При всём их таинстве и превосходстве есть одна вещь, которой нельзя завидовать божествам. Они страдают так же, как смертные. Но, в отличие от нас, их страдание вечно.

— ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОЙ СТРАЖНИЦЫ

Какова была вероятность того, что в коридор только что вошло другое божество? Наверняка не нулевая — учитывая, насколько близко мы находились к Вратам миров. Я прикусила губу, прижавшись телом к стене так сильно, что стало больно. Если метод страуса выглядел по-детски, я готова была смириться с тем, что меня назовут младенцем.

— Нам уйти и оставить вас наедине? Тебя и стену?

Саркастический голос Эвандера.

Я их ненавидела. У них не могло быть глаз на затылке. Они не могли видеть сквозь стены. Откуда они знали…?

— Мы не собираемся ждать.

Это снова было рычание? Ну конечно.

— Мне нравится мой угол. Я останусь здесь, — закончила я таким высоким тоном, что летучие мыши могли бы найти меня по эхолокации.

Вот и вся демонстрация уверенности.

Возможно, какая-то часть меня действительно надеялась, что они уйдут. Но моё поле зрения, к несчастью, заполнили два живых заслона от солнца. Один глаз цвета лагуны и другой — затуманенный — рассматривали меня во всей красе моей нелепой присевшей позы, будто я могла слиться с белым мрамором.

— Привет, — сказала я, прежде чем успела себя остановить.

Я поспешно выпрямилась, поправляя расстёгнутый ворот формы.

— Я просто…

Нет, я не обязана оправдываться. Это они вторглись в мой коридор и прервали мою сессию саможаления.

— Я не стану отнимать ваше драгоценное время, у вас ведь есть дела, которыми нужно заняться, верно?

— Да. Здесь.

Я сделала шаг вперёд. Они, разумеется, перекрывали единственный выход.

— Мне нужно на занятия. У меня…

— На сегодня занятия закончены, — договорил за меня Эвандер.

Что? Они знали моё расписание. Они что, следили за мной?

— Да, но у меня ещё много дел, люди ждут меня…

Никто.

— Мы.

— Простите?

— Мы ждали тебя.

Вот уж точно нет.

— Нет, спасибо.

Эвандер приподнял бровь с насмешливым интересом. Амброз стоял, скрестив руки за спиной, невозмутимый. Противоположности, которые идеально дополняли друг друга. Особенно в уровне социопатии.

— Я имею в виду, — продолжила я, судорожно ища другой выход, — нет… спасибо?

Куда красноречивее.

— В первый раз мы прекрасно тебя услышали, богиня.

Амброз не моргал. Кто вообще не моргает? Социопат. Доказательство налицо. И почему он продолжал использовать это обращение?

— Рада слышать, что со слухом у вас всё в порядке, — пробормотала я, не видя ничего, кроме невозможной ширины их плеч. — Но, должно быть, что-то другое не так, потому что, мне кажется, вы не осознаёте, что только что сказали, что…

— Мы действительно ждали тебя, — повторил Эвандер, явно находя ситуацию забавной.

Его разноцветные глаза следили за каждым моим движением. А мне было некуда отступать.

— Ты только что намекнула, что наши мозги функционируют неправильно? — добавил Амброз.

— Что? Нет! Я не настолько сумасшедшая. Я не хочу, чтобы моё тело нашли у подножия утёса.

— У подножия утёса, — медленно повторил Амброз, будто я говорила на другом языке.

Я прочистила горло.

— Просто… это невозможно.

— Вот как?

— Наверное, невозможно? — попыталась я, всё меньше уверенная в своих словах.

Они не интересовались мной. И они сами постановили, что я — обычный новичок, пока ношу фиолетовую форму. Им было плевать на новичков. Разве не это они только что дали понять Флорио несколько минут назад?

— Вы даже не входите в программу обучения. Вы не занимаетесь новичками.

— И я благодарю Мунди каждый день за то, что мне не приходится с ними возиться, — пробормотал более молчаливый из близнецов.

Как всегда очаровательно.

