В итоге именно эта разница объясняет, почему твёрдые камни несомненно являются сердцем жизни Мунди.

— ОТРЫВОК ИЗ «ТЕОРИИ ТВЁРДЫХ КАМНЕЙ» КЕННЕТА РОУ

Для существ, внушавших тайну и появлявшихся на публике лишь изредка, их было невозможно избежать. Каждый раз, когда я сворачивала за угол коридора, я встречала взгляд цвета лагуны. Каждый раз, когда я переворачивалась на бок, с горящими после тренировки лёгкими, я неизменно ощущала присутствие двух наблюдателей на другом конце поля.

Возможно, всё это было у меня в голове. Возможно, я воображала их повсюду вокруг себя, чтобы оправдать тот факт, что не могла перестать о них думать. Это делало меня рассеянной, и я ненавидела прокручивать наши разговоры снова и снова.

Мне нужно было очистить голову, и ничто не работало лучше, чем партия в «Викторию». Проблема оставалась в том, что у меня не было игрового поля под рукой. Второе по эффективности решение — найти задачу, требующую разгадки. Пытаться ответить на как можно больше вопросов Сола, чтобы увидеть, на каком уровне он будет удовлетворён, было делом безнадёжным. Я пыталась. Вывод: порога удовлетворённости не существовало. Он мог генерировать новые вопросы до бесконечности. Его, вероятно, следовало бы изучить.

Вот почему я оказалась на первом этаже святилища, на внешнем фасаде, уставившись на край алькова внизу. Лестницы были пусты. Я почти была уверена, что Мал за мной не следует. Её выбрали для специального занятия с профессором Бадах, которая помогала Флорио Беатору в полевых тренировках.

Возможно, я неверно рассчитала расстояние между альковом и землёй, но, по крайней мере, это была не осыпающаяся скала, которая привела бы меня к смерти. Что самое худшее могло случиться, если я упаду неудачно? Всего лишь несколько сломанных костей. Я всё-таки была крепче этого. Я была божеством.

Эти слова я повторяла себе, перекидывая ногу через парапет. Тот самый, который не позволял никому рухнуть вниз головой с первого этажа. Я перелезла через него так, будто правил не существовало. Настоящая бунтарка. Кейн бы мной гордился. Или нет. Ему вовсе не обязательно было об этом знать.

С ногой в пустоте я изучала свои варианты. В шестьдесят первый раз. Если я позволю своему телу свисать вниз, пока не выровняюсь идеально с краем ниже, у меня будет наибольший шанс приземлиться туда, куда нужно. Но если я так поступлю, я исхожу из предположения, что верх скалы выдержит мой вес и не осыплется, а край не обрушится при моём прикосновении, увлекая за собой артефакт. И меня вместе с ним, разумеется.

О попытке спуститься, карабкаясь по стене, не могло быть и речи. Если стена святилища не представляла проблемы, то со скалой всё было иначе.

А если кто-нибудь будет держать меня за ноги, пока я достаю артефакт вниз головой? Достаточно ли я высокая? И снова — это создаст огромное давление на хрупкий верх скалы.

А если мои ноги привязать верёвкой?

Я согнулась пополам к земле, вытягивая руку, словно проверяя ощущение. Моя коса, закреплённая на макушке, упала мне в глаза.

Заметка самой себе: придумать причёску получше, чтобы не терять обзор.

Очевидно, в таком положении край находился слишком далеко. Моей руки было недостаточно, чтобы дотянуться так низко. И поза, верхом на парапете, перекрывала мне кровообращение. Я попыталась выпрямиться и в итоге отчаянно вцепилась в стену, перевёрнутым туловищем прижатая к камню, с зажатым тазом.

Чёрт, я застряла!

Временно.

Внезапно меня охватил страх упасть вниз головой, и мышцы судорожно напряглись. Я почувствовала, как пульс бьётся у меня в ноздре. Это точно не могло быть хорошим признаком.

Я отказываюсь умирать таким образом. Это куда хуже, чем сорваться со скалы или загубить лёгкие из-за слишком сильной одышки.

