— Хейзел!

— Али!

Две возлюбленные бегут друг к другу, ветер и дождь хлещут по ним, словно продолжение всех преодолённых препятствий.

— Ничто не сможет нас разлучить! Даже божества! Я обещаю тебе, Али.

Хейзел хватает свою любовь за щёки и приникает к её прохладным губам в страстном поцелуе.

— ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ В БИБЛИОТЕКЕ

Возвращение в особняк было похоже на встречу с частью самой себя, которую я когда-то отложила в сторону, чтобы не тревожить других. Я едва не разрыдалась на пороге. Раньше в этом не было бы ничего страшного. Теперь же я осознавала присутствие стражей, окружавших территорию. Нет, я их не видела, но одного знания о том, что они там, было достаточно, чтобы мне захотелось уединиться прежде, чем эмоции хлынут из глаз.

За пять лет они наверняка видели вещи и похуже. В этом я могла не сомневаться, особенно учитывая, что тогда я даже не подозревала об их существовании. Ужасная мысль пронзила меня.

Видели ли они когда-нибудь что-то ещё? Например, как я переодеваюсь у окна своей спальни. Пользовалась ли я когда-нибудь своей мнимой уединённостью, чтобы позволить себе жить как нудистка? Насколько я помнила — нет, но, возможно, это была избирательная амнезия, чтобы не умереть от стыда. В таком случае я поблагодарила свой мозг за эту инициативу.

Объятия Кейна едва не подкосили меня. Я позволила тяжести его рук сомкнуться вокруг меня и уткнулась носом в его рубашку. Я вдохнула его успокаивающий запах мяты и древесных опилок.

— Я вернулась.

— Ты никуда и не уходила, малышка.

Я кивнула, прижавшись к нему, ощущая противоречие его слов до самых костей. Это место было моим домом. Моим убежищем. Единственным домом в этом мире, который принадлежал мне и не был запятнан всем остальным — слишком жестоким, слишком тяжёлым, чтобы вынести. Я ещё не чувствовала себя комфортно в жилищах новичков и знала, что никогда не буду чувствовать себя там на сто процентов. Но я начинала привыкать к ритму, к этой новой рутине, которая складывалась вокруг меня. И всё же это оставалась кровать, которая мне не принадлежала.

Здесь я чувствовала себя в безопасности. Одной из целей Плана было распространить это чувство за пределы особняка.

— Итак, прежде чем ты всё мне расскажешь, — начал Кейн, и в его низком голосе звучало волнение, — может, объяснишь, почему ты вернулась сегодня вечером?

Он отстранил меня на расстояние вытянутых рук, ожидая ответа. Я открыла рот, тяжело выдохнув.

***

— Я могу дотянуться, — настаивала я.

Кейн что-то проворчал внизу, но продолжал держать лестницу. Кончики моих пальцев коснулись переплёта нужного мне тома. Проблема заключалась в том, что я уже стояла на цыпочках.

— Осторожно! — вскрикнул Кейн, когда моя лодыжка задрожала.

Если его так беспокоила возможность, что я упаду с лестницы, как бы он отреагировал на мои недавние эксперименты со скалой?

Я тихо усмехнулась, наконец схватив книгу с потускневшим позолотой переплётом. Спустилась на три перекладины ниже, успокаивая и Кейна, и своё бешено колотящееся сердце.

С этой высоты у меня всё равно открывался прекрасный вид на библиотеку. Я скучала по ней. Мой взгляд зацепился за одну из моих победных досок, оставленную посреди библиотеки. Расположение фигур на клетчатом поле странным образом напоминало одну из комбинаций, которые Эвандер предложил мне на прошлой неделе в своих заметках, подсунутых под мою дверь.

Сегодня утром я их не получила. Как и отчёта из лаборатории Амброза. Я была слишком растеряна, чтобы делать вид, будто не разочарована. Это ведь странно, правда? Перейти от страха, что они решат выбросить меня из окна за ущерб, который я причинила Мунди, к нетерпеливому ожиданию следующего взаимодействия, следующего слова. В этом не было никакого смысла.

— У нас есть книги о Защитниках? — спросила я, прежде чем успела себя остановить.

Кейн рассмеялся.

— Никто не владеет подобными книгами. Я даже не думаю, что Стражам разрешено проводить исследования о них.

Меня это нисколько не удивило. Я была уверена, что они получают изрядное удовольствие, запугивая всех, кто пытается узнать их секреты.

«Хочешь получить ответы на свои вопросы? Проводить время в нашем обществе, в конце концов, не так уж и плохо».

Ну да, не для всех.

— Почему ты спрашиваешь? Ты их видела в святилище?

Я намеренно проигнорировала подозрительный взгляд Кейна.

