Как только что было сказано, попытка Тарквиния создать всаднические центурии, независимые от триб, не удалась. Хотя число самих центурий и удвоилось, они оставались связанными с трибами. Чтобы разорвать эту связь, Сервий сломал саму трибутную систему. Курии, как уже отмечалось, сохранились в Риме в течение многих столетий после правления Сервия и после ликвидации римской монархии вообще. О трех же трибах вспоминали только в связи с древними временами или в связи с сакральной стороной римской жизни. Эти трибы, если и не исчезли полностью, то вышли из социально-политического поля, и это стало результатом деятельности Сервия Туллия. Вместо них появляются другие структуры, тоже называемые привычным словом «трибы», но организованные по совершенно другим принципам[1702]. Старые трибы, хотя и носили территориальный характер, были все же связаны с определенными аристократическими родами и фамилиями. Именно эту связь трибутная реформа и должна была сломать. Новые трибы никак не были соотнесены с прежними делениями. В них люди были объединены по местам своего проживания (loca) независимо от приписывания к прежним трибам.

Как уже говорилось ранее, и до Сервия Туллия в основу деления граждан был положен территориальный принцип, что было обусловлено особым характером возникновения римского общества. Но наряду с этим принципом сохранялся и родовой, Отдельные роды, особенно наиболее знатные, играли значительную роль в римской жизни, и то сопротивление, какое римская знать оказала реформаторским попыткам Тарквиния, показало силу знати, опирающуюся на религию и традиции. При сохранении старой трибутно-куриатной системы преодолеть такое сопротивление было невозможно. И Сервий Туллий ее ликвидировал.

Территория внутри померия была разделена на четыре трибы, т. е. территориального округа. По словам Ливия (I, 43, 13), новые трибы не имели никакого отношения к другим делениям граждан и были названы по округам и холмам (regionis[1703] collibusque)[1704]. Очень важным было то, что принадлежность к той или иной трибе определялось именно местом жительства. Дионисий даже утверждает, что людям, приписанным к той или иной трибе, запрещалось ее покидать[1705]. Местонахождение же собственности явно во внимание не принималось. Поэтому горожане, независимо от того, где и в каких размерах находилась их собственность, т. е. в первую очередь земельные участки, являлись членами городских триб.

Второй принцип организации новых триб — это, если можно так сказать, их всесословность[1706]. Членами этих триб стали не только gentiles, включая клиентов, но и те свободные люди, которые стояли вне существующей родовой системы. Они по-прежнему не входили в эту систему, не являлись членами курий. Как уже упоминалось, после Анка Марция массовый прием новых граждан в курии прекратился, и включение в курию становилось исключительным случаем, каждый раз определенный специальным решением легитимной власти. С течением времени, особенно в результате активной внешней и военной политики Тарквиния и самого Сервия, численность этой части римского населения возрастала. В результате римская община все более становится двусоставной. Внутри нее выделялись граждане, включенные в роды и курии, и те, кто в эту родо-куриатную систему не входил. Может быть, именно с этого времени можно говорить о разделении римского коллектива на патрициат и плебс. К первому относились все gentiles, ко второму — те, кто стоял вне этой системы. Между этими двумя группами не было равенства, ни политического, поскольку сохранялись куриатные комиции, в которых плебеи не участвовали[1707], а сенат состоял только из членов родов, ни экономического, ибо только патриции по-прежнему имели доступ к «общественному полю», а плебеи могли получить земельный участок только viritim, что было далеко не автоматически[1708]. К тому же, участки, получаемые в наследственное владение (heredium), были очень небольшие — всего два югера, чего, как уже отмечалось, было совершенно недостаточно для прокормления семьи. Можно говорить, что плебеи получили частные и экономические права (iura privata, ius commercii), но в тот момент не получили политических прав[1709]. Признание за плебеями определенных гражданских прав (и, соответственно, обязанностей), как и предоставление таких прав освобожденным рабам, резко отличали римскую civitas и от греческого полиса, и от этрусского города. Реформы Сервия Туллия привели к образованию в Риме среднего класса[1710].

