17.30

— Мне что-то не нравится, — шепчет сестра.

Я отвлекаюсь от съёмки радостно гомонящей толпы и украшенного шарами чёрно-белого зала кофейни.

— Что именно?

— Не знаю, — хмурится Дина, пристально глядя на окружённого нарядными девчонками Лисса.

Девчонки делают селфи, весело хихикают и вручают ему блестящие коробки, перевязанные лентами — я еле сдерживаюсь, чтоб не поёжиться: не люблю подарочные упаковки. Лисс как раз задул свечку на капкейке, который держит на блюдечке симпатичная девушка в тёмно-зелёном платье, и теперь объедает крем с пирожного под дружное хихиканье.

Сегодня у него день рождения, и приятель с самого утра получает поздравления, приветы и добрые пожелания. В кофейню его пригласили ещё неделю назад, предложив праздничный торт в день рождения за счёт заведения и бесплатный кофе в обмен на рекламу. Лисс и Дина договорились провести в кофейне автограф сессию, поскольку грядущий дээр обсуждали и на нашем канале, и на Лиссовом с начала июня, и оказалось, что немало народу готово приехать и поздравить именинника с новым годом жизни лично. С «Лакомки» — зал, торт и бесплатный кофе всем. С Лисса — гости, реклама и праздничная атмосфера.

— Она мне не нравится, — говорит Дина, с недобрым прищуром глядя на девушку в зелёном.

В голосе сестры слышится злость и ещё какое-то незнакомое мне чувство. Неужели ревность? Вот так-так, мне казалось, отношения у них Лиссом действительно братско-сестринские, как бы странно это ни звучало в моём исполнении.

Приятель, вынув свечку, доедает пирожное и, счастливо улыбаясь, делится впечатлениями на камеру телефона одной из девчонок. «Зелёная» девушка приобнимает его, и Лисс совсем не возражает. Ничего подозрительного я не чувствую. И даже наоборот: у девчонки ладная фигура, длинные ноги, большие глаза и красиво очерченные губы. То есть ничего удивительного в том, что Лиссу нравится её внимание, нет.

— С ней что-то не так, — настаивает Дина.

На всякий случай навожу камеру на девушку, но сколько ни смотрю на красотку, не ощущаю ничего сверхъестественного. Ни холода, ни озноба, ни оцепенения.

— По-моему, всё в порядке, — говорю я.

Сестра хмурится ещё больше, но возразить не успевает: к нам подходят две девушки в форменных бежевых платьях и уточняют расписание вечера.

Насколько я помню, через полчаса торжественное внесение и разрезание торта, украшенного — нам присылали фото — в честь нашего канала сахарными скелетами, шоколадными надгробиями и марципановыми призраками. В шесть тридцать речь именинника, потом приём подарков, кружки, селфи и прочие социальные радости. А в восемь ноль-ноль бесплатная часть вечера заканчивается, и в зале останутся только те, кто решит поужинать в заведении.

Пока Дина разговаривает с официантками, я возвращаюсь к съёмке: связки серебристых и золотых воздушных шаров, несколько десятков весёлых гостей, в основном школьники и девушки всех возрастов.

18.00

— Где Вася? — спрашивает Дина.

Оглядываю зал: приятеля не видно.

— Не знаю, — говорю я. — Позвони ему. Может, заболтался с кем-то и про время забыл?

— Звонила. Он не отвечает, — мрачно отвечает сестра. — А с минуты на минуту торт вносить будут.

— Пошли поищем. Я в туалет загляну, а ты посмотри на террасе.

В уборной Лисса нет. В зале тоже. Нет его и на кухне, куда я заглядываю, заразившись Дининым беспокойством.

Берусь за телефон и тут же получаю сообщение от Дины.

«Он тут, на террасе».

Почти бегу к сестре и Лиссу. Что стряслось? Что заставило приятеля забыть об обязательствах? Лисс — парень лёгкий на подъём и беззаботный, но при этом ответственный.

На террасе, к счастью, ничего ужасного не происходит. Недовольная Дина стоит у столика, за которым на диванчиках сидят весёлый Лисс, девушка в зелёном и три её хихикающие подружки.

— Костя, познакомься с Кирой, — радостно говорит приятель. — Она прекрасна!

Я киваю Кире, пристально разглядывая её. На вид она ровесница Лисса, симпатичная, вблизи её лицо выглядит более юным и немного капризным. Замечаю дорогие серёжки в виде змей, покачивающиеся в такт движениям, красивое колечко с изумрудом, который кажется очень большим и удивительно настоящим.

