Июнь

Не очень раннее утро. Незнакомый город. Автовокзал.

«А у нас тут проклятая дорога! Уже две аварии было! Или больше! Приезжайте!»

Подобные сообщения появляются в комментариях постоянно. Но холодом повеяло, когда я увидел именно это. На фото ничем не примечательный перекрёсток: в кадре светофор, пять машин, припаркованных вдоль дома с магазинчиками на первом этаже, одинокий тополь и скамейка на остановке. В центре снимка автор сообщения, подросток лет четырнадцати, старательно пытающийся сделать зловещее лицо.

Предчувствие посетило меня вчера — сегодня мы уже на месте. Четыре часа на поезде, потом ещё три на автобусе: не самый долгий путь, но нормально поспать так и не получилось. У нас с Диной, Лисс успел поспать и на верхней полке в поезде, и на неудобном сиденье в автобусе, и теперь выглядел бодрым и полным сил.

— Так, какая у нас там улица? — приятель ныряет в телефон и бормочет. — Ага, Московская. Мы на автовокзале, значит, нам надо сесть на второй автобус и проехать пять остановок. Там как раз выйдем на нужном переходе.

— Сначала кофе, — возражает Дина.

Сестра всю ночь строчила заметки на планшете и в телефоне, но, надо сказать, выглядит она всё равно отлично. Разве что чуть бледнее обычного, но это если очень-очень присмотреться. Помятый и недовольный у нас в компании сегодня только я.

Мы идём в кафе. Не в привокзальное, а чуть дальше: Дина успела глянуть на отзывы и осталась довольна.

Лисс по пути записывает кружок и желает подписчикам отличного дня. Я достаю камеру и снимаю сирень: кусты вдоль тротуара чередуются как нарочно — насыщенные, почти фиолетовые кисти, а следом бледные до белизны.

В кафе поглощая омлет с сыром и крепкий кофе, мы обсуждаем план:

— Сначала едем на Московскую, проверим, есть там что или нет, — предлагает Лисс. — Потом с Киром встретимся.

Я уже знаю, что Кир — это автор сообщения, активный подписчик и любитель всего паранормального.

— Я ему написал, — продолжает приятель, — что мы готовы пообщаться с ним через час на том самом переходе. Как раз успеем всё проверить и по улице пройтись.

— Если тут призрак, то мы тут как минимум на ночь остаёмся, — замечает Дина. — Хостел я забронировала.

— Ты чудо! — улыбается Лисс.

— Я знаю, — сестра серьёзна и на улыбку не отвечает.

Она действительно чудо. Дина следит за запасами еды и хозтоваров, заставляет нас делать уборку по расписанию и гоняет Лисса, когда он слишком увлекается чипсами и сериалами. Она же организует все наши поездки, ищет рекламодателей и продвигает наш канал, группу и сообщество: в общем-то с рекламных доходов мы и живём. Уже не помню, когда я последний раз брал заказ на фото- и видеосъёмку.

Скучаю ли я по прежним временам, когда жил один и сам зарабатывал себе на еду, съём жилья и новую аппаратуру? Иногда.

Хочу ли я вернуть всё как было? Нет.

— Послушайте, что Кир рассказывает, — предлагает Лисс и запускает кружок.

Тощий подвижный парнишка с взъерошенными волосами держит телефон одной рукой, а другой активно размахивает, тараторя в камеру:

«У нас тут переход прокляли! Тут уже куча аварий была! А второго числа мой папка чуть не убился! Чуть не врезался в тополь! А на той неделе я сам видел, как машина вдруг вильнула и в остановку почти-почти въехала!»

Может, проклятье. Может, привидение. Может, не очень трезвые водители. Надо проверять.

Через десять минут мы едем на Московскую улицу.

Спальный микрорайон. Сонные кирпичные пятиэтажки. Редкие машины и прохожие. Много магазинчиков, пунктов выдачи и аптек, мало зелени.