В созданную Сервием Туллием трибутную систему были включены и земли вне померия — ager Romanus. «Окиринхский папирус» сообщает, что паги были распределены по трибам. Поскольку паги, как уже говорилось, это — внегородские структуры, то речь явно идет о создании сельских триб[1711]. Говоря о реформе Сервия Туллия, Ливий сельские трибы не упоминает, хотя позже (II, 21, 7) говорит, что в 495 г. общее число триб достигло 21[1712]. Это, конечно же, подразумевает существование внегородских триб и до этого года[1713]. О том, что сельские трибы были созданы Сервием Туллием упоминают самые разные авторы. Однако численность таких триб, созданных этим царем, было предметом споров еще в древности. Дионисий (IV, 15, 1–2) приводит различающиеся цифры Фабия Пиктора и Катона, но сам никакого вывода не делает. При всех различиях эти римские писатели согласны в том, что Сервий создал на сельской территории несколько триб (26 по Фабию, 30 по Катону). Однако у Варрона (de I. L. V, 56) имеется совершенно другое сообщение. Говоря о разделении города на четыре части, называемые трибами, и приводя их название, он заявляет, что была и пятая триба, расположенная под городом (sub Roma), названная Ромилией (или Ромулией)[1714]. Она явно стояла первой в списке сельских триб (Cic. Leg. agr. II, 29, 79)[1715], и это ясно говорит, что она была создана первой. Как известно, впоследствии по мере завоевания новых территорий в Италии римляне образовывали на них новые сельские трибы, и вскоре после ликвидации монархии их число достигло 17. Но сообщение Варрона позволяет говорить, что первоначально была создана только одна сельская триба — Ромилия. По словам Павла, воспроизводившего сведения Феста (271), эта триба была образована на землях, которые еще Ромул отнял у вейентов. Следовательно, расположена она была на правом берегу Тибра[1716].

Варрон был не только чрезвычайно эрудированным человеком, но и специально интересовавшимся древними реалиями и институтами. Более того, по его собственным словам, он написал специальную книгу о трибах. От нее, к сожалению, не дошло никаких, даже самых мелких фрагментов, но ее написание показывает, что Варрон проблемами триб глубоко интересовался. Поэтому его сведения могут отражать реальную первоначальную ситуацию. Самим ли Сервием или его преемником число сельских триб вполне могло быть увеличено, и Ромилия оказалась отделенной от Города другими трибами. Разумеется, это только гипотеза, но она вполне вписывается в общее направление политики Сервия Туллия, проводимой в интересах городских слоев. Хотя трибы в то время не имели политического значения, надо иметь в виду другой момент. По трибам, как отмечает Дионисий (IV, 15, 2) производился набор воинов. Одной из целей (вероятнее всего, и главной целью) Сервия Туллия при создании новых триб было включение в армию боеспособных мужчин, которые ранее к военной службе не привлекались. Включив в новые трибы людей, до этого в трибутную систему не входивших, царь получал значительное пополнение армии[1717]. В древности же служба в армии и гражданский статус, как известно, были тесно связаны, так что большее число городских триб давало их членам и большее преимущество в обществе. В какой-то степени высказанную гипотезу подтверждает следующее рассуждение. Сейчас установлено, что вокруг самого города располагались другие трибы — Лемония, Камилия, Пупиния, Поллия и Вольтиния, в то время как Ромилия относилась к более широкому кругу наряду с Клавдией, Фабией и т. п.[1718], т. е. теми, названия которых, как считается, происходили не от топонимов, а от имен родов. Это полностью противоречит словам Варрона. Поэтому вполне вероятно, что его сообщение относится к более древнему времени, когда указанных пригородных триб еще не существовало.