— Привет, — говорит Кира. — Обожаю Лисса.

Она улыбается, и в её томном голосе слышится детский восторг.

— Мы его тоже любим, — отвечаю я. — Лисс, пора в зал. Там торт будут выносить.

Он молча смотрит на Киру влюблёнными глазами, и та соглашается:

— Ладно, пойдём. Девочки, сфотайте нас на фоне тортика.

Девочки кивают и, когда Кира поднимается с диванчика, следуют за ней в зал.

— Ну и как тебе это? — мрачно интересуется Дина.

— Не очень, — признаю я.

Лисс легко сходится с девушками и время от времени с кем-то встречается: ничего серьёзного, но к обоюдному удовольствию. А вот так запасть на девчонку, забыв обо всём, — это на Лисса совершенно не похоже.

— Мне кажется, эта Кира приворожила Васю, — говорит сестра.

— Но приворот же не сразу действует! — возражаю я.

Хотя по всем признакам действительно похоже. Тем более, что он ел то, что она принесла. Для приворота используются особые зелья, которые без труда приготовит любая толковая ведьма. Зелье надо добавить в еду или питьё и скормить объекту страсти.

Может Кира быть ведьмой? Да, вполне. Могла она что-нибудь добавить в тот капкейк? Конечно. Проймёт Лисса приворотное зелье? Само собой.

Одно «но»: приворот и правда не должен действовать так быстро.

— Я кое-что проверю, — роняет Дина и достаёт из сумки старую пудреницу.

18.15

В зале шумно. Гости обсуждают торт и стоящих рядом с ним Лисса и Киру. Те держатся за руки и кажутся странной неправильной парой: невеста в зелёном, жених в бело-золотом. Будто красавица-ведьма выходит замуж за околдованного принца. И «свадебный» торт в тему — надгробия, скелеты, пауки.

Кира смотрит в камеры подружек. Лисс смотрит на Киру. В его взгляде обожание и восторг. Я не чувствую сверхъестественного холода, но сердце всё равно болезненно сжимается в груди: что-то не так, сестра права.

Все фотают трёхэтажный шоколадно-жуткий торт и нескладно поют «Happy Birthday to you!»

Лисс по-прежнему смотрит на Киру. А когда приходит время речи именинника, говорит, что сегодняшний день особенный, потому что он встретил Её. Представляет слегка удивлённым гостям Киру и спрашивает, не хочет ли она что-то сказать. Та радостно благодарит всех, что пришли.

Я не верю своим глазам и ушам. Стою столбом, ошарашенный поведением приятеля, пока кто-то не тычет меня локтем в бок.

Дина.

— Смотри, — говорит она и протягивает открытую пудреницу.

В зеркальце отражается торт, потом Кира, затем Лисс. Я вижу тонкие гибкие прозрачно-алые ленты, опутавшие и приятеля, и вероятную ведьму. Ленты оплетают их руки, тянутся от шеи к шее, теряются в тёмных волосах Киры и в мелированных прядях Лисса.

Мне невольно вспоминаются нити, которыми Соня чуть не привязала себя в квартире. Что ж, собственно, приворот — это и есть связь. Но не по отношению к вещи или месту, а человека к человеку.

И, насколько я знаю, чтобы приворот стал настолько видимым и плотным — не одна лента, а десятки, — нужны недели, а то и месяцы. Неужели эта девчонка так сильна?

— Надо поговорить с этой Кирой с глазу на глаз, — цедит Дина, захлопнув пудреницу.

— Думаешь, она ведьма?

— А ты сомневаешься?

Я молча качаю головой. Ведьма без труда может снять свой собственный приворот. Но вот захочет ли она это сделать?

19.20

Лисс не отходит от Киры ни на шаг. Я пробовал отозвать его в сторонку, но он лишь отмахнулся. Десять минут назад Дина подошла к новоявленной парочке и прямо пригласила Киру поговорить.

Девушка смерила мою сестру снисходительным взглядом и сказала:

— Лисс говорит, что ты ему как сестра. Так что не мешай.

Приятель перестал общаться с гостями, торт закончился, и те, кто пришёл поздравить Лисса, медленно, но верно расходятся. Вскоре зал пустеет.

Остаёмся только мы с сестрой и сидящие за столиком в уголке зала Лисс и Кира со свитой.

Наконец Кира поднимается со стула и говорит:

— Девочки, пошли красоту наведём.

Лисс тут же подскакивает с места и заявляет:

— Ты и так прекрасна!

— Я знаю, — самодовольно улыбается девушка. — Но отойти надо. Я скоро приду.