Нужный переход кажется совсем обычным: никаких потусторонних явлений. Однако два из шести столбиков, ограждающих остановку, погнуты. А на стволе тополя видны следы от удара: то ли папа Кира всё-таки врезался в дерево, то ли со стволом столкнулся другой водитель.

Мы на всякий случай проходим вдоль всей улицы, от первого дома до тридцать третьего. У крайнего дома мне становится не по себе, но за углом мы обнаруживаем бюро ритуальных услуг, а такие места всегда имеют зловещую ауру. Более ничего паранормального на Московской улице нет.

Мы возвращаемся на переход, где нас уже ждут двое подростков. Знакомый тощий парнишка в серой футболке и белых шортах и мрачная девчонка с ультрамариновыми волосами, облачённая в чёрное.

— Круто! — радуется парнишка, когда мы подходим ближе. — Лисс! Ты правда приехал! Ого, вы нас снимать будете? А в КНС покажете?

Приятель улыбается и протягивает руку.

— Если материал снимем, то покажем. Давайте знакомиться. Это наш оператор Костя и наш менеджер Дина.

— Класс! Я Кир. А это Мира.

— Меня снимать не надо, — говорит девчонка и добавляет. — Здравствуйте.

Мы с Диной киваем в ответ.

— Ну как? — спрашивает Кир. — Чуете, что тут зло появилось?

Его подруга поджимает губы, будто хочет возразить, но сдерживается.

— Вообще-то нет, — разводит руками Лисс. — Но, возможно, то, что тут есть, появляется только в темноте или когда чует жертву.

Парнишка кивает с таким энтузиазмом, что я невольно опасаюсь за его шейные позвонки.

— Да-да, тут всё в сумерках происходит. И может, ночью, но я не видел. В общем, тут появилось зло! Совсем недавно.

— Нет, — подаёт голос Мира. — Уже давно. Тут и раньше аварии были…

— Но аварии же и просто так бывают! — перебивает её Кир. — А вот эти точные зловещие! Ну, которую я видел и которая с папкой чуть не случилась.

Он оглядывается и добавляет шёпотом:

— Папка сказал, что видел бабку! Зловещую бабку! Она на него как кинулась!

Мы переглядываемся: если речь не о безумном пешеходе, то без призрака не обошлось.

— Что именно твой отец об этой бабке рассказывал? — уточняет Лисс.

— Ну, мне так-то ничего… Он маме говорил. Пришёл в понедельник с работы, такой… ну, не как обычно. Папка так-то спокойный, а тут весь такой ну…

— Сам не свой, — вставляет Мира.

— Ну типа того, да, — кивает Кир. — И вот он накатил немножко и маме рассказал, что на него бабка кинулась из ниоткуда. И исчезла. И он чуть в дерево не врезался. Жуть!

— А я слышала, что тут и раньше были аварии, — повторяет Мира.

— Со смертельным исходом? — уточняю я.

— Кажется, нет, — хмурится девочка. — Но не уверена. Наверное, призрак ещё слабый.

— Да нет, это проклятье! — горячится Кир. — Его какая-нибудь ведьма наложила! Я в кино видел такое.

Некоторое время они спорят, потом Лисс вмешивается в разговор и начинает выяснять, кто что знает. Дина молча возится с телефоном: наверное, ищет информацию о ДТП в этом микрорайоне. Я снимаю гнутые столбики ограждения и следы на коре тополя, вполуха слушая ребят и Лисса.

Кир живёт совсем рядом: на остановку смотрит дом десять, а за ним высится девятиэтажка десять «а» — вот там парнишка и обитает. Мира живёт чуть дальше, на перекрёстке Московской и Бабушкина. Призрака никто из них не видел. О смертях на перекрёстке они не слышали. Но, по их словам, вот эти вот ограждения установили в марте, после того, как в остановку врезался маршрутный автобус. К счастью, ДТП случилось около полуночи — на остановке никого не было, как и в салоне автобуса.

Первое, что приходит в голову, — это гибель пожилой женщины на переходе. Кажется, что всё логично: она стала призраком и мстит водителям.