Эвандер откинулся плечом к стене, словно вырванная с корнем сосна, опирающаяся на хрупкую ветку соседнего дерева. А если конструкция рухнет на меня, потому что он не осознаёт собственной силы и…

Он посмотрел на меня с вызовом. Моё горло становилось всё суше.

Трудно выглядеть уверенно и властно, когда мышцы рук дрожат, как листья на ветру. Проклятое занятие Гранта.

— Видите, о чём я говорю? Вы не хотите оказаться рядом с толпой новичков.

Он выразительно взглянул за мою спину.

— Ты единственная в этом коридоре.

Вот именно.

— Вы не хотите проводить время со мной!

Ещё одно поднятие брови. Он вообще умел выражать эмоции чем-то, кроме микродвижений лицевых мышц?

— Вот как?

— Вы ненавидите, что я нахожусь в одной комнате с вами.

— Правда?

— Потому что вы…

В шаге от того, чтобы вспомнить, что я заслуживаю наказания. О, Мунди, неужели это и есть наказание? Вот в чём смысл этого разговора, да? Они поведут меня на прогулку — может быть, к утёсу, небольшая экскурсия по местности, потом случайный срыв грунта — и всё, прощай, больше никакой Авроры.

Рычание Амброза оборвало сценарий моей неминуемой смерти. Но этот звук вовсе не сделал его менее опасным — наоборот. Это была шутка. Мои худшие кошмары становились реальностью.

— Ну что ж, — я шумно сглотнула, — если всё должно пройти именно так, сделайте это быстро. Возможно, я не в том положении, чтобы просить, но вы могли бы свести боль к минимуму? Я не очень хорошо переношу боль, я однажды каталась по полу, потому что зацепилась локтем за дверную ручку.

Эвандер утратил своё едва заметное веселье, его лицо снова стало неподвижным, вернувшись к своему исходному убийственному выражению. Амброз зарычал.

— Кто собирается причинить тебе боль? — произнёс он глухим голосом, который заполнил коридор, отозвался между полом и потолком и проник прямо в мои кости.

— Эм…

Эвандер сделал шаг вперёд, сокращая и без того скудный запас воздуха в моём тёмном уголке.

— Это кто-то из обучения? Новичок? Страж? Преподаватель?

Смертоносная аура, волнами исходившая от их внушительных фигур, заставила меня захотеть раствориться между плитами пола и слиться с камнем.

— Нет, никто не… У меня нет никаких проблем с обучением. Наоборот, я блистаю своим превосходством, мне не нужны дополнительные занятия или посторонняя помощь.

Эвандер почесал скулу.

— Это земля у тебя на щеке?

Я не доставила ему удовольствия проверить, потому что и так знала — да, это был остаток комка грязи, который прилетел в меня, когда моя нога поскользнулась на траве из-за проклятой тяжести этих мечей и…

— Кто-то пытается причинить тебе вред, Аврора? Отвечай.

Его приказ задействовал ту часть моего мозга, которая не ставила под сомнение его власть и немедленно подчинилась.

— Моя гордость считается?

И вы.

— Нет? — ответила я, сглотнув.

Напряжение исчезло так же внезапно, как появилось. Эвандер кивнул, закрыв глаза. Амброз провёл рукой по лицу. И это не могло быть… Нет, это не была улы…

Я выпрямилась.

— Хорошо, если это всё, что вам было нужно, я тогда…

— Ты кое-что забываешь, богиня.

Они ждали меня. Они ждали. Ради чего — я понятия не имела.

— Почему?

Они не стали уточнять, что я имею в виду. Эвандер лишь слегка наклонил голову набок.

— Любопытство.

Опять? Я начала подозревать, что это новое слово для обозначения пытки.

— И у тебя есть чему нас научить.

Я инстинктивно отступила.

— Как ты прошла через лес? — прогремел Амброз, перехватывая инициативу.

У меня закружилась голова. Лес. Вступительное испытание. Вибрация под моими ногами.

— Любой мог почувствовать изменение насыщенности почвы и отклик камня, который укреплял русло реки. Я не жульничала.