— Я с тобой.

— Нет, — она хмурит тонкие брови. — Жди тут.

— Я хочу быть с тобой, — говорит Лисс, глядя на Киру с обожанием. — Всегда-всегда быть с тобой. Каждую минуту!

— Я знаю, — повторяет девчонка. — Но пока сиди здесь. Не беси меня.

Лисс на глазах бледнеет и медленно опускается на стул. У меня мгновенно холодеют руки и спина, и я быстро поднимаюсь с места и бросаюсь к приятелю.

Сестра опережает меня на шаг.

— Ты как, Вася? — тревожно спрашивает она и, не дождавшись ответа, поворачивается к Кире, так и не сдвинувшейся с места. — Что ты наделала?

— Н…ничего… — отвечает та.

Шумно сглатывает и говорит прежним повелительным тоном:

— Девочки, идите в машину. Ждите там.

— Нам в сортир надо, — ропщет одна из подружек.

— Ну идите тогда, — отмахивается Кира. — Сидите там, пока не позову.

Свита шустро исчезает, не задав ни единого вопроса. Впрочем, спорить с ведьмой себе дороже.

— Что ты сделала? — снова спрашивает Дина, приобняв безвольно сидящего на стуле Лисса.

Я молча встаю так, чтобы оказаться между ними и ведьмой.

Ведьма смотрит на Лисса испуганно и кажется совсем девчонкой:

— Ничего я не делала!

— Ты его приворожила? — уточняю я.

— Да.

— Так отмени приворот. Видишь же, что что-то идёт не так.

— Не могу, — шепчет Кира. — Это не я. Я так не хочу. Не хочу! Мне не нравится.

— Что тебе не нравится? — злится Дина. — Ведьмовство? Привороты? Лисс?

— Всё! — кричит девчонка.

У меня мгновенно промерзают руки и ноги. Кажется, всё тело покрывается льдом по коже и под кожей.

С трудом поворачиваю голову и вижу: Лисс, белый, с жутко застывшими глазами, держится за грудь.

Дина подскакивает к Кире и отвешивает той пощёчину.

— Успокойся. Живо скажи, что ты его любишь.

— Я… — девчонка хочет возразить, но ловит взгляд Дины и покорно говорит. — Я его люблю.

Перевожу взгляд на Лисса. Тот кажется чуть более живым, чем минуту назад, но меня не покидает подозрение, что я пытаюсь выдать желаемое за действительное.

— Где ты взяла приворот? — допытывается сестра.

— У ведьмы, — всхлипывает девчонка. — Хотела сделать себе подарок. Я все экзамены на восемьдесят с хвостиком баллов сдала, и родители мне денег на айфон дали. А я не хочу айфон. Я хочу Лисса!

В её голосе прорезались прежние капризные нотки.

— Я давно за ним слежу. Он мой краш. Он такой классный! Я так мечтала, что мы с ним познакомимся, он в меня влюбится и…

— Тебе сколько лет? — перебивает Дина.

— Восемнадцать, — обиженно отвечает Кира. — В марте исполнилось.

— Так, что именно ты пожелала?

— Лю… любовь до гроба… — снова всхлипывает девчонка. — Я самое дорогое зелье купила. «Хорошее дешёвым не бывает» — так папа всегда говорит. Значит, очень дорогое — очень хорошее. А я хотела самое лучшее!

— Сейчас мы поедем к этой ведьме и расколдуем Васю, — говорит Дина голосом, не предвещающим её собеседнице ничего хорошего. — А если ты попробуешь меня обмануть…

— Нет-нет! Мне всё это надоело!

Мне не надо смотреть на Лисса, чтобы чувствовать, как ему становится хуже. Наверное, прозрачно-алые ленты душат его.

— Замолчи! — злится Дина. — Адрес давай.

— Я вас отвезу. Мне на совершеннолетие машину подарили, — она тянется в сумочке, то ли за правами, то ли за ключами, то ли ещё за чем.

Руки у неё дрожат.

— Лучше б тебе мозги подарили, — зло рычит Дина.

— Я умная! У меня высокие баллы за экзамены! Я…

— Костя, вызови такси: я в её машине не поеду, отпусти девчонок из туалета и успокой персонал.

Только сейчас я замечаю встревоженную девушку в форменном платье у прилавка.

20.10

Такси останавливается у обычной кирпичной пятиэтажки. Мы выходим и идём к третьему подъезду.

— На первом этаже ведьма, — тихо говорит бледная Кира. — Надо постучать в это окно.