Вот и Мира так думает. Я слышу, как она спрашивает у Лисса:

— Если какую-то бабушку тут сбили, она же станет призраком?

— Может, — кивает Лисс.

— И на машины нападать будет? — почти восторженно уточняет Кир.

— Смотрите, как оно бывает. Вариант первый, — приятель торжественно поднимает указательный палец, — призрак появляется, чтобы мстить убийце. Но тогда старушка не нападала бы и на машину твоего отца, и на автобус.

Кир и Мира кивают.

— Вариант второй, — продолжает Лисс, — призраком становится очень злой человек. Тогда привидение будет нападать на все машины, а такого вроде как не происходит.

Ребята снова кивают, и Мира говорит:

— А может, дядя Юра и водитель того автобуса просто похожи на водителя, который убил бабушку?

Дядя Юра — это, надо полагать, папа Кира.

— Отличное предположение! Это как раз третий вариант, — отмечает Лисс.

— Но в сети я информацию про ДПТ с пожилой женщиной в этом районе не нашла, — вклинивается в разговор Дина.

— Так может, она не здесь умерла, а в больнице, — Кир явно намерен защищать новую теорию изо всех сил.

— Разве она тогда не в больнице появится? — уточняет его подруга.

— Может в больнице, а может и там, где получила смертельную рану, — поясняет Лисс.

— Но инцидентов с пожилыми женщинами на Московской улице я вообще не нашла, — отмечает Дина. — Единственный случай в сети был пять лет назад. И то, там старушка напала на водителя такси, а не наоборот.

— О, так это и есть безумная старуха! — у Кира маниакально сверкают глаза. — Померла и совсем сдурела!

— Так призрак же не на таксистов нападает, — хмурится Мира.

— Так говорю же: сдурела.

Некоторое время Кир в красках описывает возможное безумие воображаемой старухи.

Потом вдруг замолкает и с тревогой уточняет:

— Значит, папка всё-таки на убийцу не похож?

— Нет, — улыбается Лисс. — Всё с твоим отцом в этом смысле в порядке.

Кир явно рад. Мира тоже вздыхает с облегчением, хоть и пытается казаться невозмутимой.

— Тогда что это такое? Может, всё-таки ведьма? Ведьмы же бывают?

— Ещё как бывают, — заверяет парнишку Лисс.

— Вернёмся вечером и посмотрим, — Дина прячет телефон в сумочку. — Может быть, сразу и узнаем, кто тут завёлся.

Мы прощаемся с Киром и его подругой и едем в хостел.

Следующие несколько часов — довольно скучная нарезка кадров: размещение, обед, зарядка аппаратуры, поиск информации о происшествиях на Московской улице и её окрестностях.

Выслеживать призрака мы отправляемся в девять вечера. Сумерки медленно и неохотно прокрадываются в город, делают тени длиннее, а фигуры прохожих — загадочнее.

Когда мы доезжаем до Московской, сумерки теряют робость и заполняют воздух.

— Подождём до полуночи, — предлагает Дина. — Потом попробуем призвать призрака и открыть Дверь, но вряд ли получится.

Киваю: если призрак никого не убил, то отправить его за Дверь очень сложно. Нужно убедить его, что пора уходить. А вот злобных существ буквально затягивает на ту сторону.

Невольно вспоминаю Александровку и «лисицу»: мне до сих пор кажется, что что-то уволокло за Дверь незнакомое мне существо. Раньше я думал, что злых призраков тянет туда какой-то закон «природы». Эдакая паранормальная физика. Или биология. Но то, что я видел у железнодорожных путей рядом с Александровкой, подсказывает мне, что всё не так просто. И я стараюсь не думать об этом. Как и том, что Дина обращалась к кому-то за Дверью.

Нет. Мне просто показалось. Бывает. Переутомился, вот и померещилось.

Я ёжусь, отгоняя совершенно ненужные мысли. Что было, то было. Все остались живы и здоровы, вот и славно. А сейчас надо ждать призрака на переходе.

