Ключ нагревается, едва я вхожу в подъезд. Знакомый холодок пробегает по спине. Пакет с продуктами выпадает из промёрзших пальцев — и вот я уже мчусь на наш этаж, перескакивая через ступени.

Стучу в дверь. Никто не открывает. А ключ продолжает греться и неприятно пульсировать. Вдавливаю кнопку звонка — ничего.

На миг меня захлёстывает паника, но в следующую секунду я слышу, как щёлкает засов. Дверь начинает приоткрываться, и я дёргаю створку на себя.

— Ты чего, Кость? — с недоумением интересуется Лисс.

Рывок двери едва не выволок его в подъезд, но мне некогда извиняться.

— Где Дина? — отрывисто спрашиваю я.

— У себя. Просила не беспокоить. А что?

Отодвигаю приятеля и почти бегу к комнате сестры. По дороге спрашиваю:

— У тебя ключ не нагрелся?

Лисс машинально поглаживает висящий на браслете ключ и говорит:

— Ну да… Но Дина сказала, что всё ок. Да постой ты, Кость!

Стучусь в запертую дверь, игнорируя Лисса.

За мгновенья тишины я почти успеваю сойти с ума.

— Всё хорошо, Костя, — наконец доносится из комнаты голос Дины. Напряжённый, но не напуганный. — Я скоро выйду.

Пытаюсь унять бешеное биение сердца и одышку.

С Диной всё в порядке. Она жива. Надеюсь, здорова. Ну подумаешь, открыла зачем-то Дверь. Бывает.

Я спокоен. Спокоен. Очень спокоен. Совсем спо…

— А еда где?

От вполне ожидаемого вопроса Лисса я едва не подпрыгиваю на месте.

— В подъезде.

— Щас принесу, — приятель без лишних вопросов устремляется за пакетом.

А я жду Дину.

Первым возвращается Лисс. Он успевает спрятать уцелевшие продукты в холодильник, поставить чайник и заняться сырным омлетом, прежде чем появляется Дина.

— Извини, что напугала, — виновато говорит сестра. — Это и для меня было неожиданно. И ещё одна неожиданность: нам надо ехать в Черноряжск.

Мы с Лиссом безмолвно смотрим на неё, ожидая пояснений.

Дина вздыхает и, слегка нахмурившись, уточняет, глядя в пространство между нами:

— Меня… нас попросили помочь. В Черноряжске есть мост с призраками. И из-за Двери его не видно. Нам надо добраться до него, найти место ритуала, который мешает Привратнику, и навести порядок.

Не знаю, что поразило меня больше: то, что Привратнику что-то может мешать, то, что он попросил Дину о помощи, или то, что она на это согласилась? Пожалуй, всё и сразу.

Лисс изумлённо хмыкает, но почти сразу возвращается к взбиванию сырно-яичной смеси.

— А как там порядок наводить, ты знаешь? — спрашивает приятель между делом.

— В целом — да, — кивает Дина, повернув голову к Лиссу. — Надо найти место ритуала, выкопать сломанный ключ и бросить его в огонь на семи травах. Тогда Привратник сможет открыть Дверь и заберёт призраков.

— Звучит круто! — смеётся Лисс, выливая омлет на разогретую сковороду. — Выдвигаемся завтра, сегодня вечером или прямо сейчас?

— Вечером. В пять утра будем на месте, — деловито отвечает сестра и наконец-то поднимает глаза на меня. — Костя, если не хочешь, можешь не…

— Перестань, — перебиваю я. — Конечно, я поеду. Но, сама понимаешь, у меня уйма вопросов. Ты сможешь ответить на них?

— Не знаю, Кость, — тихо говорит сестра.

Её голос звучит так печально, а в глазах темнеет неподдельная тоска. И я в который раз решаю отложить расспросы. Однажды она будет готова, тогда и поговорим.

— А по делу ещё инфа есть? — встревает Лисс.

Дина правильно истолковывает моё молчание и благодарно кивает.

Потом переводит взгляд на Лисса.

— Пока что нам известно следующее: Привратнику рассказали, что старый мост в Черноряжске полон призраков. Он попытался проверить, но не смог открыть Дверь. А такое возможно только, если мост закрыли от него особым ритуалом.