Я заставила колени сильнее сжать стену, чтобы создать рычаг. Медленно подтянула локоть к плечу. Нужно было всего лишь немного повернуть корпус, чтобы занять более удобное положение. Для этого мне пришлось бы согласиться потерять контакт со стеной.

— Я могу помочь?

Я застыла, кровь прилила к лицу, в висках пульсировали вены, а прядь волос попала в рот.

— Чёрт… Нет?

— Это вопрос?

— Нет? То есть… нет.

Весёлый, слегка напряжённый голос Эвандера приблизился настолько, что я почувствовала его присутствие в нескольких сантиметрах от моей ноги — единственной части тела, оставшейся по другую сторону парапета.

У них был шестой орган чувств, который предупреждал их, когда я находилась ближе чем в километре от них? У меня было моё восприятие Мунди, а у них — восприятие… ну, меня?

— Я думала, что Защитники показываются редко, чтобы сохранять этот загадочный ореол, — начала я, всё ещё глядя вниз. — Однако каждый раз, когда я поворачиваю голову, мне кажется, что вижу одного из вас двоих. Как мох, который постепенно покрывает лесную почву? Вы хотите покрыть всю столицу?

К этому моменту я уже несла чепуху.

— Что ты делаешь, Аврора?

— Любуюсь пейзажем.

Моя нога, находившаяся по правильную сторону парапета, соскользнула. Я услышала тихий вздох, затем чья-то рука схватила меня за локоть и потянула вверх. Он выпрямил меня, вернув в нормальное положение, усадил верхом на парапет, подальше от моей неминуемой гибели. Щемящая боль в бедре перекрывала кровообращение. Но это вовсе не означало, что я собиралась пошевелиться. Мне было слишком неловко для этого.

Я убрала волосы с лица и увидела, как он опускается на колени рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спросила я, встревоженно.

— Пришёл полюбоваться пейзажем вместе с тобой.

— Хм, это скорее занятие для одного.

— Отлично. Можно быть одинокими вдвоём, — ответил он бодрым голосом.

— Это не имеет никакого смысла.

— Правда?

Его волосы были заплетены вплотную к голове, открывая выбритые виски и изящный изгиб ушей. Не знаю, почему я каждый раз замечала, как он причёсан, но именно туда мои глаза устремлялись в первую очередь.

Я прочистила горло.

— Совершенно не имеет. Тебе стоит проверить определение слова «одиночество». Наверняка где-нибудь в большой библиотеке вашего кабинета есть энциклопедия…

— А если ты полностью вернёшься на эту сторону парапета? — предложил он, проигнорировав мою жалкую попытку отступления.

— Я не могу.

Эвандер приподнял брови.

— Нет, правда не могу, — сдалась я. — Думаю, мои мышцы навсегда застыли в этом положении.

Он спокойно улыбнулся и протянул ко мне руки.

— Можно?

Я кивнула. Он обхватил меня за талию и без видимого усилия перенёс на безопасную сторону парапета. Ту самую сторону, за которую ни один здравомыслящий человек не заходил. Моя рука рефлекторно вцепилась в его предплечье, когда я почувствовала, как моя нога отрывается от земли.

— Всё в порядке? — спросил он, его дыхание коснулось моего виска.

Я снова кивнула, комок перекрыл горло, а за глазами появилось неприятное жжение. Что со мной происходило?

— Я тебя не отпускаю.

— Что?

Я заметила железную хватку, которой всё ещё сжимала его руку, и мне пришлось сознательно разжать пальцы. Он стоял очень близко ко мне. Почти как в объятии.

В объятии, которое начала я сама, прижав его к себе, как какая-то безумная.

Осознав, что он уже опустил меня на землю, усадив, так что наши ноги переплелись, я откинула корпус назад. У меня был настоящий талант выставлять себя на посмешище перед Защитниками.

— Прости, я не хотела…

— Что вы делаете?

Мы одновременно подняли головы. Профессор и выдающаяся Страж, Олли, спускалась по ступеням второго уровня святилища. Её длинное мускулистое тело двигалось с грацией, которой я, вероятно, никогда не достигну за всю свою долгую бессмертную жизнь. Она подошла к нам и повторила свой вопрос, когда ни один из нас не произнёс ни слова.