Мимо нас неторопливо проезжают автобусы и легковые машины. Один раз проносится «скорая помощь», молча, но с включенной «мигалкой». Проходят парочки, пробегают дети. Чинно прохаживаются пенсионеры. Дважды проводят собак, здоровенного дога и мелкого шпица.

Становится всё темнее и прохладнее. Зажигаются фонари. Прохожих и машин всё меньше и меньше.

Ожидание утомляет. Я достаю телефон: двадцать два ноль три.

И тут же едва не подпрыгиваю, услышав визг тормозов.

Я ошалело оглядываюсь: метрах в десяти от остановки поперёк дороги стоит серая «субару». Из машины выскакивает коренастый мужик. А возле кустов на обочине медленно тает полупрозрачный сгорбленный силуэт с тросточкой.

Призрак есть!

Водитель окликает нас:

— Эй, молодёжь, бабку видели? Чисто психичка! Я по правилам ехал, а она как под колёса кинулась! Хорошо, хоть нет никого. Куда она девалась?

Мужчина вертит головой, но, конечно, никакой бабки не видит. Смотрит на нас, мы разводим руками.

Лисс спрашивает:

— А вы можете ещё раз туда-сюда проехать? Вдруг она снова выскочит?

— Не, на фига мне такие развлечения?! Убежала — и фиг с ней.

Мужчина что-то бормочет себе под нос, забирается в машину и, выехав на свою полосу, медленно-медленно катит прочь.

— Жаль, не вышло приманить призрака, — вздыхает Лисс. — А то бы задержали старушку, пообщались с ней.

— Что будем делать? — спрашивает Дина. — Подождём глубокой ночи и ритуал проведём? С одной стороны, призрак тут точно есть. С другой — он неизвестный и вроде неагрессивный. Водитель же сказал, что она кинулась под колёса, а не на него.

Киваю: мужчина явно не выглядел как жертва сверхъестественного ужаса. К тому же, если бы призрак жаждал убить человека, я бы почувствовал лютую стужу, а не лёгкий холодок, который можно перепутать с вечерним перепадом температур.

Ритуал призыва чётко срабатывает с призраками-убийцами. А вот призрака, не унёсшего и не планирующего уносить человеческие жизни, поймать куда сложнее. Можно вызвать его на настоящее имя, но мы понятия не имеем, как зовут эту старушку.

— Так, сходство машин точно отпадает, — рассуждает Лисс. — Даже если автобус был совпадением, то тут у нас серая «субару». А у отца Кира чёрная «хонда».

— А по времени сходство есть? — уточняю я.

— Нет, — качает головой приятель. — Кир говорил, что тогда пасмурно было: стемнело рано, так что его отец с призраком столкнулся около восьми вечера.

— Кстати, а нельзя попросить этого самого отца? — озадачивает нас Дина. — Пусть Кир спросит у него, не хочет ли папа помочь поймать призрака. Или поучаствовать в съёмке ролика. В зависимости от того, какой там папа.

— Я предложу, — соглашается Лисс. — Но ответ будет только завтра: родители думают, что Кир уже давно спит.

На всякий случай мы остаёмся на остановке ещё на пару часов и даже проводим ритуал со свечами и зеркальцем из Дининой пудреницы, но на машины призрак больше не кидается. В зеркальце сестра успевает рассмотреть встревоженную старушку в старомодном пальто, наброшенном на халат. У старушки на ногах тапочки, в руках трость — больше никаких деталей Дина не заметила.

Я снимаю пустую улицу, Лисс записывает очередной кружок, Дина вызывает такси.

Мы возвращаемся в хостел, ужинаем, и я наконец ложусь спать, вытянувшись на неудобном матрасе. Успеваю заметить, что Лисс тоже лёг, а Дина всё ещё сидит на кровати, уткнувшись в телефон. А потом засыпаю.

…Типовое утро номер два, хотя должно быть номер три. Номер один — это утро дома. Номер два — в дешёвой гостинице. Номер четыре — в дороге. Номер пять — самый редкий вариант из типовых — в дорогом отеле. Два-три раза мы ночевали у тех, кто нас приглашал, но это исключение, а не правило.