В современной науке дискуссионным является также вопрос о времени распространения трибутной системы на сельскую округу. Было высказано мнение, что первоначально Сервий Туллий создал только четыре трибы, в состав которых были включены и сельские паги, и лишь позже по мере расширения ager Romanus стали создаваться и сельские трибы[1719]. Важным доводом в пользу этого предположения называется то, что наиболее близкие к городу трибы носили имена родов, а это могло возникнуть только после установления власти патрициев, т. е. уже после свержения монархии[1720]. Этот довод довольно серьезный, но он может быть «снят» контраргументом. Если принять, как говорилось выше, что Сервий Туллий создал только одну сельскую трибу, включив в нее всю существовавшую на тот момент округу, то родовые названия к этому акту отношения не имеют. Правда, в Риме существовал род Ромилиев[1721], но Варрон, занимавшийся, как было сказано, проблемой триб, связывает название этой трибы с городом (sub Roma)[1722]. Учитывая, что более правильным было, вероятно, название Ромулия, можно предположить, как это было сделано уже более века назад, что это название связано с Ромулом[1723]. Другим доводом является сообщение Ливия (II, 21, 7), что в 495 г. была создана 21 триба: tribus una et viginta factae. Однако контекст этого сообщения показывает, что речь идет не о создании заново триб вне городской черты, а о том, что после пополнения Сигнии новыми колонистами в Риме стало насчитываться 21 триба. Это подтверждает и периоха II книги, где говорится, что после создания Клавдиевой трибы в 504 г. число триб было увеличено (numerque tribuum ampliatus est)[1724]. Дионисий (IV, 15, 1), ссылаясь на Фабия Пиктора, говорит, что Сервий, создав сельские трибы, присоединил (προστιθείς) их к четырем городским. Из этого можно сделать вывод, что сельская округа была включена в трибутную систему уже после создания городских триб, но все же самим Сервием Туллием.

Говоря о четырех городских трибах, Дионисий (IV, 14, 2) называет их руководителей (ήγεμόνας), в то время как там, где речь идет о сельских трибах, таких руководителей он не упоминает, зато говорит о правителях (άρχοντες) патов (IV, 15, З)[1725]. Создается впечатление, что сельская триба единого главу не имела, и руководство ее жизнью осуществлялось только на уровне пагов.

Названия четырех городских триб дает Варрон (de I. L. V, 45; 56): Субурана, Эсквилина, Коллина, Палатина[1726]. Эти же названия только немного в другом порядке приводит и Дионисий (IV, 14, 1). Городские трибы, однако, охватывали не всю территорию, окруженную городскими стенами, построенными Сервием Туллием. Варрон (de I. L. V, 45–54), перечисляя части Рима, включенные в ту или иную трибу, не называет ни Авентин, ни Капитолий. Авентин официально еще не входил в состав Города[1727], так что он и не мог быть включен в городскую трибу. Сложнее обстоит дело с Капитолием, являвшимся издавна составной частью Рима. Тарквиний явно рассматривал его как сакральный центр Города. Может быть, это обстоятельство и побудило Сервия не делать его частью какой-либо городской трибы[1728]. Но вероятнее все же другое. Мощная крепость, какую представлял собой Капитолий, должна была находится исключительно в руках царя, дабы сенат, обладавший, как об этом уже говорилось, определенной властью в рамках померия, не мог воспользоваться этой цитаделью.

Принадлежность к новой трибе определялась только местом жительства. Это распределение по трибам не имело никакого отношения к старому делению римского народа. Вполне вероятно, как об этом упоминалось выше, что прежние трибы тоже имели свою территорию. Но уже само соотношение чисел — три старые и четыре новые трибы — ясно говорит, что прежнее деление совершенно не принималось во внимание.