— Разве он не узнаёт о каждой смерти прям сразу? — удивляется приятель.

— Нет, конечно, — пожимает плечами Дина. — Чаще всего Дверь открывается сама. Ну, как бы автоматически, что ли… Но не всегда, иначе призраки вообще бы не появлялись. Иногда ему приходится затаскивать призраков силой. Когда самостоятельно, когда с помощью людей, как было в Александровке.

О Пиковой Даме она не говорит. Видимо, не хочет лишний раз напоминать об этой истории и о моей «самоизоляции» после.

— А иногда, — продолжает сестра, — кое-кто пытается скрыться от Привратника. И время от времени получается. Так вот, в Черноряжске от Привратника спрятали целый мост. С этого моста за последние два месяца упали как минимум трое.

— Самоубийства? Или несчастные случаи? — уточняю я.

— И то, и другое. А ещё в этом городе часто находят тела в воде, ниже по течению. Слишком часто, чтобы это было совпадением.

— Как найти ключ, тебе сказали? — смотрю на Дину пристально и с подозрением.

— При помощи наших ключей и дара, — отвечает она. — Инструкцию я получила. Там всё просто.

Потом добавляет:

— А ещё Привратник сказал, чтобы мы были осторожны.

Вдоль позвоночника пробегают ледяные мурашки, но я не знаю, сверхъестественное предчувствие это или банальный страх.

— Будем! — бодро заверяет Лисс. — А пока давай есть.

До вечера день пролетает привычными заботами: собрать вещи, перепроверить запас свечей, трав, серебра, зажигалок и спичек, зарядить аккумуляторы камер и телефоны. Попутно Дина заказывает билеты, бронирует номера в гостинице, уточняет, как добраться от вокзала до моста, и отбирает у Лисса очередную пачку чипсов.

Самые обычные сборы на вполне КНС-ное дело. Если не считать того, кто и как нас позвал.

За час до отъезда я всё же не выдерживаю и, дождавшись, пока Лисс нырнёт в телефон, задаю вопрос:

— Дин, а почему он обратился к тебе?

Сестра несколько мгновений молчит, хмуря тонкие брови, потом отвечает:

— Думаю, потому, что мы можем помочь. У нас есть опыт в таких делах, знания…

Мне так и хочется напомнить, что наши знания и опыт ничтожны по сравнению с реальностью. И сказать, что всё это смешно. Как будто школьников, осиливших учебник биологии за восьмой класс, отправляют проводить операцию на мозге. Но я молчу. Уверен, что Дина поедет, чтобы я ни говорил. Так что какой смысл распинаться впустую?

— А попросить ещё кого-то он не может? — спрашиваю я. — Нам в помощь.

— Я не знаю, Костик. Он мало общается с живыми людьми.

— Да уж не сомневаюсь, — фыркаю я. — Ещё один вопрос: ты уверена, что он не хочет нас убить по каким-то своим сверхъестественным причинам?

— Уверена, — решительно кивает сестра. — Но ты-то всё равно ему не доверяешь, так что не знаю, стало ли тебе спокойнее.

— Я доверяю тебе. Так что да, стало.

Дина смотрит на меня как-то странно и вдруг обнимает. Я осторожно глажу её по волосам в ответ.

— Костик, я тебя очень-очень люблю.

Киваю в ответ, хоть сестра и не видит меня. Но уверен, что она знает.

Следующая сцена: ярко горящие в сгустившихся сумерках фонари, вечерний вокзал, немногочисленные пассажиры в зале ожидания.

Через двадцать минут поезд увозит нас на запад, в сторону города, куда нас позвал Привратник. Дина забирается на вторую полку, надевает наушники и закрывает глаза. Лисс, уже познакомившийся с соседями по вагону, болтает с симпатичными девчонками из крайнего купе.

А я всё никак не могу перестать прокручивать в голове вопросы без ответов. Почему Привратник обратился к Дине? Часто ли она вообще с ним разговаривает? Давно ли это началось?

