Жаркий полдень. Зелёная улочка. Блочные пятиэтажки. Спальный район небольшого города, точь-в-точь похожего на наш. Так похожи все средние города России.

Мы возвращаемся после успешной, но изнурительной ловли полтергейста. Автобус, который вернёт нас домой, уходит только в девять вечера, так что целый майский день мы свободны. Возвращаться в хостел со сломанным кондиционером и сидеть в тесноте и духоте никому не хотелось, так что, закончив с полтергейстом, мы не сговариваясь решили пройтись.

— Вот это жарища! Как в июле! — радуется Лисс.

Он сегодня весь в белом: белая бейсболка, белая футболка, усыпанная мелкими серебристыми звёздочками, белые шорты и летние кроссовки.

— Не люблю жару, — вздыхает Дина, облачённая в бежевое и фисташковое.

В нелюбви к зною я с сестрой солидарен: адское пекло делает меня вялым и медленным. Рюкзак, в котором покоится камера, бессовестно нагревает и без того разгорячённую спину. Голову печёт даже сквозь кепку. Действительно будто пик лета, а не конец весны.

— Давайте квас найдём, — предлагает Лисс. — Или магазин с газировкой.

Я оглядываюсь в поисках бочки с разливным квасом. Но вижу только ничем не примечательных прохожих. Пара беззаботных девчонок перебегает пустую дорогу. Метрах в десяти от нас молодая мама с коляской прогуливается вдоль акаций. На той стороне дороги виден торец дома и часть двора. Там, на скамейке у сиреневого куста сидит рыжий парень.

— Лучше с минералкой, — вносит поправку Дина, глядя в телефон. — Если верить карте, то в торце следующего дома должен быть магазинчик.

Лисс отвечает, но я не слышу его слов: мне вдруг становится холодно. Острая вспышка леденящего предчувствия заставляет замереть на месте. Дина и Лисс идут дальше, обсуждая, кто что будет пить. Я смотрю им вслед и с облегчением понимаю, что мои ощущения связаны не с ними.

А с кем тогда?

С трудом поворачиваю голову: молодая мама по-прежнему катит коляску вдоль дома — с ней всё в порядке. Девочки в паре метров от дороги встретились с подружкой, и та что-то показывает им в телефоне. С ними тоже всё хорошо. А вот рыжего парня на скамейке нет. И при виде пустой скамьи мне становится совсем холодно.

Почти сразу я замечаю огненную шевелюру у противоположного конца дома. Кажется, парень направляется в соседний двор.

— Костя? Что случилось?

Лисс и Дина вернулись ко мне, и оба смотрят встревоженно.

— Вон там сидел парень. С ним что-то не так, — путано поясняю я.

— А куда он делся? — интересуется Лисс, оглядываясь по сторонам.

— Ушёл вон туда, — у меня хватает сил поднять руку и ткнуть пальцем в нужном направлении.

Постепенно холод проходит. Возможно, я зря переволновался. Наверное, этот парень просто часто контактирует со сверхъестественным — вот меня и накрыло. Может, живёт рядом с кладбищем. Или, как и я, чувствует паранормальное. Вариантов масса: соседствует с ведьмой, страдает от полтергейста, балуется ритуалами, что само по себе не опасно, если знаешь, что делаешь. В общем, ничего страшного.

Мы не торопливо идём к магазину, как вдруг меня накрывает новая вспышка. Рядом ахает Дина.

— Дверь! Там хлопнула Дверь! — изумлённо восклицает сестра.

Смотрю на Дину: она ожидаемо указывает в ту сторону, куда ушёл рыжий парень.

— Пошли посмотрим! — Лисс тут же разворачивается и мчится через дорогу.

Мы за ним.

Кто-то кричит впереди. Там, куда мы бежим.

Мимо детской площадки с играющими малышами. Мимо припаркованных во дворе машин: белая, серая, красная, чёрная, снова белая.

Лисс влетает во двор первым.

— Риту убил! Зарезал! — крики становятся внятными. — Туда побежал, туда!

Я наконец вижу ту, что кричит: пенсионерка в пёстром платье и смешной белой шляпе с цветами. Рядом дрожит бледная перепуганная девушка в узких джинсах и майке со смайликом. Жёлтый улыбающийся круг пятнают кровавые точки и штрихи.