Трибы являлись, как было отмечено, рекрутскими округами, были они и округами податными. По трибам собирался налог (tributum). Варрон (de I. L. V, 181) производит само слово tributum от tribus. Ливий (I, 43, 13), наоборот, полагает, что tribus произошло от tributum. Но как бы ни относиться к этим этимологиям[1729], связь между трибой и трибутом не вызывает сомнений. Несомненно и то, что речь идет о прямом налоге, который и много веков спустя назывался так же — tributum. Это не означает, что никаких повинностей в пользу государства не было до Сервия. Тот же Ливий несколько раньше (I, 42, 5) пишет, что Сервий Туллий в соответствии со своей цензовой реформой установил и новые правила налога — в соответствии с имуществом, а не подушно (viritim) независимо от состояния. Дионисий (IV, 43, 2), рассказывая о несправедливостях преемника Сервия Туллия Тарквиния Гордого, среди них отмечает отмену налога в зависимости от богатства и возвращение к подушному принципу, причем не в соответствии с установленным порядком, а по первому требованию «тирана». Следовательно, можно говорить о том, что и до Сервия какая-то форма налога существовала. Возможно, это была повинность, напоминавшая афинскую литургию, когда тот или иной житель должен был за свой счет выполнять какие-либо поручения царя, в том числе и в военной сфере (кроме, разумеется, непосредственного участия в войне)[1730]. Если это так, то Сервий Туллий ввел новую систему, заменив литургию на налог и установив соответствие его с имуществом[1731]. Собирался этот налог на военные и иные нужды: (εις τά στρατιωτικά, καί τάς 'άλας χρείας) не по старым родовым (ούκέτι κατά τάς τρεις φυλάς τάς γενικός), а по новым территориальным трибам (κατά τάς τέτταρας τάς τοπικός), и взносил этот налог каждый сам (ύφ' έαυτου) (Dion. Hal. IV, 14, 2)[1732]. Наблюдение за внесением взносов и их правильностью, по-видимому, возлагалось на тех глав триб, о которых в продолжение сообщения о налогах говорит Дионисий. Может быть, уже тогда они назывались эрарными трибунами (Varro de I. L. V, 181)[1733]. Если так, то греческое κοινόν, используемое Дионисием, в данном случае могло означать aerarium. Ливий (I, 56, 1) не использует слово aerarium, но упоминает общественные деньги (pecunia publica), используемые Тарквинием Гордым для строительства Капитолийского храма. Это тоже ясно говорит о существовании государственной казны, по крайней мере, со времени Сервия Туллия. Во времена и республики, и империи казна populi Romani хранилась в храме Сатурна и поэтому иногда называлась aerarium Saturni. Этот храм был построен в самом начале республиканской эпохи, и предание приписывает учреждение казны Сатурна одному из первых консулов Валерию Попликоле (Plut. Popl. 12). Плутарх, передавая эти сведения, ставит этот его акт в один ряд с другими его мероприятиями, направленными на укрепление недавно созданной республики, и мотивом называет нежелание консула заниматься хозяйственными делами. Это явно означает, что сама казна уже существовала и до этого, но располагалась в другом месте, где ею мог самовольно распоряжаться глава государства, т. е. во времена монархии царь.