Он шагнул ко мне и поднял бровь — точно так же, как его брат.

— Вы ни разу не отклонились от курса, — продолжил этот самый брат. — Никто не находит финишную линию сразу.

Я полностью поняла, к чему они клонят. Они хотели узнать, стала ли я снова угрозой.

Страх сковал мои уставшие мышцы.

— Это не моя сила. Она всё ещё заперта на двойной замок. Я чувствую Мунди. Я не использую никакую магию. Это не одно и то же.

Амброз разжал руки, и я упёрлась спиной в стену позади себя. Капля холодного пота скатилась по моей шее. Ладони стали влажными и болезненными, сердце колотилось. Мне оставалось две секунды до того, как я разрыдаюсь.

— Клянусь, я ничего не делала. Ко… Комиссия может это подтвердить, или Мемнон, или…

Защитники замерли.

— Ты боишься.

— Я…

Это ведь не слёзы вызывали это жжение за глазами, правда? Как они могли удивляться — с их репутацией? С моей репутацией?

Эвандер внимательно изучил моё лицо, а затем резко отступил назад.

— Аврора…

То, как он произнёс моё имя… Будто каждый слог был важнее предыдущего. Его брат положил руку ему на плечо.

— Мы увидимся завтра, богиня.

Я открыла рот. Но, прежде чем из него успел вырваться хоть звук, коридор уже опустел.

Я поспешила к повороту. Ничего — ни следа Защитников. Возможно, я была в большем шоке, чем думала. Впервые я оказалась с ними совершенно одна. И моё тело уже было измотано. Кого я пыталась обмануть? Мой измученный разум был на грани не меньше. Я не могла поднять меч, не рухнув вместе с ним, а все мои товарищи-новички смотрели на меня либо с почтением, слишком тяжёлым для моих плеч, либо со страхом, смешанным с мрачным любопытством, либо с презрением — как Аксл.

Моя спина упёрлась в стену. Я закрыла глаза и снова взяла под контроль дыхание.

Ладно. Я дам себе ещё пять минут, чтобы пожаловаться на свою жизнь, а потом роль жертвы придётся передать кому-нибудь другому.

Всё будет хорошо. Пока я следую изначальному Плану, а не плану Элмута, Защитники не вернутся… Подожди. Амброз ведь сказал, что я увижу их завтра? Нет. Они не могли говорить серьёзно.

— Если бы вы только могли держаться подальше от моего пути! — крикнула я им вслед, хотя они были слишком далеко, чтобы услышать.

Новички, только что вошедшие в коридор, оборвали разговор в потрясённой тишине. Я моргнула.

— Нет, это не…

Они уже убегали в противоположную сторону. Я раздражённо вздохнула и закрыла лицо руками.

— Тяжёлый день, моя Госпожа?

— Всегда может быть хуже, — пробормотала я, прежде чем осознала, что голос прозвучал будто из ниоткуда.

Я резко повернулась в пустом коридоре.

— Эй, ты где?

— Прямо здесь.

Я подняла голову. Я не замечала, насколько она маленькая, пока не увидела её в проёме высокого каменного окна примерно в двух метрах над полом. Одна из новичков моей секции. Та самая, что изначально была под буквой B. Та, что вывела меня из оцепенения во дворе после приветственной речи. Она была на том же занятии утром, и всё же её присутствие было настолько тихим, что я не обратила на неё внимания. Как и сейчас.

Тревожная мысль заставила меня неловко сглотнуть.

— Ты сколько времени там сидишь? И как ты вообще туда забралась?

Она не ответила. Осмотрела коридор, перебросила длинную чёрную косу через плечо и спрыгнула вниз без единого звука. Мои глаза расширились, когда она просто выпрямилась — её ноги были целы, не переломаны на тысячу кусочков.

Она приняла стойку солдата — руки за спиной, ноги на ширине плеч — и слегка наклонила голову. Не так жёстко, как Гризельда, но достаточно, чтобы показать дисциплину, которая, вероятно, ускользала бы от меня даже после многих лет тренировок.

— Малéа, верно?

— Малеа.

— Мал-и-и-а.