Надо остановиться и узнать, всё ли с ней в порядке. Но Лисс почему-то мчится дальше. Я оглядываю девушку: нет, кровь, видимо, не её. Девушка трясётся, но падать не собирается.

И я припускаю за Лиссом.

— Убил Ритку, изверг! Зарезал! — несётся мне вслед.

А через миг крикам пожилой женщины прибавляется девичий вопль без слов.

Дина отстаёт, а Лисс сворачивает за угол. Я за ним. Вдруг у того, за кем мы гонимся, нож?

Приятель налетает на рыжего парня и опрокидывает его на жёлтые пятна одуванчиков. Тот изворачивается — и Лиссу прилетает в нос. Приятель отшатывается и прижимает руку к лицу. Он трясёт головой и опускается на корточки. Кажется, его слегка оглушило.

Рыжий вскакивает и пытается убежать в сторону гаражей, но на «сцене» появляется новое действующее лицо. Из-за кустов выламывается крепкий мужик в выцветшей футболке и линялых шортах. Одним точным ударом в челюсть он отправляет рыжего в нокаут и спрашивает у моего приятеля:

— Ты как, парень?

Лисс всё ещё зажимает нос рукой, пачкая пальцы кровью. Но другой рукой показывает большой палец вверх: мол, я отлично. Мужик кивает и достаёт телефон.

— Вася, ты дурак?! — это Дина. — Ты спятил на убийцу кидаться?! Ты сдурел совсем?!

Она сует приятелю бумажный платок, косится на распростёртое на траве тело рыжего и бросает быстрый выразительный взгляд на меня.

Странно, но никакого холода я не ощущаю. Явных признаков проклятья не видно. Призраков рядом нет. Я внимательно смотрю на рыжего: худощавый, среднего роста, белая футболка, заляпанная кровью, голубые джинсы, небольшая серая сумка через плечо. Совершенно обыкновенный парень. Ну, если не считать того, что он, вероятно, только что убил какую-то Ритку.

Крепкий мужик как раз поясняет диспетчеру:

— Убийство у нас тут. Парень подружку свою убил. Да, он тут. Да, ссорились с утра, орали — у нас слышно было. Мы под ними живём. Что? Зарезал. Насмерть, да. Жена скорую вызвала, но толку-то? Да, жду, конечно. Артюхин Владимир Михайлович. Рабочая, двенадцать, третий подъезд.

Я перестаю слушать и перевожу взгляд на Лисса. Он прикладывает платок к кровоточащему носу и выглядит бледновато. Дина, продолжая распекать приятеля, достаёт старую пудреницу. Хочет проверить рыжего и, наверное, крепкого мужика на всякий случай.

Тот как раз спрашивает:

— А вы, ребята, кто такие? Откуда? Я вроде вас в нашем дворе не видел.

— Мы мимо проходили, — говорю я. — Услышали, что женщина кричит. Решили, что нужна помощь.

— Это вы молодцы, — кивает мужик. — Но на кого попало кидаться вот так не стоило. Вдруг нарик под кайфом? Или псих?

Из-за угла дома высовываются испуганные и одновременно любопытные соседи. Замечают подпорченную физиономию Лисса и жаждут подробностей инцидента. Приятель не выглядит испуганным или растерянным, но я не уверен, что он готов к общению с посторонними людьми.

Дина отходит в сторону, оставляя Лисса отвечать на вопросы и давать комментарии. Приятель ловит мой взгляд и, улыбнувшись, подмигивает. Видимо, с ним всё-таки всё в порядке.

Дина подходит ко мне и шепчет:

— Ничего не вижу. Странно.

— Надо посмотреть на жертву, — также тихо отвечаю я.

Сестра кивает, и через пару минут какая-то добрая женщина ведёт её за угол, к подъездам. Я увязываюсь следом.

— …большое! Мне так неловко, — слышится голос Дины.

— Да ничего страшного: с кем не бывает? Молодой человек, а вам чего надо?

— Это мой брат, — поясняет Дина. — Извините, что не предупредила. Мы с ним и с Васей, ну, с тем, которому нос разбили, проездом у вас в городе. Гуляли вдоль дороги, а тут крики, шум. Ужас! Костя, ты в подъезде подожди, ладно?

— Да пусть заходит! — разрешает женщина.

У неё добродушное лицо, светло-зелёное платье и большая хозяйственная сумка на плече.

Я улыбаюсь и мотаю головой.