— Мы любуемся пейзажем.

— Растяжка, — выпалила я одновременно с ним.

Эвандер бросил на меня взгляд, полный укоризны.

— Что случилось с нашей историей? — прошептал он мне.

Его интимный тон, предназначенный только для меня, заставил меня покраснеть.

— Всё идёт по плану? — спросил он у Олли, давая мне время прийти в себя.

— Процесс запущен. Не обещаю, что это будет быстро, правда.

— Это единственное, что имеет значение, — перебил он.

Профессор смягчила своё чрезмерно серьёзное выражение лица, повернувшись ко мне.

— Аврора, как проходит обучение?

— Очень хорошо. Спасибо.

Мы действительно вели этот разговор, пока я сидела на земле, будто всё происходило совершенно нормально? Эвандер даже не собирался двигаться, поэтому и я тоже не двигалась. На самом деле он продолжал сидеть на корточках, словно это было его любимое положение.

— Тебе нравится иметь божество в ученицах, Олли?

Что он делал? Таких вопросов не задают. Тем более в присутствии самой заинтересованной стороны.

— Это божество — ученица более чем увлечённая. Одна из новичков, которые сильнее всего обогащают мои рассуждения.

Я сдержала волну гордости, готовую накрыть меня с головой. Чего нельзя было сказать об Эвандере — его поведение приобрело оттенок самодовольства.

— Я не удивлён.

Я покачала головой.

— Правда?

— Военные стратегии требуют исключительно логического мышления. Того же образа мыслей, что и у экспертов «Виктории».

— Ты играешь? — удивилась Олли. — Мне следовало догадаться, когда ты отпустила тот комментарий в их кабинете. Я думала, ты просто хотела их поддеть.

Это было не совсем неправдой.

— А ты играешь? — спросила я, улыбнувшись Стражу.

— Чтобы держать ум в тонусе, да, но настольная игра приносит мне меньше удовольствия, чем реальные полевые ситуации. Хочешь сыграть вместе? Вообще-то у меня есть несколько свободных часов. Как тебе идея?

На моём лице расцвела искренняя улыбка.

— С удовольствием.

Эвандер кашлянул, привлекая наше внимание.

— Почему ты соглашаешься сыграть с Олли сразу, а мне отказываешься составить партию?

Олли расхохоталась.

— Потому что я прошу божество более вежливо, Эвандер. Тебе стоит попробовать. Это называется учтивое уважение.

Он бросил на неё мрачный взгляд, затем обратился ко мне.

— Мне следует встать на колени, чтобы рассчитывать на положительный ответ?

Я поперхнулась собственной слюной. Приветствовать божество, преклонив колени. Вот что он имел в виду.

— Нет! Нет, не нужно. Я… Она — легенда, — объяснила я.

Он прижал руку к груди, изображая оскорблённость.

— А я, значит, нет?

— Не будь плохим проигравшим, Эв, — самодовольно бросила Страж. — Очевидно же, что я её любимица.

— Хорошо. Я умею признавать поражение.

Я поднялась на ноги, заодно стряхивая пыль с брюк. Я никак не могла поверить, что веду подобный разговор с одним из Защитников Мунди и с Олли Эмбер. И она удивила меня ещё больше, когда подхватила меня под локоть и увела прочь от Эвандера. Я подавила внезапное желание обернуться.

— Будь готова, Аврора, — сказала мне Олли.

Я нахмурилась. Она позволила себе лёгкую улыбку уголком губ.

— Он знает, что проиграл раунд. Но это взгляд стратега, который уже планирует выиграть всю партию.

На этот раз я не смогла удержаться и всё же бросила взгляд через плечо. И действительно, пара глаз, устремлённых на меня, хранила решимость и уверенность целой армии.

***

— Я умирала от желания провести с тобой больше времени наедине, — сообщила мне Олли, пока я помогала ей расставлять фигуры на доске в маленьком кабинете рядом с её классом. — Мне жаль, что не удалось организовать это раньше.

— Правда? Я хочу сказать… ничего страшного. Ты очень занята. Со… всем этим.

Она поставила ладью, затем корону, на вторую линию клеток перед собой. Её лицо исказила гримаса.