В детстве такого не было: пока я жил дома, Дверь ни разу не открывалась в нашей квартире или у бабушки. Во всяком случае, я этого не ощущал. К Лиссу Дина заходила нечасто, обычно это он гостил у нас. И вряд ли сестра открывала Дверь в школе или на улице.

Может, после того, как я ушёл из дома, Дина взялась заглядывать за Дверь? Но зачем? Вряд ли с Привратником можно просто поболтать от одиночества. К тому же, пусть я и ушёл, но Лисс-то оставался с Диной всегда, так что не думаю, что она чувствовала себя совсем забытой и заброшенной. Мы нередко созванивались и были в курсе дел друг друга. Не так часто, как хотелось бы, но я тогда искал квартиру, работал, строил отношения с Ярой, а потом с Ингой, так что времени на общение с маленькой сестрёнкой было немного.

Впервые я ощутил укол вины. А что, если я был ей нужен? То есть, конечно, был, но что, если я был нужен ей больше, чем сам себе представлял? Хотя причин беспокоиться не было: Дина не стала хуже учиться, не связалась с дурной компанией, не пыталась забыться в компьютерных играх, не приобрела вредных привычек, не стала чаще болеть. То есть с ней всё было хорошо. Или мне так казалось.

Сон захватывает меня незаметно. Вот только что я думал о Дине — и вот я уже бреду по каким-то бесконечным коридорам, пытаясь выбраться из здания с грязными тёмными стенами. Коридоры становятся всё уже и уже. Стены медленно, неотвратимо сходятся, грозя сдавить меня и оставить навечно в неприятном сумрачном нигде. Я не могу протиснуться между ними. Они давят на меня. Стискивают грудную клетку. Зажимают. Я не могу вдохнуть. Не могу дышать…

— Костя!

Я открываю глаза и судорожно втягиваю в себя воздух. Кашляю, пытаюсь нашарить дозатор с лекарством. Кто-то суёт его мне в руку — и воздух наконец-то снова проходит в лёгкие.

— С тобой всё хорошо? — тревожится Лисс.

Киваю в ответ: уже да. Предчувствия недобрые после такого-то сна, конечно, но это ерунда. Главное, я дышу.

Незнакомый Черноряжск увяз в тумане. Белёсая призрачная густота заливает улицы, скрадывает звуки, прячет редких прохожих.

— Жуть! — радостно констатирует Лисс. — Очень атмосферно!

Достаю из рюкзака камеру. Приятель прав: помесь «Мглы» и «Сайлент Хилла» действительно впечатляет — пригодится для КНС.

— Едем к мосту, — говорит Дина. — Но осторожно: просто посмотрим, сколько там призраков.

— Может, лучше днём? — уточняю я.

Призраков при солнечном свете почти не видно, но сестра умеет их различать: с Потаповым же никаких проблем не возникло.

— Надо, чтобы и ты осмотрелся, — качает головой Дина. — А вот место ритуала будем, конечно, днём искать.

Зевающий таксист довозит нас до моста по утонувшим в тумане улицам. Из-за тумана невидно, каков он, этот городок. Мал ли, велик, высок или нет — неясно. Туман и тишина делают его размытым и таинственно-мрачным. По спине леденяще пробегает ощущение сверхъестественного. Видимо, мост уже рядом.

Такси останавливается, как по команде. Водитель говорит, что тут до моста метров пять.

Лисс спрашивает:

— А правда, что это место — дурное, жуткое?

— Я в такие вещи не верю, — пожимает плечами водитель. — Хотя в таком тумане всюду нет-нет да и жуть возьмёт.

Мы выходим, и машина тут же скрывается в белёсом облаке.

Холод разливается по телу, и дело вовсе не в том, что на улице сыро и зябко. Предчувствие промораживает пальцы до костей. Пожалуй, доставать камеру не стоит.

Лисс звонко чихает и говорит:

— Идёмте, а то простудимся. Жуть жутью, а сыро тут ого как.

— Осторожно, — предупреждает Дина. — На мост не идём. Осматриваемся рядом.

Погружаться внутрь тумана совсем не хочется. Он и вокруг вокзала выглядел зловеще, а здесь, у реки, стал совсем густым — вытяни руку и не увидишь ладонь — и многообещающим. В непроницаемой пелене что-то движется. Что-то шевелится. На грани восприятия то ли слышится, то ли кажется еле уловимый шёпот.