Стучится Дина: я поддерживаю Лисса, так и не пришедшего в себя до конца. Всю дорогу он молчал и неотрывно смотрел на Киру, севшую рядом с водителем. Его молчание чуть не свело меня с ума. Я старался дышать на счёт и не пугать лишний раз сестру, игнорируя всё больше холодеющие руки и ноги.

В ответ на стук на подоконник запрыгивает здоровенный белоснежный кот и смотрит на нас голубыми глазищами. Секунду спустя отодвигается штора, и за котом появляется невысокая черноволосая женщина. У неё пристальный взгляд, ярко-голубые, как у кота, глаза и тонкие губы, еле заметно кривящиеся в усмешке.

Она кивает и скрывается из виду.

— Подождите, — говорит Кира. — Она нас впустит.

Через пару минут дверь подъезда открывается, и ведьма, ещё раз пристально оглядев незваных гостей, впускает нас в дом.

В её квартире пахнет лимоном и полынью. На миг меня пронзает ледяной ужас, но тут же исчезает.

— Ну так кто из вас ко мне пришёл? — спрашивает ведьма. Её низкий бархатный голос одновременно успокаивает и тревожит.

— Я, — говорим мы с Диной одновременно.

Ведьма коротко смеётся и говорит:

— Хорошо. Оставьте спутников вот тут на диване. Им, насколько я могу судить, уже вредно разлучаться.

Я усаживаю Лисса на диван. Кира осторожно садится на подлокотник подальше от своего краша. Между ними устраивается белый кот.

— Идёмте, — приглашает ведьма.

В комнате, куда мы приходим следом за ней, темно из-за плотных штор и тесно. Всюду кресла, стулья, столики, пуфы.

Ведьма садится на стул в центре комнаты и спрашивает:

— Что вам нужно?

— Наш друг… — начинаю я, но она качает головой.

— Лучше она. Мне проще договориться с девушками, — усмехается ведьма.

— Нашего друга, — говорит Дина, — опоили вашим приворотом. Ваша клиентка сказала, что это «любовь до гроба».

— Что за воинственный тон? — усмехается ведьма в полумраке комнаты. — У неё были деньги и желание.

— Но не было знаний, чтобы оценить последствия, — резко бросает Дина.

— А вот это не мои проблемы. Девушке есть восемнадцать, она дееспособна и имеет право заключать сделки.

Судя по голосу, ведьма снова усмехается.

— Что нужно, чтобы вы отменили приворот? — спрашиваю я.

Меня, конечно, просили помолчать, но я чувствую, что сестра в бешенстве. Она готова наговорить ведьме заслуженных, но неуместных грубостей.

— Хм. Не так много, — отзывается ведьма. — Деньги, время и зелье, которое я в принципе могу сварить.

— Так сварите! — кипятится Дина.

— Платите.

— За что? Вы оказали услугу ненадлежащим образом, — кажется, сестра пытается перенаправить силу злости в конструктивное русло. — Клиентка недовольна. Верните ей деньги. Или сделайте отворот бесплатно.

— Мне нравится твой напор, — смеётся ведьма. — Ладно, оставлю себе её деньги. Второй пункт — время. Нужно завершить отворот до полуночи. Глупышка не дала заклятью настроиться как полагается. Для этого нужны сутки, а лучше трое. А она сбила настройки через пару часов. И теперь они оба стремительно приближаются к финалу…

— Тогда давайте не будем тянуть время, — не выдерживаю я. — Раз его и так мало.

— Его мало, это верно, — соглашается ведьма. — Но есть альтернатива. В первые сутки «любовь до гроба» можно вернуть. И для этого нужна только кровь заказчика.

— И тогда наш друг выживет, а девчонка умрёт? — спрашивает Дина.

— Да. Именно так.

— Так не пойдёт, — говорю я. — Мы не будем убивать эту девушку.

Оглядываюсь и вижу на стене слабо светящийся циферблат и стрелки: восемь тридцать две. Примерно три с половиной часа, чтобы спасти Лисса и не убить несчастную Киру.

— Как благородно, — насмешливо произносит ведьма. — Тогда остаётся зелье. Но, видите ли, какая незадача: оно должно вариться ночь напролёт.

Дверь приоткрывается, и слышится короткое «мяу». Затем до нас доносится какой-то шум и вскрик.

Мы с Диной бросаемся назад, в комнату, где остался Лисс. Ведьма торопится следом.

Лисс лежит на полу. Он неподвижен и не просто бледен — мертвенно-бел.

Киры не видно.