— Флорио хочет, чтобы я больше вкладывалась в обучение. Ему повезло, что я вообще ещё могу вести занятия. Мне это нравится, но работа с Эвом и Кассием отнимает у меня всё больше времени. Я не так подготовлена, как другие преподаватели.

— Ты шутишь? Твои занятия потрясающие. Сомневаюсь, что у кого-то найдётся хоть одно замечание.

Она широко улыбнулась.

— Что ж, можешь считать этот момент моей версией частных уроков. Хотя, скорее, у тебя больше шансов научить чему-то меня, чем наоборот.

В этом утверждении было столько ошибок.

— Ты впечатляешь. Ты героиня.

— Правда? Услышать такое от божества — именно те слова, которые я хотела бы видеть выгравированными на своей памятной табличке.

Я покачала головой.

— Это не слишком тяжело? — спросила я, снедаемая нездоровым любопытством.

— Что именно?

— Работать с ними после того, как они…

Она выглядела озадаченной, словно внезапная потеря памяти стерла самый поворотный момент её жизни.

— После того, как они что? Полагаю, ты говоришь об Эвандере и Амброзе.

Ничего не говори, она не знает, о чём ты думаешь. Ничего не говори…

Я сжала губы. Олли наклонилась вперёд, потирая ладони.

— О-о-о, какие же истории обо мне ходят сейчас?

— Не истории. Просто… То, что они с тобой сделали… То, что заставили тебя выбрать. Я не думала, что после этого у вас будут такие отношения, какие, кажется, есть сейчас. Не то чтобы… Я вас не знаю. Мне не следовало. Забудь, что я сказала.

Но она не отступила. Я прикусила щёку, пока её властный взгляд не заставил меня сдаться.

— После того как они попросили тебя выбрать между тем, чтобы стать Стражем, и смертельным наказанием.

Она… расхохоталась. Смех вырвался из самой груди, до слёз в глазах.

— Ах, спасибо. Мне это было нужно. Я глупо напряжена с самого начала обучения.

Я моргнула, смущённая? Нет, это было не то слово. Я была слишком растеряна для этого.

Олли вновь посерьёзнела, заметив моё отсутствие реакции.

— Я сделала то, что сделала, чтобы защитить своих близких. И я об этом не жалею. Но мой поступок, героический он был или нет, внес меня в список на обязательный набор солдат. Я сказала им «нет», повторила это десятки раз, что меня это не интересует. Они ничего не хотели слышать, снова и снова присылая посланников стучать в мою дверь. Всё дошло до того, что я начала бояться: однажды они придут за мной ночью, прямо в постель, и уведут силой.

Я не могла представить себе весь ужас этой ситуации. Однако при любом раскладе я не видела Олли покорно сдающейся. Нет, она бы сражалась до конца.

— Эвандер и Амброз действительно пришли, но не за мной. Они были там ради Мунди. И они также увидели, через что мне приходится проходить. Тогда они предложили мне уехать с ними в столицу. Построить новую жизнь там, подальше от этого преследования и чрезмерного внимания, с которым я не могла справиться в своей деревне. Они подарили мне новую жизнь, и я навсегда им за это благодарна. Наша дружба сформировалась спустя несколько лет после этого, когда я стала Стражем.

У меня зазвенело в ушах, а затем их словно заложило, потому что… потому что.

— Почему… Почему вы никогда не пытались остановить сплетни?

Олли беспечно пожала плечами.

— Я никому ничего не должна объяснять. А Эв и Амброз не обращают внимания на то, что о них говорят. В этом есть нечто удивительное. Они гораздо более отстранённые, чем можно подумать.

— Я… Они не выглядят такими уж отстранёнными.

Доказательство тому — они были повсюду, куда бы я ни пошла, и…

— Единственный раз, когда я видела, как они вкладываются без остатка, — это когда что-то становится их одержимостью.

Где-то глубоко внизу живота завязалась верёвка, завязалась сорока шестью разными узлами.

— Ну так что, играем или нет? Мне бы хотелось не откладывать момент, когда я неизбежно выставлю себя на посмешище.

— Ничего неизбежного не существует, — автоматически заметила я.