— Ну как хочешь, — с этими словами женщина достаёт ключи, открывает дверь подъезда и ёжится. — Вот ужас-то! Прям в квартире бедную девушку зарезали. На глазах у подруги! Хорошо хоть её маньяк не тронул.

— А это маньяк был? — спрашивает Дина.

— Ну да. Кто ещё будет в дом врываться и убивать?

— Вроде бы это парень убитой был, — говорю я. — Ну, мужик, который убийцу обезвредил, так сказал.

— Ой, может быть, — соглашается женщина. — Михалыч — умный мужик. Раз так сказал, значит, так и есть. Тогда оно как бы и понятно. Маргарита постоянно под утро на новой машине с новым мужиком приезжала. Впрочем, это не повод, конечно, её убивать. Вот моя квартира. Нам сюда, дорогая. А ты с нами?

Она смотрит на меня, и я снова мотаю головой. Динка, видимо, напросилась в туалет, выбрав среди зевак женщину из нужного подъезда: пока с Лиссом гонялись за рыжим, сестра общалась с кричащей пенсионеркой и, видимо, взяла на заметку всех, кто выходил оттуда, где произошло убийство.

Я поднимаюсь на следующий этаж. Потом на третий. На четвёртый. На последний, пятый. Никакого холода. На всякий случай достаю камеру и снимаю слегка обшарпанный подъезд с тёмно-зелёными стенами.

Минут через десять подъезжает полиция.

Нас допрашивают наравне с прочими свидетелями, но скорее для галочки, чем в поисках информации.

Собственно, никакой загадки тут нет: гражданин Денис Калинин — так зовут рыжего парня — после очередной ссоры вернулся в квартиру сожительницы Маргариты Дичкиной и убил её на почве ревности в присутствии свидетельницы, подруги Дичкиной, Елены Лапиной. Калинин, уже пришедший в сознание, вины не отрицал. Лапина его опознала. Соседи заявили, что постоянно слышали ссоры между проживающей на третьем этаже Дичкиной и её молодым человеком.

Нам удалось увидеть тело, когда его выносили в чёрном мешке. Никаких паранормальных ощущений я не испытал. Сестра и Лисс тоже.

Покинуть место преступления мы сумели только через два с половиной часа. Вася успел записать кружок и посетовать подписчикам на своё состояние. Нос у него знатно распух и в записи выглядел ещё хуже, чем в реальности. Дина проверила подъезд ведьмиными свечами, а ещё успела разузнать в сети, где можно поесть.

Жара стала ещё невыносимее, но нам не до того. Мы поглощены обсуждением.

— Так что будем делать? — спрашивает Лисс. — Вроде как и труп, и убийца вполне обычные. Ну, без сверхъестественного.

— В квартире убитой девушки мы так и не побывали, — хмурится Дина. — А может быть, как раз там что-то паранормальное.

— Но предчувствие у меня было из-за парня, — напоминаю я.

— Это да. Но он же чист! Я не понимаю, — вздыхает сестра.

— Подождите! Может, дело не в самом парне, а в том, где этот парень был, когда Костя его почуял? — оживляется Лисс.

— В скамейке? — уточняю я. — Сомнительно, но окей. Давай проверим.

Призрак может быть привязан к предмету. Но сильного призрака, способного заставить человека убивать, и я, и Дина точно бы увидели.

Мы отклоняемся от выбранного Диной маршрута и идём смотреть на скамейку. На первый взгляд ничего странного в ней нет. Спинка и сиденье из тонких досок. Металлические ножки и подлокотники. Рядом урна, пустая наполовину.

Я осторожно касаюсь спинки кончиками пальцев и ощущаю только нагретое солнцем шершавое дерево. Смотрю на сестру и Лисса и качаю головой.

— Может, он тут с кем-то разговаривал? — выдвигает новую версию приятель. — Или нашёл проклятую вещь, пока тут сидел? Или как-то активизировал давно найденную, например. Так же бывает?

Дина кивает:

— Бывает, но мы бы заметили проклятую вещь.

— К тому же, если бы он поймал проклятье, заставившее его убивать, на нём самом были бы следы, — добавляю я. — Когда я на него посмотрел, он точно сидел один. А вот не было ли с ним кого-то за пять минут до этого, не знаю.

— Давайте, я сяду и проверю, всё ли с этой штукой норм, — предлагает Лисс.