А номер три — это хостел. Обычно это теснота, многолюдье и чужие будильники. Но сегодня меня будит музыка Лисса, как во втором варианте. На этот раз «Людмила» ДДТ. Приятель негромко подпевает и наверняка пританцовывает.

Открываю глаза, но Лисс сидит на своей временной кровати и радостно улыбается.

— Соседи ушли ещё в семь. С Киром я списался. Он предлагает нам самим подъехать и пообщаться с его отцом. Мы с Диной решили, что приедем в полдень: если согласится, то отлично, до вечера потаскаемся по городу. Если нет, то будет время что-нибудь ещё придумать. Дина заняла душ и велела не беспокоить.

Достаю телефон, смотрю на время: почти десять. Что ж, можно не торопиться.

Следующие полтора часа мы тратим на скучную повседневность.

А к полудню подъезжаем к знакомой остановке.

Кир и Мира снова ждут нас.

— Привет! Папка вас ждёт, — Кир сегодня ещё бодрее, чем вчера. — Я сказал, что вы мои друзья из интернета и что у вас крутой канал.

— Дядя Юра решил, что Кир прославиться хочет, — вставляет Мира.

— И как, он не против? — интересуется Лисс.

— Хочет сначала на вас посмотреть, — разводит руками Кир. — Папка у меня так-то хороший. Просто подозрительный немножко.

— Вот и правильно, — кивает Динка. — Нельзя же позволять своему ребёнку прославиться не пойми с кем.

Кир косится на неё с недоумением, а Мира — понимающе.

— Ладно, идём! Папку зовут Юрий Петрович. Ему почти что сорок лет. Он сейчас в отпуске. А, фамилия у него Нестеров. Ну, у меня тоже. Мама к тёте Наташе уехала. У неё недавно близнецы родились. Она мамина сестра, и мама ей помогает. А ещё у тёти Наташи огромная кошка живёт: мейн-кун называется. А ещё…

Под неумолкающую болтовню Кира мы доходим до его дома. Заходим в прохладный подъезд. Поднимаемся на четвёртый этаж.

Кир стучится, и ему тут же открывают.

Юрий Петрович смотрит на нас настороженно, но в квартиру пускает. Он невысокий худощавый, темноглазый шатен в рубашке с короткими рукавами и светлых джинсах.

Держится чуть напряжённо, но смотрит на нас скорее с интересом, чем с подозрением.

Обмениваемся приветствиями и рукопожатиями. Потом Кир утаскивает в свою комнату Миру и Лисса.

Нас с сестрой хозяин квартиры ведёт на кухню.

— Так в чём собственно дело? — спрашивает он, когда мы рассаживаемся вокруг маленького стола в тесной, но уютной кухне, оформленной в светло-зелёных и бежевых оттенках.

— Кир подписан на наш канал, — начинаю я. — Он рассказал нам, что рядом с вашим домом есть опасный участок дороги, где в последнее время часто происходят аварии.

— Наш канал, — подхватывает Дина, — посвящён паранормальным явлениям. Вот, посмотрите.

Она показывает Юрию Петровичу экран своего телефона.

— У нас ещё есть группа и сообщество в других соцсетях. Все с одним названием — «Каталог нечистой силы». Скажите, вы верите в сверхъестественное?

— Когда-то верил, — усмехается папа Кира. — В детстве обожал «Секретные материалы». Все серии посмотрел! А потом как-то вырос из всего этого.

— А вы могли бы нам помочь? Во имя Малдера, — улыбаюсь я.

Юрий Петрович смеётся, потом уточняет:

— А что надо делать? И, самое главное, от Кирилла вы что хотите?

— Ничего, — заверяет Дина. — Если захочет, то сделает селфи с Лиссом — у себя опубликует. А от вас нам нужно только одно: чтобы вы в сумерках проехали по тому переходу, где на вашу машину кинулась бабка из ниоткуда.