— Я помогала генералам, но не сталкивалась лицом к лицу с чемпионами «Виктории» нашего мира. Если, конечно, не считать Эвандера.

— Я не одна из них.

— Если ты произвела на него впечатление, значит, почти то же самое.

***

Булочка со сливочным сыром заплясала перед моим носом, словно явилась прямо из моих снов.

— Где ты её взял, и скажи мне, что она с мёдом, — взмолилась я. — Я могу выйти за тебя замуж, если ты скажешь, что она с мёдом.

Новичок, который просто проходил в очереди за обедом рядом со мной, покраснел так сильно, что его глаза затуманились. Я видела, как кончики его ушей, алые, выступают из-под густых светлых волос. Он открыл рот, будто собирался ответить, но я уже направилась к раздаточному столу, ловко избежав очередного неловкого разговора.

— Полегче, — протянул Аксл своим равнодушным тоном. — Если ты станешь ещё свободнее чувствовать себя с ними, ни один новичок не переживёт обучение.

— Пантеон будет счастлив больше не видеть новых Стражей из-за меня, — съязвила я.

Я схватила поднос и скривилась, не обнаружив ни одной булочки. После того как всё утро я ползала по земле, я была не просто голодна — я умирала с голоду. Если так пойдёт дальше, мой желудок свернётся в узел и начнёт фазу самопоедания.

— А как это будет работать? — спросил Сол, присоединившись к нам вместе с Гризельдой. — Если ты решишь, что Стражи больше не нужны. Обучение закроют? Пантеон имеет право голоса?

На данный момент права голоса не было как раз у меня.

Аксл замер, явно не продумав такой сценарий и, вероятно, отказываясь рассматривать меня как наследницу трона божеств.

— Можно хоть раз поесть без вопросов, Сол? — резко оборвала его Гриз, сжимая переносицу.

Она была в отвратительном настроении. Скорее всего потому, что ей всё ещё не удалось добиться частных занятий с Грантом. И к тому же нарастала тоска по дому. Недели шли одна за другой, а времени не хватало, чтобы те, кто приехал издалека, могли съездить в свои деревни и навестить близких.

Кейн и Мемнон тоже мне не хватало, но я могла увидеться с ними в любой момент. Особняк находился на окраине столицы, а Мемнон, вероятно, слонялась где-то по святилищу, если только не вернулась в свой собственный мир.

Если я начну думать о том, что за пределами этих стен меня никто больше не ждёт — кроме смертного, которому платят за уход за моей собственностью, и божества, умирающего от скуки, — этот обед станет ещё мрачнее.

Вот что бывает, когда заканчиваются булочки с мёдом.

— К тебе посетители, — прошептала Мал, появившись словно из ниоткуда.

Она придержала мой поднос, который опасно накренился от моего резкого вздрагивания.

— Как тебе удаётся продолжать делать это?

Она пожала плечами.

— Я просто талантлива. И ты не такая наблюдательная, как думаешь. Подними голову.

Я подчинилась, наполовину раздражённая, но всё же тайно впечатлённая, и… чёрт возьми!

Повсюду. Куда. Я. Ни. Пойду.

Два Защитника, которые явно не были новичками и которым, похоже, больше нечем было заняться, кроме как появляться в самые неподходящие моменты моей жизни, заняли наш обеденный стол. Точнее, Эвандер спокойно сидел, положив руки перед собой, с прямой спиной и заплетёнными волосами. Амброз же стоял, прислонившись к стене сразу за ним, по-прежнему со скрещёнными руками и угрюмым выражением лица, будто все новички собирались наброситься на него в любую секунду.

Два последних члена нашей секции, Маттих и Прена, комично устроились за тем же столом, напряжённые до предела, явно застигнутые врасплох присутствием двух исключительных существ — двух легенд, даже если я никогда не сказала бы этого им в лицо.

Мои ноги продолжали двигаться сами по себе, хотя часть меня отчаянно хотела развернуться и уйти. Я поставила поднос на стол с большей силой, чем требовалось.

— Добрый день, Аврора.

Я проигнорировала тон Эвандера, наполненный мягкостью. Не то прилагательное, которое я бы обычно использовала для одного из Защитников Мунди.