— Глупышка хотела сбежать, — поясняет ведьма. — Но поздно. Они слишком сильно связаны. Она наверняка лежит в коридоре. Всё ещё не хотите пожертвовать ею, чтобы спасти друга?

Дина дёргает меня за рукав и говорит:

— Костя, ни о чём не спрашивай и ничего не говори. Нужен круг из свечей, скорей!

Она достаёт из-под одежды ключик на тонкой цепочке, и я хочу сказать ей, что она спятила. Вместо этого я достаю из рюкзака свечи и зажигалку. У меня с собой всего четыре. Но в Дининой сумочке я нахожу ещё три, а для малого круга хватит и пяти.

Я расставляю свечи и зажигаю их, не слушая, о чём спрашивает ведьма: не мешает — и ладно.

— Я открою Дверь, — говорит сестра. — А ты подведёшь Васю к порогу. Потом держи его изо всех сил.

Я снова хочу сказать ей, что она сошла с ума. Спятила. Сдурела. Ополоумела.

Но я подхожу к неподвижному телу Лисса и смотрю, как сестра читает наговор. И вижу Дверь. Непостижимо огромную и в то же время совсем небольшую: она ведь вмешается в комнату и не подпирает потолок.

Ледяное тепло обжигает меня, и я забываю дышать, глядя, как медленно и страшно открывается створка.

— Костя! — кричит сестра.

Я сбрасываю оцепенение и хватаю Лисса за подмышки. Подтаскиваю к открывшейся Двери, за которой сияет тьма, и поднимаю друга на ноги.

Дина кладёт руку ему на правое плечо и говорит:

— Ему не время умирать. Но нужно чуть-чуть времени, всего полсекунды, чтобы спасти его от «любви до гроба».

Я вижу алые ленты, исходящие от тела, рук и головы Лисса. Они тянутся в задверье. Широкие яркие ленты сдавливают кожу приятеля так сильно, что оставляют порезы.

— Пожалуйста. Ты же можешь помочь! — говорит Дина с отчаяньем в голосе.

Я хочу сказать, что ничего не могу сделать — и в этот миг из-за тьмы задверья появляется рука. Серая кисть с черными, какими-то птичьими когтями. Рука ложится на левое плечо Лисса.

Я вижу серую крупную мужскую руку с жуткими когтями. Я слышу, как задыхается рядом Дина и как Лисс вдруг перестаёт дышать. Я ощущаю, как промерзает сердце, не способное сделать удар. Лисс тяжелеет в моих руках. Его волосы становятся тусклыми. Даже звезды на футболке выгорают.

Я хочу встряхнуть его, но мертвенная тяжесть сковывает мои руки. Я хочу позвать его, но не могу выдавить из себя ни слова, ни вздоха.

Время останавливается. И безвременье наполняется моим ужасом и отчаянием.

Серая рука вдруг отпускает плечо Лисса и сдёргивает с него поблёкшие ленты. Все, разом.

В следующий миг Дверь захлопывается, задев меня створкой. Я падаю, Лисс валится на меня, и я стараюсь удержать его, чтоб он не ударился об пол. Нашариваю его руку. Она прохладная. Прохладная, но не ледяная! А значит, снова можно дышать.

— Лисс… — выдыхаю я.

— Вася. Вася! — торопливо шепчет Дина. — Вася, очнись. Очнись или я тебя убью!

— Такая себе перспектива, — хрипло шепчет Лисс в ответ.

— Вася! — сестра кидается на него, прижимается к нему, обнимая при этом и меня тоже. И плачет навзрыд.

— Ты живой? — спрашиваю я.

— Кажется, да. Эй, Дина, ну хватит. Ну ты чего? Я тут. Всё хорошо. Эй…

Он гладит её по спине и продолжает бормотать что-то невнятно-утешительное.

Я оглядываюсь: ни ведьмы, ни кота не видно. Собираюсь позвать хозяйку, но тут она сама опасливо заглядывает в комнату.

— Идти можете? — интересуется она вполголоса.

— Наверное, — отзываюсь я.

— Тогда идите. И никогда не приходите ко мне больше, ясно?

— А как же…

— О девчонке я позабочусь. Скажу, что она нарушила правила и теперь должна молчать и впредь быть осторожнее.

21.14

Мы выходим на улицу, и Лисс говорит:

— Так, а где тут можно еды купить? Кажется, в этой жизни я ещё не ел.

Дина выразительно смотрит на него, и я жду, что она станет ругаться.

Но вместо этого она говорит:

— Я вон за тем домом киоск с шаурмой видела. Пошли, куплю тебе самую большую.