Мужчина еле заметно вздрагивает и спрашивает, подозрительно прищурившись:

— Что вы об этом знаете?

— Только то, что Кир нам сказал, — отвечаю я. — Возможно, на этом переходе обитает что-то сверхъестественное.

Юрий Петрович смотрит на меня с сомнением.

— Всё это звучит подозрительно.

Дина кивает:

— Мы понимаем, но посмотрите на это со стороны бизнес-проекта, без всякого сверхъестественного: нам нужен контент, а вы очень обрадуете сына, если поучаствуете. То есть и мы в плюсе, и вы. В конце концов, что вы теряете? Всего-то около получаса своего времени.

— Соглашайся, пап! — на кухне появляется Кир. — Ну пожа-а-алуйста!

Следом заходит Мира. Лисс останавливается в дверном проёме.

Некоторое время мужчина смотрит на сына, потом решается и говорит:

— Ладно. Но меня не снимайте. И если призрак появится, то сделайте с ним что-нибудь. Ладно? И да, Кир, — он смотрит на радостно попрыгивающего на месте парнишку, — вы с Мирой туда не пойдёте. Нет, никаких возражений! Или иду только я, или никто никуда не идёт.

Через четверть часа мы договариваемся о деталях: встречаемся у подъезда Кира в десять вечера, потом вместе едем к перекрёстку. Там Юрий Петрович нас высаживает и очень осторожно движется сначала в одну сторону, потом в другую. Лисс вызывается сидеть в машине вместе с водителем, но, поразмыслив, мы отвергаем эту идею: и папа Кира в прошлый раз, и недавний мужик в «субару», и водитель автобуса — все были в одиночестве.

На прощанье мы заверяем Юрия Петровича, что ему ничего не грозит. Мы будем рядом. Мы знаем, что делать. Кажется, его это успокаивает.

Весь оставшийся день — сплошная нарезка из летних кадров: парк развлечений, мороженое, местный музей, сквер с фонтанами. Одуванчики, жёлтые и белые. Две кофейни — одна с прекрасным интерьером и ужасным кофе, вторая — наоборот. Сирень. Высокое голубое небо с лёгкими облаками.

…Вечером мы со свечами, запасом соли и серебра, верёвками и пятью мешочками трав прибываем на место.

Чёрная «хонда» ждёт нас. Мы садимся: Дина рядом с водителем, я и Лисс на заднее сиденье — и едем.

Сумерки сегодня кажутся гуще вчерашних, темнее и таинственнее.

Юрий Петрович высаживает нас у двенадцатого дома и медленно едет обратно к остановке. Мы идём по тротуару, внимательно глядя на дорогу.

Холодок касается моего загривка и пробегает по плечам. В тот же миг из-за тополя, с которым мы вот-вот поравняемся, появляется сгорбленный призрак с тростью.

Старушка бросается было к машине, но Дина окликает её:

— Бабушка, подождите!

Призрак останавливается и неуверенно поворачивается к нам.

— Вы не видели Васеньку? — вполне отчётливо спрашивает старушка.

Лисс удивлённо хмыкает и уточняет:

— Меня?

— Котика… — поясняет призрак. — Я окно мыла, только на минутку отвлеклась, а он в окошко шасть — и выпрыгнул.

Привидение сокрушённо качает головой и с надеждой смотрит сначала на Дину, потом на Лисса, затем на меня.

— Не видели Васеньку?

— Нет, — говорит Дина, — но…

— Эх, нет так нет. Надо найти Васеньку, — с этими словами старушка растворяется в воздухе.

Из машины, замершей в двух шагах от нас, выскакивает Юрий Петрович и ошарашенно бормочет:

— Я ведь видел привидение. Только что видел привидение. Ничего себе! Вот это да. Вот так-так…

— Вы сбивали кота? — бесцеремонно перебивает мужчину Лисс.

— Что? Нет! Я внимательно за дорогой слежу, чтоб ни кошку, ни собаку, ни человека, само собой, не сбить.