— Вам когда-нибудь случается заниматься своими собственными обязанностями?

— Что заставляет тебя думать, что это не одно из них, богиня?

Моё веко дёрнулось. Амброз бросил на меня вызывающий взгляд. Горький привкус разлился по языку. Если им удастся испортить мне обед, они не получат дружелюбную и улыбающуюся богиню.

Я села одновременно с остальными товарищами. Маттих, который, казалось, мечтал втянуть голову в плечи, облегчённо выдохнул.

— Защитники, — поприветствовала Мал, прищурив глаза в сосредоточенности.

Я закатила глаза, наблюдая за проявлениями уважения и явного восхищения, которые они демонстрировали. Маленький голос где-то глубоко внутри — тот, что всё ещё уважал правила, — сообщил мне, что, возможно, мне стоило быть повежливее.

Это всё из-за булочек.

— Жива, здорова и… что касается эмоционального состояния, думаю, здесь виноваты вы, — парировала Гриз, ко всеобщему удивлению.

Я бы рассмеялась, если бы обо мне не говорили как о домашнем питомце, который провёл неделю у соседки.

— Вижу, — заметил Эвандер, явно забавляясь.

Я с яростью вонзила зубы в кусок брокколи. Это привлекло его внимание ко мне.

— Наше присутствие на этот раз не распугало всех, не так ли?

Амброз, который вернулся к своему любимому занятию — пристально смотреть на меня, пока кожа на моей шее не начинала зудеть, — нахмурился в сторону своего близнеца.

— Она об этом беспокоилась?

— Мм, что-то связанное с потребностью нравиться.

Амброз громко фыркнул.

— Это переоценено, богиня. Мунди создала тебя совершенной. Если кому-то не нравится то, какая ты есть, это лишь доказательство того, что он — всего лишь бледная попытка повторить недостижимое.

Мне понадобилось два раза, чтобы проглотить кусок. Почему они каждый раз говорят такие вещи…?

За столом воцарилась тишина. Аксл сжимал столовые приборы так сильно, что на его руке проступили вены. Я готова была поспорить, что он не согласен с Защитником. Разумеется, «совершенная» — последнее слово, которое он бы применил ко мне. И я не могла его за это винить. Я и сама склонялась на его сторону.

— Вы здесь, — произнесла я, глядя в тарелку. — Снова. Есть какая-то особая причина или вы просто решили проверить силу моей «потребности нравиться»?

Эвандер наклонился вперёд, и… чёрт, он был таким высоким, что лёгкий наклон стирал расстояние между нами так же верно, как и моя напускная бравада.

— Как прошла твоя партия в «Викторию» с Олли?

— Очень хорошо, — ответила я настороженно.

— Ты её победила?

Я вспомнила тот вечер в компании преподавательницы. Она была права — её ум был исключительно стратегическим, но ей быстро становилось скучно, и она теряла концентрацию, оставляя мне очевидные лазейки.

— Да.

Искра вспыхнула в голубом глазу Эвандера одновременно с лёгкой улыбкой на его сомкнутых губах.

— Вы оба пришли спросить, кричала ли я «Победа!» перед Олли Эмбер?

Амброз наконец оторвался от стены и встал позади Эвандера. Его рост заставил меня вытянуть шею.

— Мы пришли сделать тебе предложение, богиня.

— Предложение или приказ?

— Предложение.

Я прикусила щёку.

— Я не собираюсь бросать обучение владению оружием, чтобы работать в твоей лаборатории.

— А ведь тебе этого хочется.

Моё сердце ускорило ритм, потому что… да, но ещё и потому, что — почему он произнёс это таким тоном, будто в его словах скрывался второй смысл? Я бросила взгляд на своих товарищей и поняла, что, вероятно, только я одна придумываю себе неловкие фантазии.

— Речь не об этом.

Амброз кивнул.

— Это твой выбор. Я понял.

Я сглотнула. Эвандер покачал головой.

— Мы не пришли просить тебя пересмотреть обучение. Напротив, мы хотим помочь тебе.

Я почувствовала, как Мал и Гриз напряглись одновременно со мной.