Сельские трибы (или триба во времена Сервия Туллия) включали в себя паги, сохранившие свое самоуправление, возглавляемое магистром (архонтом, как его называет греческий историк), отвечающим за мобилизацию членов пага и сбор налогов. Центром каждого пага было укрепление, которое могло служить убежищем для сельчан в случае вражеского нападения (Dion. Hal. IV, 15, 2–4). Городские же трибы явно ни на какие более мелкие единицы не делились. Перечисленные Варроном части Города, входящие в каждую из четырех триб, являлись не административными единицами, а элементами топографии. Возможно, трибы, как и паги, тоже обладали определенной долей самоуправления. Дионисий (V, 2, 2) говорит, что первые консулы предоставили членам триб и пагов право проводить общие собрания относительно касающихся их важных дел, голосовать и делать все прочее в соответствии с отеческим обычаем. Историк ставит это решение консулов в связь с восстановлением ими законов Сервия Туллия, отмененных Тарквинием Гордым. Поэтому можно полагать, что и трибы, в том числе городские, могли по закону Сервия решать некоторые вопросы своей жизни. В то же время обе группы триб приобретали и сакральное значение. Центрами местной жизни становились алтари. В Городе алтари ларов воздвигались на перекрестках, а в пагах, видимо, в их укрепленных центрах (Dion. Hal. IV, 14, 3; 15, 3). И в том, и в другом случае это были местные лары[1734]. Сервию Туллию Дионисий (IV, 14, 4; 15, 3) приписывает введение священных игр — в одном случае Компиталий, в другом Паганалий. Но Варрон (de I. L. VI, 24), противопоставляя жителей пагов «горцам», говорит о праздновании первыми Паганалий. Следовательно, по его сведениям, эти игры предшествовали трибутной реформе Сервия Туллия. Описание Паганалий Овидием (Fasti I, 668–704) производит впечатление очень древнего земледельческого праздника, сохранившего некоторые архаические черты, как принесение в жертву Церере и Земле муки полбы и внутренностей беременной свиньи. Да и трудно представить, что местные крестьяне до правления Сервия не имели никакого праздника в честь покровительствующих им божеств. Поэтому возможно, что Сервий Туллий придал уже существующему празднеству официальный характер и упорядочил его проведение. Что касается Компиталий, то, вероятнее всего, они, действительно, были введены только этим царем, поскольку их проведение было связано с территориальными трибами, им созданными.

По городским трибам были распределены и святилища аргеев (Varro de I. L. V, 45), о которых говорилось раньше в связи с куриями. Реформа Сервия Туллия ни к каким изменениям их функций не привела. Судя по словам Варрона, никакого более или менее равномерного распределения святилищ аргеев по новым трибам не произошло, да оно и не могло произойти из-за несовпадения цифр. Пример аргеев показывает, что, реформируя политическую систему Рима, Сервий Туллий не касался его сакральной системы.

Вероятнее всего, эти же мотивы заставили Сервия Туллия сохранить курии. Как уже говорилось, курии имели не только политическое и военное, но и религиозное значение. Каждая курия обладала своими святынями, имевшими, как утверждал Фест (FIRAII, 6), общественный характер (sacra publica). Глава курии — курион — еще много веков после правления Сервия Туллия исполнял религиозные функции[1735]. Сакральный момент был очень важен еще в одном мероприятии: наделении главы государства (пока еще царя) высшей военной властью — империем. Поэтому эта функция осталась за куриями[1736]. Курии, чей сакральный аспект был выражен довольно ясно, сохранились как формы организации старого римского populus. Таким образом, внутри римской общины сохранилась группа gentiles, обладавшая своими организационными структурами — куриями и куриатным собранием, а также своими культами и святынями, в то время как другая часть римского народа к этим структурам и этим святыням отношения не имела. Если бы Сервий Туллий даже и хотел полностью ликвидировать куриатную систему, сделать этого он не мог, ибо это означало бы нечестивое вторжение в сакральную сферу.

Что касается триб, то они тоже сохранились. Они засвидетельствованы еще в 300 г., когда по закону братьев Огульниев было увеличено количество авгуров с тем, чтобы приходилось по три авгура на каждую трибу (Liv. X, 6, 6–8). Но никаких сведений об их политической или военной роли нет. Можно, по-видимому, говорить, что никаких законодательных актов, ликвидировавших старые трибы, не было. Просто территориальные трибы переняли их прежние функции (может быть, и расширили их), после чего эти институты потеряли свое прежнее значение в «светской» жизни и отошли в чисто сакральную область, притом, как кажется, весьма ограниченную, связанную лишь с деятельностью авгуров. Использование Ливием презенс constat позволяет говорить, что и в его время Тиции, Рамны и Луцеры еще существовали и были связаны с численностью коллегии авгуров.