— А машина у вас давно? — спрашивает Динка.

— Нет, — качает головой Юрий Петрович. — Я её с рук купил в апреле. «Хонда» две тысяча двадцатого года выпуска, так что до меня немало накатала. А что там с предыдущим водителем было, я не знаю…

— Вполне вероятно, что старушка кидается под машины, сбивавшие животных. Ну, или конкретно котов, — подытоживает Лисс. — Ищет своего Васеньку.

— Возможно, она кинулась за котом, — предполагаю я. — И попала под машину. Или из окна выпала, раз окно мыла.

— И, видимо, где-то в этом микрорайоне, — добавляет Дина. — Она явно далеко не уходит.

— Раз появляется рядом с перекрёстком, то вряд ли упала из окна, так? — подаёт голос Юрий Петрович.

— Ага, — отзывается Лисс. — А вы ни о чём таком не слышали? Ну, о старушках и котиках? Если покойница мыла окно, то вряд ли это была зима. Значит, всё случилось весной. Или прошлой осенью.

— Нет… Но могу у жены спросить: её подруга в ритуальном агентстве работает — может, что-то знать, — включается в расследование папа Кира.

— А мы у подписчиков спросим, — отмечает Лисс.

— И у Кира с Мирой, — добавляет Дина. — Не сейчас, конечно. Утром.

Юрий Петрович спрашивает, где мы остановились, и вызывается подбросить нас до хостела. Всю дорогу он расспрашивает о призраках и нашей работе. А заодно о ведьмах, сглазах и порче, домовых, инопланетянах и вампирах. И кажется точной копией сына, только старше.

В хостеле Лисс спрашивает у подписчиков, не живёт ли ещё кто в этом городе и не знает ли о смертях бабушек в районе Московской улицы. Говорит нам, что утром увидим результаты, и ложится спать.

Мы с Диной просматриваем новости в местных пабликах, чатах и каналах за последние полгода в поисках информации о инцидентах с пожилыми женщинами и котами. Через полтора часа я сдаюсь и засыпаю, так и не найдя ничего подходящего. Перед тем, как окончательно отрубиться, я вижу, как Дина продолжает сосредоточено смотреть в телефон.

Проснувшись, я вижу то же самое: Дина на том же месте и, кажется, в той же позе.

— Ты спала?

— Потом отосплюсь, — отмахивается сестра.

— Нашла что-нибудь?

— Нет, — вздыхает она.

В комнате появляется Лисс.

— И у меня пусто: никого из подписчиков, кроме Кира, из этого города нет. Увы.

Мы молча завтракаем: каждый думает, как узнать имя призрака. Но идей ни у кого нет. И отступить нельзя: рано или поздно старушка спровоцирует аварию со смертельным исходом, пусть и без всякого злого умысла.

В час дня одна за другой приходят сразу две новости: сначала звонит Кир и возбуждённо рассказывает, что Мира, вроде как, знает, чей это может быть призрак — старушки из тринадцатого дома. Та скончалась второго марта. Кир сказал, что Мира скоро придёт, и они позвонят снова.

Тут же позвонил папа Кира: подруга из ритуального агентства готова по секрету сообщить данные пожилой женщины, упокоенной в начале марта, если эта информация никогда нигде не всплывёт.

Мы сверяем данные: адрес, дату — всё верно. Судя по всему, на переходе завёлся призрак семидесятивосьмилетней Пановой Ларисы Борисовны, скончавшейся от инфаркта второго марта этого года.

Зная имя, можно попытаться вызвать призрака и днём. Но вряд ли нам позволят провести ритуал среди бела дня в густонаселённом спальном районе. Так что придётся ждать ночи.

Звонят Кир и Мира, и девочка говорит:

— В тринадцатом доме бабушка умерла прямо в начале весны. Я у знакомых поспрашивала, а там, оказывается, подруга Насти живёт. Это сестра парня моей подруги. Ну в общем там, говорят, у бабушки котик убежал, а потом его машина сбила. Вроде прямо во дворе. Дети там играли и всё видели. Побежали к бабушке, рассказали ей. Она пальто накинула и упала. Сердце не выдержало, — Мира вздыхает. — Очень грустно. С призраками всегда так, да?