— Помочь мне в чём?

— Стать лучше, — медленно произнёс Амброз, указывая пальцем на мою щёку.

Я поднесла руку к лицу. К коже прилип кусочек засохшей земли.

Нет, я не позволю смущению взять надо мной верх. Я прочистила горло.

— Нет, спасибо.

— Это твой любимый ответ, богиня?

Что касается их — да.

— Мы можем проводить несколько часов в неделю, работая над твоими рефлексами и техникой, — продолжил Эвандер, словно предлагал деловую сделку.

— О, вау, какая щедрость — найти для меня место в вашем расписании! — съязвила я. — Мне не нужны дополнительные тренировки.

Мал перекинула хвост через плечо.

— Нужны.

Гризельда кивнула и… Сол тоже! Предатели.

— Ладно, тогда мне не нужна ваша помощь.

— Возможность тренироваться с Защитниками… никто бы не отказался, — серьёзно вмешался Аксл.

На лице Амброза появилось довольное выражение, когда он увидел мою широко раскрытую от изумления рот.

— Видишь, богиня? Прислушайся к своим друзьям.

— Сейчас — точно не к моим друзьям.

План. Думай о Плане.

Я ненавидела здравый смысл.

Защитники сражались бок о бок с моими родителями. А это означало, что лучших наставников не существовало, если я хотела достичь уровня «крепкого орешка», который впечатлит Комиссию.

Неужели я всерьёз обдумывала их предложение? Разумеется, Эвандер, который, очевидно, не мог читать мои мысли, принял тот же победоносный вид, что и его брат.

— Или мы всегда можем просто сыграть вместе.

Прена поперхнулась своим куском.

— Он говорит про «Викторию», — добавила я сквозь стиснутые зубы.

Аксл, Гриз и Мал уставились на меня с ожиданием. Судя по всему, отказ означал бы акт государственной измены.

— Они могут прийти? — спросила я, удивив всех за столом.

— Любая помощь приветствуется, — заявил Эвандер.

Я сосредоточилась на Амброзе.

— Ты слишком улыбаешься.

— Я не улыбаюсь, богиня.

Я неопределённо махнула рукой в сторону его фигуры.

— Это твоя аура слишком… яркая.

— Ты видишь ауры? Новый талант?

— Впечатляет, — прокомментировал его близнец.

Я их ненавидела.

— Я не насекомое, чтобы рассматривать меня под лупой! — внезапно воскликнула я.

Они одновременно нахмурились, выражение было настолько одинаковым, что мне пришлось усилием воли сглотнуть.

— Разумеется, нет.

Их внимание, их постоянное присутствие — это было уже слишком. Слишком интенсивно.

— Если бы вы могли прекратить свою странную одержимость моей персоной, это было бы очень кстати, — произнесла я достаточно тихо, чтобы они поняли: я говорю всерьёз.

Эвандер, которого я считала более разумным из них двоих, не отводил от меня взгляда, когда произнёс тоном факта — неизбежным, почти отстранённым:

— Этого не случится.

— Что, прости?

Он поднялся, присоединившись к брату.

— Встретимся на тренировочном поле, Аврора.

— Я не говорила «да».

Но они уже были на другом конце двора, служившего нам столовой. И я умела признавать поражение. Слова Олли всплыли у меня в памяти. Возможно, я тоже готовилась выиграть партию. Я, по сути, понятия не имела, во что мы играем, но никогда не отступала перед новой игровой доской.

Я наколола вилкой картофелину, готовая вернуться к грубо прерванному обеду, когда заметила полную тишину вокруг себя. Я подняла голову и увидела шесть пар глаз, устремлённых на меня со всех сторон стола.

— Что? — спросила я с полным ртом.

Гриз откинулась назад, скрестив руки. На её лице снова появилась улыбка.

— Ничего.

— Не «ничего», — перебила её Прена. — То, как ты с ними разговариваешь, то, как они на тебя смотрят…

Я прочистила горло, отрывая кусок хлеба.

— И что с этим не так?

Её глаза были готовы выскочить из орбит.

— Это… Вы…

Мал резко ударила её по спине — удар, который точно не мог быть приятным.

— Это не наше дело.