Холодное предчувствие леденит губы и болезненно сжимает виски.

«Сюда».

«Иди».

Давление на голову усиливается. Дышать становится всё труднее.

«Жизнь — это боль».

«Тебе плохо».

«Будет только хуже».

«Больно». «Плохо». «Тяжело».

На грудь наваливается тяжесть — и я задыхаюсь. Стены смыкаются. Коридор затягивает меня. Я каменею, становлюсь стеной, неподвижной и неживой. Как тяжело.

«Ты не дышишь».

«Ты не можешь».

«Ты не справишься».

«Это…»

— Костя!

Меня хватают две руки — горячая и ледяная.

— Костя!

Я с хрипом втягиваю в лёгкие туман и будто просыпаюсь.

Рядом стоят Дина и Лисс. А вокруг нас в плотной серости тумана призраки. Десять, двенадцать, пятнадцать, двадцать… Мужчины, женщины, подростки, старики. Все с отчуждёнными, жуткими лицами. Стоят неподвижно, будто вросли в туман, и смотрят мёртвыми глазами прямо на меня.

Я хочу пошевелиться, но не могу.

— Уходите! Быстро! — раздаётся чей-то незнакомый голос.

Справа от Лисса появляется призрак молодого мужчины с встревоженным лицом. Он бьёт меня по плечу и толкает Лисса в спину. Приятель не двигается, будто заколдованный.

— Уходите! Он уже здесь! — незнакомец исчезает и тут же появляется с Дининой стороны. — Ну же!

Дина дёргает нас с Лиссом за руки:

— Бежим!

Чары спадают, и мы мчимся прочь от моста.

Я едва не врезаюсь в дерево, еле сообразив в последний момент выдернуть руку из пальцев Дины.

Мы останавливаемся у солидного тополя, на всякий случай держась друг за друга: мы с сестрой снова взялись за руки, Лисс держит меня за рукав толстовки, а Дину за локоть. Шумно дышим и беспокойно оглядываемся. Туман вокруг по-прежнему густой, но уже не такой зловещий.

— Ух ты! — Лисс слегка запыхался, но при этом выглядит довольным. — Вот это было круто!

— Вы целы? — встревоженно спрашивает Дина, не обращая внимания на восторги приятеля.

— Ага, — говорит тот. Я киваю.

— Что там случилось? — мне интересно, что при встрече с призраками ощутили остальные.

— Мы в тумане сразу тебя потеряли, — говорит Дина, стараясь казаться спокойной. — Ты был на полшага впереди — и вдруг пропал. Я сразу схватилась за Васю. Мы тебя звали, но ты молчал…

— Зато призраки начали болтать, — вмешивается Лисс. — Настойчиво так, громко, но непонятно.

Дина на миг меняется в лице, и мне становится ясно, что непонятно было только Лиссу.

— А потом появился вот этот другой призрак и давай Динке знаки делать.

— Он показал, где ты, — поясняет сестра. — Мы тебя тормошили, но в себя привести не могли.

— Вот да, — кивает Лисс. — Ты как будто спал на ходу.

Так и было.

— Странно, — говорю я. — Обычно призраки на меня не так действуют.

— Вероятно, это «рой», — медленно произносит сестра. — Когда призраков собирается слишком много в одном месте, количество переходит в качество.

Услышав слово «рой», я вспоминаю, что тоже читал об этом. Перед глазами встаёт страница из бабушкиной тетради, исписанная убористым чётким почерком.

«В «рой» собираются призраки от 10 шт. Чем их больше, тем «рой» сильнее. «Рой» оказывает гипнотическое воздействие на людей.

Прим.: отдельные призраки тоже могут, но способности «роя» куда более впечатляющи. Редкое явление».

— Это как? — удивляется Лисс.

— «Рой» может действовать на людей так, как обычные призраки не могут, — поясняет Дина. — Вот Костю, видимо, вогнали в транс.

— А что ещё они умеют? — не отстаёт Лисс.

— Пугают лучше. Могут, как Неупокоенные, паралич наслать. Могут вселиться. Или толкнуть человека.