И тут же плюхается на скамейку.

— Вася, — почти шипит сестра, — ты опять за своё?!

— Да всё окей, — улыбается приятель. — Никаких фантастических ощущений. И потом, если бы всякий, кто сюда садится, шёл бы убивать людей, об этом бы уже весь город знал. Что тут убийца на убийце!

В чём-то он прав. Я внимательно оглядываю скамейку: она не новая. Краска выцвела, на спинке кто-то выцарапал сердечко, и оно выглядит изрядно потёртым. Наверняка скамья стоит здесь не первый год, и, если бы тут хотя бы пару-тройку лет постоянно кого-то убивали, не заметить такой всплеск было бы действительно трудно. С другой стороны, мы как-то не интересовались местной криминальной сводкой.

— Я поищу в сети, — говорит Дина. — А ты всё-таки встань.

Лисс послушно поднимается и говорит:

— Давайте я у подписчиков спрошу: вдруг кто-то в этом районе живёт и что-нибудь слышал, видел или давно подозревал?

— Я тогда поищу местные группы и каналы, — говорю я.

Что, если скамейка провоцирует людей не только на убийства? Слухи о всякого рода инцидентах могли просочиться в местные чаты и паблики. А ещё в локальные городские легенды, суеверия и всё такое.

— Всё это можно делать из кафе, — строго говорит Дина. — Мы же с утра не ели. И вот кто как, а я голодная.

Через четверть часа мы делаем заказ в маленьком уютном заведении в итальянском стиле и ныряем в сеть.

Ещё час спустя мы полны пасты, пиццы, чая и информации. Интересующий нас микрорайон называется Юбилейный. Он входит в состав Железнодорожного района и считается не самым худшим спальным микрорайоном.

Данных от подписчиков пока мало: большинство живёт в других городах, а что до местных, то кто-то ещё не видел кружок, кто-то не интересовался городским фольклором, но, судя по прочим источникам, на территории Юбилейного и правда не всё гладко.

И дело не только в убийствах: здесь чаще, чем по городу в целом, дерутся, угоняют и портят машины. С другой стороны, именно тут случились два самых ярких признания в любви, попавших в местные новости, а ещё именно тут родилась девушка, ставшая финалисткой одного из кулинарных шоу и сумевшая открыть свой ресторан в столице. Последнее, конечно, может быть чистым совпадением, но в целом некоторая аномалия заметна. А ба учила нас быть внимательными к тому, что выходит за рамки нормальности.

— Получается, что-то всё же провоцирует людей, — задумчиво подводит итог Дина.

— И раз Костина чуйка сработала на парня на скамейке, значит, дело в ней! — Лисс отодвигает от себя пустое блюдо из-под пасты. — Ну или не в ней самой, но там точно что-то случилось!

Киваю.

— Если дело в скамейке, то должны быть дополнительные факторы. Не может же она действовать просто на всех, кто на неё сел, — размышляет вслух Дина. — Может, дело как раз в том, что тот парень сидел один? А когда Вася сел на скамейку, с ним были мы.

— Давайте тогда вернёмся и поэкспериментируем, — Лисса такая перспектива вполне устраивает. Даже, кажется, радует.

— А стоит ли… — задумчиво спрашивает Дина. — Это может быть опасно.

— Давай я сяду, — предлагаю я. — Опасно или нет, но нельзя просто закрыть глаза на то, что вынудило человека убить. Вдруг оно начинало с драк и угонов, а теперь отъелось и перешло к убийствам?

Сестра кивает:

— Ты прав. Идёмте.

— Да всё нормально будет, Дин, — говорит приятель. — Если я стану вести себя плохо, Костя меня скрутит.

Это будет непросто: я, конечно, выше и шире в плечах, однако я знаю, что худощавый на вид Лисс гораздо сильнее, чем кажется. Но я справлюсь.

— Или ты, — продолжает он, — на меня прикрикнешь, как ты одна умеешь. И я тут же утихну.

Лисс смеётся, но Дина смотрит на него без тени улыбки.

Мы расплачиваемся, оставляем чаевые и идём обратно к скамейке.

К счастью, она пуста: стоит на самом солнцепёке, так что желающие посидеть скорее выберут ту, что с навесом, у детской площадки, или ту, что в тени тополей у соседнего подъезда.

