произнёс он с самоуничижением. — Мне было любопытно, когда ты согласилась встретиться со мной, и я не предполагал, что божество может быть таким…

Он замолчал, и в его взгляде мелькнула паника.

— Можешь закончить фразу, — мягко потребовала я. — Я не обижусь.

В конце концов, он уже успел это сделать — своими вкусами в области геологических теорий.

— Я не думал, что божество может быть таким приятным. Что проводить время с божеством может быть так приятно! — поспешно поправился он.

Я прикусила щёку.

— Что ж, твоя компания тоже очень приятна, Лукас.

Он поблагодарил меня, уткнувшись носом в свой стакан — с водой, он сразу предупредил по прибытии, что у него аллергия на большинство травяных настоев, счастливчик. Я едва не рассмеялась, когда он уверил меня, что будет пить всё, что я захочу, если это для меня важно. У нас было много общего. До комментария о Роу, разумеется.

Разговор внезапно оборвался, и тревога вспыхнула во мне в одно мгновение. Я же хозяйка. Разве не должна я развлекать гостей своим блестящим красноречием и легендарными манерами?

— Я слышал, что твой интеллект затмевает специализированных стражей-исследовательниц Мунди, — начал Лукас, не упоминая мою неспособность функционировать как нормальный человек — вот уж интеллект! — Наверное, обучение проходит отлично.

Я выпрямилась на сиденье.

— Вообще-то, я новобранец оружейного направления.

Он моргнул.

— Правда? Значит, вы можете… ты можешь, — поправился он с извиняющейся улыбкой, — совмещать и то и другое.

Если под «совмещать» он имел в виду то, что я не в состоянии удерживать меч дольше двух секунд, прежде чем руки не отвалятся от тела.

— Как и ты, похоже.

— Я… я предпочитаю сидеть в исследовательском кабинете, а не тренироваться на открытом воздухе, но я бы никогда не колебался поднять оружие, если бы ты оказалась в опасности.

Если бы я оказалась… Ладно, возможно, вариант Комиссии был не худшим из двух. Возможно…

— Это что, доска виктории?

Я резко выпрямилась, и мои губы растянулись в широкой улыбке. Мне даже не нужно было смотреть в сторону, на которую он указывал, чтобы понять: да, в углу возле балкона на столе стояла моя любимая игра, забытая всеми. Я, кстати, удивлялась, почему Эвандер ещё не бросился к ней, чтобы скоротать время, вместо того чтобы притворяться, будто пьёт чай.

— Да? — выдохнула я вдруг, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Хочешь сыграть?

Его рот скривился в недобром выражении. Почему его рот скривился в недобром выражении?

— Нет, спасибо. Я всегда считал эту игру довольно мало стимулирующей. Она для меня слишком однообразна.

Однообра… что?

— Удачи тебе, дружище, — фыркнул один из двух свидетелей моего унижения.