— С моста, например, — киваю я.

— Но в нас же не вселятся? — уточняет приятель.

— Нет, наша защита не позволит. Твоя тоже. Но попытаться они могут, — добавляет сестра. — Ощущение, говорят, ужасные.

— А хорошие новости будут? — хмыкает Лисс.

— Они слабеют на солнце. Вот ночью или в тумане с ними лучше не связываться, — с этими словами я оглядываюсь и понимаю, что туман почти растаял.

Вокруг нас серенькое осеннее утро. Аллея из тополей, тронутых золотом. Сломанная скамейка. Несколько мятых рекламных листовок на ещё зелёной траве и пара драных пластиковых пакетов.

— Интересно, — говорю я, — почему один из членов «роя» нам, судя по всему, помог?

Насколько я помню, призраки, попавшие в «рой», деградируют в несколько раз быстрее самостоятельных.

— Он там, видимо, недавно, — вздыхает Дина. — Заметил ключ у него на груди?

Честно говоря, я не присматривался.

— Думаю, он такой же, как мы, — продолжает сестра. — И наверняка это он позвал Привратника.

Молча киваю: если этого парня недавно убил «рой», тогда всё становится ясно. Он как-то «достучался» до Привратника, а тот, не сумев открыть Дверь и забрать душу, обратился к Дине.

— Тогда у меня последний вопрос, — заявляет Лисс. — Про кого шла речь, когда призрак сказал, что «он уже здесь»?

— Не знаю, — отвечает Дина.

Я тоже пожимаю плечами.

— Давайте где-нибудь погреемся и поедим, — предлагает приятель. — А то я уже как пельмешек в морозилке, холодный и грустный.

Выглядит он реально вполовину не таким жизнерадостным как обычно.

В половине седьмого утра ни одно кафе в Черноряжске не работает. Приходится искать круглосуточный супермаркет и закупаться едой там. Лисс, получивший шаурму и лимонную газировку, снова становится бодрым и весёлым. Мы с Диной его энтузиазма не разделяем, но решаем не портить настроение другу: должен же хоть кто-то в нашей компании излучать оптимизм.

В скромной, но уютной гостинице «Лондон» мы наконец отогреваемся и пьём горячий чай.

— Какие есть идеи на тему того, кто живёт в пруду, то есть на мосту? — интересуется Лисс, хрустя сухариками.

— Не слышал, чтобы у «роя» был лидер, — говорю я. — Но, на самом деле, мы много чего не слышали, так что почему нет?

— А может, кто-то нарочно собрал там «рой»? — выдвигает предположение Дина. — В смысле какой-то человек со способностями…

— Давайте спросим у того призрака, который нас к Косте привёл! — предлагает Лисс. — Он же явно на нашей стороне.

— Можно попробовать, — кивает Дина. — Пойдём туда днём, если тот призрак появится, я его увижу.

— А «рой» в это время точно не опасен? — уточняю я. — То есть у бабушки было написано, что нет, но, как показывает практика, полагаться только на ба, увы, не стоит.

— Привратник говорил, что днём «рой» бездействует, — отвечает сестра.

Что ж, пожалуй, этому специалисту можно доверять.

— Отдохнём до полудня, — предлагает Дина. — День, по прогнозам, будет облачный, но всё-таки светлее, чем сейчас, стать должно.

Я киваю: чувствую, что пара часов сна мне точно не повредит. Лисс тоже не спорит, видимо, и ему надо перезарядиться.

Мы расходимся по комнатам: мальчики в одну, девочка в другую.

Стоило только опуститься на кровать, как я отключился. Спал на этот раз без сновидений, крепко, но всё равно проснулся ватным и усталым.

За окном хмурится пасмурный осенний день: белёсо-серое низкое небо, сумрачные деревья, ёжащиеся под порывами ветра. Черноряжск будто пропитался туманом, став серым и недобрым.

Через пару минут срабатывает будильник Лисса, и тот несколько секунд пританцовывает под интро «Людмилы» ДДТ, не поднимаясь с кровати. Потом вырубает будильник и со счастливой улыбкой говорит:

— Теперь бы поесть — и можно с любыми призраками разбираться!