Лисс садится на скамью, а мы с сестрой отходим за детскую площадку к гаражам.

Приятель достаёт телефон и записывает кружок.

Дина бормочет себе под нос:

— Нет, на «в одиночестве» это никак не похоже.

Потом пишет сообщение. Лисс прячет телефон и чинно кладёт руки на колени. Дневной зной становится гуще и злее, но нам не до погоды.

Двадцать минут мы следим за Лиссом, но ничего не происходит. Наконец, он поднимается и идёт к нам.

— Чем-то я духу скамейки не понравился, — приятель картинно сокрушается и разводит руками. — Недостоин!

— Может, ты и правда не подходишь, — медленно произносит Дина. — Возможно, ты слишком общительный, поэтому не бываешь в одиночестве настолько, насколько нужно, чтобы скамейка сработала. Давайте я попробую.

— Нет, я, — мой тон непреклонен. Я не собираюсь разрешать Дине рисковать. К тому же если она впадёт в ярость, не думаю, что смогу её удержать. Меня-то в крайнем случае Лисс может по голове огреть, если понадобится.

Я на всякий случай оставляю рюкзак с камерой Лиссу и иду к скамейке. Сажусь, мысленно подобравшись, готовый к всплеску холода или ещё чего-нибудь необычного. Но не чувствую ничего, кроме тепла, почти жара. Солнце беспощадно разогрело старое дерево.

Сижу, прислушиваясь к своим ощущениям. Жарко. Потно. Душно.

Чёрная футболка впитывает тепло, и я чувствую себя вялым и бессмысленным. Возможно, всё просто: драки и признания — это совпадение, а тому парню просто напекло голову. Вроде из-за жары люди становятся агрессивными и хуже себя контролируют.

Потом и эти мысли уходят. Меня клонит в сон. Так тепло. Так медленно. Мысли путаются и вязнуть в жаре. Дыхание замедляется. Глаза закрываются, хотя я и стараюсь открывать их снова и снова. Меня заполняет ватный покой, и я почти отключаюсь.

Ведь спешить некуда. Ничего не надо делать. Всё хоро…

Сердце внезапно пропускает удар и вдруг начинает яростно колотиться. Я вскакиваю с места с чётким пониманием того, что нужно сделать: надо позвонить маме. Я всё откладывал и откладывал этот разговор, а надо было просто позвонить. Я ведь так и не извинился за то, что наговорил, уходя из дома пять лет назад.

Я хлопаю себя по карманам в поисках телефона. Он в рюкзаке. Рюкзак вон там. Его надо вернуть.

А нет, он уже здесь.

— Костя!

— Дай рюкзак.

— В чём дело, Кость?

— Дай, я сказал! — зачем он мешает?!

— Костя, с тобой всё хорошо? — женский голос, встревоженный.

Это она, как её… Диана! Моя сестра, да.

— Да, всё хорошо. Мне нужен телефон.

— Зачем?

— Позвонить маме.

— Чтобы что? — настырный не успокаивается и рюкзак отдавать не хочет.

Делает пару шагов назад. Это очень злит. Это бесит.

— Надо, я сказал!

— Костя, ты меня пугаешь… — голос сестры дрожит, и я прихожу в себя.

— Дина, всё в порядке, не пугайся. Я что, так жутко выгляжу?

— Теперь нет, — говорит Лисс, снова подходя ближе. — А только что как будто хотел мне врезать. Но это ладно. Ты на меня смотрел так, будто не знаешь, кто я.

Тру лицо, встряхиваюсь, говорю:

— Прости. Что-то на меня нашло…

— А холодно было? — уточняет Дина, вынимая из сумки свечу и зажигалку.

— Кстати, нет, не было, — запоздало удивляюсь я.

— А зачем ты хотел звонить маме? — спрашивает Лисс, снимая мой рюкзак.

— Поговорить, — после паузы отвечаю я. — Никаких разрушительных порывов, честное слово.

Приятель понимающе кивает и отдаёт мои вещи. Желание звонить и извиняться почти исчезает, переходит в привычный фоновый режим, и я закидываю рюкзак на плечи, не достав телефон.

— Вот теперь видно, что тут что-то есть, — деловито сообщает Дина. — Видите, огонёк темнеет.