Она вздохнула.

— Зови меня Мал, если хочешь, моя Госпожа.

— А ты зови меня Аврора.

Она посмотрела на меня так, словно молча оценивала. У меня возникло ужасное ощущение, что я провалила её испытание, когда она откинула плечи назад и расслабила мышцы.

— Хорошего дня, моя Госпожа. И будь осторожна.

Я проследила за её взглядом позади себя. Нет, всё ещё пусто.

— Осторожна от чего?

Я обернулась — и уже в третий раз за десять минут обнаружила, что меня снова оставили одну.

***

Я вернулась в свою комнату, чтобы переодеться и стереть унизительные следы моего сокрушительного провала этим утром. Я бросила тренировочную куртку на кровать, оставшись в белой майке. Или, точнее, когда-то она была белой.

Звук ткани, упавшей на какой-то пергамент, заставил меня нахмуриться.

Я подняла одежду. И правда — на моей кровати лежала записка, аккуратно сложенная пополам.

Кто посмел войти в мою комнату ради этого? Возможно, я и была привилегированным божеством, но это меня чрезвычайно…

Несмотря на тревожные мысли, которые никогда не давали моему разуму покоя, это не было письмом об отчислении и не анонимной угрозой обескровить меня, если я не покину обучение. Но и новым расписанием это тоже не было.

Это был список имён. Я бегло просмотрела его, сосредоточившись на прилагаемой записке. И на печати.

Круг из тяжёлых ветвей, переплетающихся во всех направлениях, в центре — яркая буква C.

Комиссия.

Аккуратным, строгим почерком розовыми, почти кровавыми чернилами было написано:

Все претенденты и претендентки будут приглашены в сердце святилища,

в атриум, после последней летней луны, на гала-вечер представления.

Моё напряжение резко спало. Я села на кровать, всё ещё с запиской в руке, а по краям зрения поползла темнота.

Они не теряли времени. Всего несколько недель до этого бала. Несколько недель пролетают очень быстро. Особенно когда речь идёт о встрече с человеком, за которого тебе предстоит выйти замуж и с которым придётся делить свою силу.

Это не сам союз, убеждала я себя. Его, если повезёт, можно будет отложить до конца обучения. И кто знает — возможно, Комиссия и Пантеон решат, что я достаточно дисциплинирована и сильна, чтобы занять трон самостоятельно.

У меня оставалось три варианта:

— продолжать следовать своему Плану и согласиться на союз, устроенный Комиссией;

— принять предложение Элмута;

— или позволить Защитникам однажды бросить моё тело на растерзание гигантам, когда они со мной покончат.

Последний вариант, конечно, не вернул бы мне трон. Но, по крайней мере, мне больше не пришлось бы выбирать.

Слишком драматично?

Значит, нужно заказать бальное платье.

Бумага, на которой, вероятно, были перечислены самые уважаемые Пантеоном стражи, защекотала тыльную сторону моей руки. Я позволила ей упасть на матрас. Мне не нужно было её читать. Я была уверена, что не узнаю ни одного имени…

Ещё одно щекочущее ощущение.

Я опустила взгляд — и встретилась глазами с чёрными, выпуклыми глазами огромной крысы.

Мой резкий прыжок назад доказал, что физическая форма у меня всё-таки была — несмотря на сегодняшнее выступление. Я подавила высокий вскрик, застрявший в горле, и уставилась на зверя, который юркнул под кровать.

— Святилище кишит грызунами?

Я чувствовала его чудовищный взгляд на себе, даже не видя его. Его пушистый хвост торчал из укрытия, будто он не осознавал собственных размеров.

Я не собиралась раздеваться и переодеваться перед этим существом. Я подняла голову и почти бегом направилась к окну, распахнув его настежь.

— Тебе лучше исчезнуть, когда я вернусь спать!

Я больше не видела следов этой жирной крысы. Но это было неважно. Мурашки от отвращения под кожей ясно дали понять — я всё ещё не одна.

— Это моя комната, грызун. И я сразу признаю: я слишком избалованная принцесса, чтобы делить её с тобой.