Обед, заказанный Диной, оказывается вполне сносным.

Покончив с салатом, сестра говорит:

— Проверила тут статистику несчастных случаев и самоубийств, связанных с реками и мостами. Она действительно аномальная.

— А чего Привратник раньше не спохватился? — интересуется Лисс, жуя котлету.

— Не разговаривай с набитым ртом, Вася! — хмурится сестра. — Для Привратника пара десятилетий не срок, он мыслит другими категориями. К тому же даже по нашим меркам тут не волна смертей, а так, «капель». Которая стала «капать» чаще, когда новый мост закрыли для пешеходов, и люди стали ходить по старому.

— Жутко интересно! — радуется Лисс. — Тут наверняка кроется какая-то крутая история!

— Которую мы, в самом лучшем случае, так и не узнаем, — отзывается Дина. — В идеале, мы быстро находим сломанный ключ, кидаем его в огонь, приходит Привратник — и всё.

— Эх, жаль, — вздыхает приятель. — Но ты права, это прям самый идеальный расклад. Но всё равно предлагаю расспросить того парня, который нам помог. Вдруг он что-то знает?

— Если он согласится с нами поговорить, то расспросим, — кивает Дина.

— А что там надо для поисков места ритуала? — спрашиваю я.

— В общем-то только ключ и немного концентрации. Сломанный ключ на месте ритуала излучает потустороннюю силу, так что скрыть его бесследно нельзя. Но тот, кто проводил ритуал, наверняка попытался хоть как-то его замаскировать, поэтому вряд ли мы просто придём и увидим таинственное свечение.

— Кто будет искать, ты или я?

— Давай по очереди, — предлагает сестра. — Сначала я, потом ты.

— А мне что делать? — вмешивается Лисс.

— Следить за обстановкой и готовить костёр. Нам ведь нужен огонь на семи травах — список я составила ещё дома, мешочек с травами собрала. Поделим смесь на троих, чтоб у каждого было?

Мы согласны.

— Так, лопата у тебя есть, Кость?

— Да.

Туристическую складную лопатку я практически всегда беру с собой в поездки. Ещё ба говорила, «никогда не знаешь, что, где и когда надо будет выкопать или прикопать».

— А мы будем искать того, кто провёл ритуал? Или Привратник сам его увидит? — вопросов у Лисса много, и все интересные.

— По обстоятельствам, — отвечает Дина. — Пока наша главная задача — открыть Дверь.

Следующая сцена: старый мост Черноряжска.

Наверное, в солнечный осенний день мост, окружённый пожелтевшими берёзками, смотрелся бы живописно. Пасмурная хмарь превращает его в декорацию триллера. Ветер зловеще шуршит в кронах и в траве. Стоит добавить леденящий холод сверхъестественного присутствия, и киношный триллер быстро превращается в реальный ужастик.

— На всякий случай не разделяемся, — говорю я. — Держимся рядом.

Возражений ни у кого нет.

Сестра насторожено оглядывается и тихо говорит:

— Они тут. Стоят на мосту.

— Хм, кстати, а ритуал можно было провести на самом мосту? — интересуется Лисс.

— Вряд ли, — качает головой Дина. — Обломки ключа ведь надо спрятать. В идеале — закопать. На мосту не получится.

— А если бросить их в воду? Тоже ведь получается, что они спрятаны.

— Нет, их может унести течением. Или человек заметит, нырнёт и сдвинет или даже заберёт с собой. Скорее всего они закопаны. Давай я этот берег проверю, а ты тот? — Дина смотрит на меня, и я киваю.

Она тянет ключ на цепочке, но останавливает, не закончив движение. Смотрит куда-то между двух шумящих на ветру берёзок в пяти шагах от нас.

— Здравствуй, — говорит Дина, и я понимаю, что там тот призрак.

— Привет! — отвечает он и становится еле видимым. — Вы тут сами по себе или вас прислали разобраться с мостом?

— Нас попросили помочь, — кивает сестра. — Как тебя зовут?

— Дурак! — с досадой отвечает призрак. — То есть при жизни был Медведев Илья Матвеевич.