Проклятье или призрака мы бы увидели. Что же это может быть? Мысленно перебираю всю информацию, которую узнал от бабушки лично и из её дневников. На прошлой неделе обновил знания, пытаясь выяснить, что за «лисица» встретилась нам в Александровке. Увы, бабушка не знала. Или не сочла нужным нам сообщить.

— Вспомнила! — Дина тоже копалась в дневниках со мной. — Здесь наверняка кто-то умер! Но не стал полноценным призраком, а как бы впечатал в предмет последнее сильное желание, порыв.

— Часть души и воли запечатал в скамейку? — удивлённо уточняет Лисс.

— Что-то вроде, — кивает сестра. — Кость, к тебе желание звонить маме как пришло?

Задумываюсь на мгновенье, потом говорю, как есть:

— Как то, что я давно должен был сделать. Хотел и должен, но как-то не получалось.

— О, видимо, этот рыжий давно хотел прирезать свою подружку, — догадывается Лисс.

— А кто-то хотел испортить машину бывшего или признаться, наконец, в любви. Или врезать старому недругу, — продолжает Дина. — Наверное, этот не совсем призрак побуждает действовать. Даёт решимость на что-то важное.

Киваю. Всё сходится: Лисс не подходит не потому, что недостаточно одинок, а потому, что он ничего не боится. Ему не нужна заёмная решимость: у него своей в избытке.

— А как этого недопризрака вывести? — интересуется Лисс. — А то вдруг он какого-нибудь нерешительного насильника или самоубийцу спровоцирует?

— Кость, ты помнишь, что надо делать?

Я помню.

Следующие два часа мы ищем в окрестных магазинах соль, воду в бутылках, плотный мешок размером с наволочку и дешёвое серебряное украшение. Серебро у нас есть и своё, но после этого ритуала вещь придётся уничтожить, так что стоит поискать замену, которую никому не жалко.

Солнце клонится к горизонту, но не перестаёт нагревать город и людей в нём.

Мы делаем соляной круг, заключая в него скамейку. Выставляем свечи по четырём сторонам. Затем Дина кладёт на сиденье купленную нами сегодня подвеску. Мы с Лиссом одновременно поджигаем свечки «юг» и «север». Сестра начинает читать наговор. Мы быстро перемещаемся и поджигаем «восток» и «запад».

— Вы что тут делаете, а? — резко кричит старушка, распахнув окно на втором этаже.

— Ролик снимаем, — улыбается Лисс. — Для интернета.

Я достаю телефон и делаю вид, что снимаю Дину.

— Немедленно прекратите хулиганить! — не успокаивается бдительная гражданка.

Благо для ритуала нужно совсем немного времени.

— Мы через пять минут закончим, — заверяет Лисс.

— Я щас полицию вызову!

— Не надо, пожалуйста. Мы свечки потушим и с собой заберём, честное слово, — уговаривает Лисс.

— Я спущусь и всё проконтролирую, — грозится старушка.

— Пожалуйста! Просто дайте нам доснять ролик.

Обитательница второго этажа действительно спускается и выясняет у Лисса, чего это мы. Но теперь она и вполовину не так воинственна, как пять минут назад. Вот она, магия Лисса.

Дина заканчивает ритуал, осторожно берёт бумажным платком почерневшую подвеску и кладёт в подставленный мной мешок. Теперь его надо засыпать солью и землёй, а потом закопать при полной луне под мёртвым деревом. До полнолуния далеко, так что пока мы увезём мешок с собой.

Следующие полчаса Лисс рассказывает старушке о нашем канале и роликах, Дина красится и причёсывается, а я собираю рассыпанную соль в мешок. Увидев это, старушка окончательно подобрела и даже разрешила Лиссу сделать селфи с собой. Я пока заливаю питьевой водой свечи, потом сую их в обычный целлофановый мешок и несу на помойку.

Уставшие, но вполне довольные собой, мы заказываем такси. По пути Лисс рассказывает, что накопали подписчики: на злосчастной скамейке действительно умер человек. Одиннадцать лет назад, в конце июня на ней скончался от теплого удара пятидесятилетний мужчина.

В хостеле мы торопливо принимаем душ и собираем вещи. Удивительно, но мы даже успеваем на автовокзал вовремя.

Уточнив время прибытия и отправления автобуса, Дина удаляется «припудрить носик». Лисс тут же сматывается за чипсами. До отъезда ещё двадцать две минуты. Мне хватит.

Я достаю телефон.

— Привет, мам.