— Ммм, нет. Я держусь подальше, как ты мне советовал. Ну… издалека я, возможно, иногда вижу, как они приходят и уходят. Их трудно не заметить. А ты их видел?

— Аврора.

— Это не моя вина, что они решают ошиваться внизу у святилища. Они всё время перед глазами, и я же не могу сказать им уйти… Хотя, возможно, я уже пыталась, без особого результата. Не думаю, что они подчиняются чьим-либо приказам.

Зато отдавать приказы у них получалось превосходно. Кейн прижал руку к груди, прикрыв глаза.

— Моё бедное сердце. Ты знаешь, сколько мне лет?

Только не чувство вины, связанное с его смертностью! Я провела указательным пальцем сверху вниз по переплёту книги в своих руках.

— Если всё хорошо обдумать, они не такие уж и пугающие.

Это была ложь. И всё же что-то изменилось. С тех пор как я узнала, что они пришли из земли, что у нас есть это общее… Мы трое — единственные существа Мунди, которым выпала такая судьба. Не то чтобы у меня сохранились воспоминания о моём появлении из земли.

Помнили ли они своё рождение? Глупый вопрос.

— Почему мы никогда не слышим о их родителях? — спросила я. — Я не представляю, как смертные могли бы произвести на свет таких детей, но ни одно божество так и не объявилось. И сами они тоже не божества. Их уши не имеют двойного заострения, их глаза не окрашены в розовый цвет.

Совсем нет. Этот глубокий синий не мог быть более противоположным. Я не могла представить их с такими же глазами, как у меня.

— И я не видела, чтобы они истекали кровью, но сомневаюсь, что их кровь розовая. Нет, она должна быть синей. Как у всех смертных, и всё же мне она представлялась такой же сияющей, как отражение солнца на поверхности озера.

Странно ли думать о цвете чьей-то крови?

— Я просто задаю себе несколько вопросов.

Слишком много тайн окружало их.

— Не смотри на меня так, Кейн. Я старалась изо всех сил не пересекаться с ними. Они сами пришли ко мне, чтобы сообщить, что не представляют угрозы. На самом деле они скорее… защитники.

Он сглотнул. Затем кивнул, облегчённо вздохнув, и это заставило меня приподнять брови.

— Это не такая уж неожиданность. Я на это надеялся. Они не раз помогали твоим родителям.

— Да, но папа и мама не разрушали часть Мунди своей силой.

Усталый взгляд моего самого старого друга приковал меня к месту. Я снова стала перед ним маленькой девочкой.

— Леандр и Армани также никогда не были вынуждены узнать из чужих уст, что их родители внезапно исчезли. И при всей любви и уважении, которые я к ним испытываю, я никогда не понимал, почему они не хотели учить тебя управлять своей силой, несмотря на твой возраст.

— Они говорили, что хотели позволить мне быть ребёнком.

— Это очень благородно с их стороны. И, разумеется, они не могли предвидеть, что с ними случится.

Но я никогда не была обычным ребёнком. Я прежде всего была божеством.

Вот чего Кейн не произносил вслух. И что Пантеон пытался донести до моих родителей.

Они старались меня защитить, и я всегда буду им за это благодарна. Только, поступая так, они сами того не зная поставили меня в крайне опасное положение.

Я спрыгнула с оставшихся перекладин лестницы, сознательно положив конец этому разговору.

— Почему именно эта книга?

Вопрос Кейна заставил меня улыбнуться.

— Одному другу она понравится.

Мой почти-дядя приподнял бровь, морщинки вокруг его глаз углубились.

— Ты выходишь сегодня вечером. Заводишь друзей. С трудом верится.

Я также не упомянула истинную причину ночной вылазки. Я пожала плечами.

— Я больше не боюсь мира. Я готова жить.

— Я искренне этому рад.

Я потянула за выбившуюся нитку на своей куртке.

— Я не собираюсь снова запираться в особняке и бояться собственного отражения. Я слишком долго жила в неприступной крепости, построенной «Муа-а».

— Время, необходимое, чтобы исцелиться.

— Да.

Я прочистила сжатое горло.

— У меня есть книга. Я возьму одежду на вечер и вернусь в святилище готовиться.

Кейн кивнул, глядя на меня с гордостью, почти с нежностью.

— Иди.

На пороге особняка я обернулась к окружающим деревьям и крикнула в сгущающиеся сумерки:

— Спасибо!

Я замешкалась на секунду.

— И хорошего вам вечера!

Вот они, первые шаги к дружеским отношениям со стражами тени. Я шумно шмыгнула носом. Я была просто уморительна.

— С кем это ты разговариваешь? — спросил Кейн, уже занятый в глубине сада.