Я приглядываюсь к нему и различаю куртку с капюшоном, джинсы и берцы. У призрака встрёпанная шевелюра и симпатичное округлое лицо с нахмуренными бровями.

— Что с тобой случилось, Илья? — тихо спрашивает Дина.

— Неудачное падение в воду, — мрачно отвечает призрак. — Столкнули меня.

— Они? — сестра кивает в сторону моста.

— Конечно. Очень их главному не понравились мои попытки Дверь открыть. Эх, если б я знал… — он яростно встряхивается, потом говорит: — Ладно, что было, то было. Вы-то знаете, что делать?

— Да, — говорим мы почти хором.

Лисс добавляет:

— А расскажешь про их главного?

Не уверен, что приятель видит нашего собеседника, но, очевидно, слышит хорошо, а значит, беседовать с ним может.

— А что про него рассказывать? — пожимает плечами призрак. — Как его зовут, не знаю, он представляется каким-то Учителем с большой буквы. Вроде как секту вечноживущих собирает. Как я понял, уже много лет. При жизни был мошенником. То есть он говорит, что создавал финансовые объединения, но как ни назови — это мошенничество.

Дине история главы «роя» не слишком интересна. Сестра снимает с шеи цепочку и, сжав её в кулаке, вытягивает руку. Закрывает глаза и замирает.

— Потом всё как-то разом навалилось: и полиция на его след вышла, и недовольные вкладчики, и со здоровьем швах, — продолжает призрак. — И он решил уйти на своих условиях и жить вечно, пусть и без тела.

Я слушаю его и смотрю на сестру. Кажется, вместе с ней замирает и природа: ветер стихает, и ни один листочек не дрожит, пока Дина слушает свой ключ.

Небо над нашими головами из белёсого становится тёмно-серым. Возможно, будет гроза. Успеть бы до неё. Но пока вокруг тихо, душно и в то же время холодно. Хотя замерзаю, наверное, только я.

— А откуда он про ритуал узнал? — спрашивает Лисс. — Погоди, или ключ его? Он и мошенник, и экстрасенс в одном флаконе?

— Ага. Не такая редкая смесь, как хотелось бы, — фыркает призрак.

Дина качает головой и отходит на два шага дальше. К счастью, от моста, а не к нему.

— Мы ей мешаем? — спохватывается Илья. — Всё, молчу.

— Нет, если бы мешали, Дина смущаться не стала б, шикнула бы на нас и все дела, — отзывается приятель. — Кстати, я Лисс, а это Костя. Дина — его сестра.

Призрак протягивает руку, но тут же, криво усмехнувшись, изображает полупоклон. Я киваю в ответ.

— Так что там дальше? — интересуется Лисс. — Став призраком, этот Учитель решил, что ему одному грустно и одиноко?

— Ага! Покрасоваться не перед кем. Вот он и решил собрать «аудиторию». Кстати, об «аудитории». Не нравится мне, как они там столпились. Обычно они днём совсем бесплотны. Пойду погляжу, что с ними не так.

Мы киваем. Лисс напоследок спрашивает:

— Погоди, а с Привратником ты как связался? Вы были знакомы… хм, при жизни?

— Не то чтобы. Я просто знал, что он есть, и поэтому звал его, пока он не услышал. Ну точнее орал что есть мочи — и, видимо, доорался, — криво усмехается Илья. — Ладно, я быстро.

Я успеваю заметить, как он исчез, и снова поворачиваюсь к Дине.

— Ушёл? — Лисс смотрит на меня вопросительно.

— Да.

Сестра снова сменила место, отойдя от моста ещё чуть дальше, и теперь в очередной раз сосредоточенно прислушивается к чему-то, закрыв глаза и вытянув руку с болтающимся на цепочке ключом.

— Смотри, — вдруг дёргает меня Лисс.

Меня пронзает ледяное предчувствие.

Я невольно поворачиваю голову и вижу, как туман, которого только что не было, стремительно топит золотые берёзки. Он будто выплеснулся из реки огромной волной до неба, чтоб поглотить всё и всех.

— Дина! — я дёргаюсь в ту сторону, где только что стояла сестра.

И попадаю в туман.