Лисс отвечает, что с призраками бывает и грустно, и страшно, но когда они уходят, становится немного лучше.

Кир отдаёт телефон папе, и Юрий Петрович спрашивает, можно ли ему посмотреть на ритуал.

— Можно, — разрешает Дина. — Если мешать не будете.

Мужчина заверяет, что он будет нас слушаться во всём, и мы договариваемся встретиться около полуночи на том самом переходе.

Время тянется и тянется. Мы успеваем записать Лисса на фоне колоритной растрескавшейся стены, которую приглядели вчера в парке. Штативы и подсветка привлекают внимание прохожих, и Дине приходится отвечать на вопросы любопытствующих. Потом прохожих берёт на себя Лисс — и наш канал обретает ещё троих подписчиков.

Мы гуляем, едим, проверяем новые комментарии, фотографируемся на фоне местных достопримечательностей — и ждём ночи.

…Наконец день подходит к концу. Всё ближе полночь, и мы, перепроверив содержимое сумок и рюкзаков, вызываем такси.

Под пристальным, испуганно-восторженным взглядом папы Кира мы готовимся к ритуалу: свечи, по семь обычных и ведьминых, верёвочный круг. Я велю Юрию Петровичу отойти подальше, под тополь, и не сходить с места. Тот кивает и отходит к дереву.

Пустая улица кажется бесконечно длинной и немного ненастоящей. Растущая луна почти обрела полноту и светится в тёмном небе большим фонарём.

Дина встаёт в круг и вызывает Ларису Борисовну.

Несколько секунд ничего не происходит, затем я чувствую, как холодеют руки, и перед сестрой проявляется призрак.

— Лариса Борисовна, вы знаете, что вы призрак? — мягко спрашивает Дина.

— Что? Я… я потеряла Васеньку, котика, — растерянно говорит старушка. — Хочу его найти.

— Васенька, увы, попал под машину, — грустно объясняет сестра. — Вы не можете найти его на этой дороге. Вам пора уходить…

— Но как же мой котик? Вдруг он вернётся, а меня нет?

— Васенька не вернётся сюда, — качает головой Дина. — Но он ждёт вас там.

— Где? — оглядывается старушка.

Дина вытягивает из-под кофточки цепочку с ключом и шепчет наговор.

Ключ в моём кармане слабо нагревается, реагируя на проявляющуюся рядом Дверь. Я не вижу её — и вздыхаю с облегчением. Леденящее тепло из-за Двери касается меня нездешним ветром.

— Там, — говорит Дина.

Старушка поворачивает голову — мне слышится еле уловимое мяуканье — и торопливо семенит в сторону Двери.

Через секунду улица становится совершенно обычной, не считая круга из трепещущих огоньками свечей. А ночь снова становится тёплой.

Мы гасим и собираем свечи, а из-за тополя слышится:

— А куда она ушла?

Я успел забыть про Юрия Петровича, замершего на месте, как и было велено.

Лисс поясняет, что душа Ларисы Борисовны покинула наш мир и призрак больше не будет беспокоить водителей.

— Так почему она под мою машину кидалась? — шёпотом уточняет папа Кира.

— Потому, что на вашей машине, скорее всего, сбили когда-то кота, — вздыхает Дина. — Призрака тянуло к таким машинам, но не со зла, а просто потому, что она искала своего котика.

Юрий Петрович зовёт нас к себе: у него тысяча вопросов о призраках, о загробном мире, о ритуалах и нашем канале.

— А ваша жена не будет против? — уточняет Лисс.

— Нет, она у сестры ночует. А Кир, думаю, ещё не спит. И точно будет в восторге.

Мы до рассвета пьём чай и обсуждаем сверхъестественное. А я всё думаю о том, как часто мы ищем то, что нам нужно, там, где его нет.