Деятельность Тарквиния и особенно его реформы стали важной предпосылкой для осуществления реформ Сервием Туллием. Несмотря на компромиссный характер, эти реформы создавали (или, скорее, начали создавать) новую политическую и социальную ситуацию. В их результате какая-то часть «верхушки» плебса[1663], т. е. тех групп римского населения, которые не входили в традиционные структуры, включились в политическую и военную элиту Рима. Однако это был лишь первый шаг к приведению римского политического устройства и римской армии в соответствие со сложившимся социально-экономическим положением и увеличивающейся ролью плебса. Следующий и гораздо более радикальный шаг сделал Сервий Туллий.
К этому времени Рим уже представлял собой довольно развитый в экономическом отношении город. Археологические данные при всей их ограниченности показывают, что в это время и даже ранее через него проходили очень важные пути, связывавшие Этрурию с Кампанией. Большую роль играла торговля солью, и Рим, по-видимому, уже при Анке Марции установил контроль над соляными варницами в устье Тибра, а в конце VII или, моет быть, в первой половине VI в. строится знаменитая Соляная дорога (via salaria)[1664]. Речной порт на Тибре издавна был местом, где встречались греки, этруски и финикийцы[1665]. На Бычьем рынке найдено большое количество фрагментов греческой, в том числе аттической, керамики и этрусских сосудов, а также пластинника из слоновой кости в форме лежащего льва с этрусской надписью[1666]. Количество греческих ваз (точнее, их обломков) резко возрастает в правление Сервия Туллия[1667]. В Риме, возможно, работали греческие мастера[1668]. Рим явно поддерживал активные связи не только с италийскими греками и этрусками, но и с карфагенянами[1669]. Активное участие Сервия Туллия в войне с этрусскими городами, соперничавшими и даже воевавшими с фокейцами, показывает вовлечённость Рима в международные отношения, складывавшиеся в Центральном Средиземноморье. Это сказалось на появлении монеты в Риме.
Долгое время в науке господствовало утверждение о позднем появлении римской монеты. Однако оно игнорирует ясные указания римской традиции. Первоначальным средством обмена и торговли был скот, и это не вызывает никакого сомнения[1670]. Недаром само слово pecunia, обозначающее деньги, происходит от pecus — скот (Varro de I. L. V, 92)[1671]. Однако уже довольно рано скот в качестве мерила ценности стал заменяться бронзой или медью. В 454 г. в законе Атерна Тарпейя сумма штрафа устанавливается как в головах скота, так и в бронзе в соотношении 1 бык = 100 и 1 овца = 10 фунтам, или ассам[1672]. При этом надо заметить, что уже в то время, когда денежная система охватила все стороны римской жизни, римляне в своем консерватизме еще говорили о головах скота как о мерилах штрафа[1673]. Поэтому можно полагать, что в реальности уже только металл использовался в качестве средства уплаты штрафа, и, соответственно, он был мерилом стоимости. В законах XII таблиц все штрафы указывались уже только в ассах[1674]. По словам Плиния (XXXIII, 43), ссылающегося на Тимея, первоначально это были грубые, относительно бесформенные (видимо, все же круглые или овальные) куски бронзы[1675]. Их вес был разным, и поэтому при использовании приходилось взвешивать[1676]. Основной мерой веса являлся фунт (libra) весом 325–327 г. Возможно, эта мера была заимствована у греков, хотя и не непосредственно[1677].
Сервию Туллию Тимей, а вслед за ним Плиний приписывают введение aes signatum[1678]. Тимей был первым историком, написавшим историю Рима, и совсем не исключено, что он лично посещал Лаций (а, может быть, и Рим) и многое узнал не только о римской истории (точнее, ходивших тогда преданиях об этой истории), но и о различных деталях тамошней культуры[1679]. Традиция, у истоков которой стоял сицилийский историк, сохранялась в течение многих веков, и уже в VI в. н. э. Кассиодор (Variae VII, 32, 4) упоминает о том, что Сервий Туллий первым стал ставить штамп на ассы[1680]. Это тоже были не очень-то правильные куски металла, но на них уже имелся определенный штамп в виде рыбьей кости (или сухой ветви)[1681]. Этот символ кажется немного странным, поскольку рыболовство в Риме большой роли не играло. Но такое изображение находится на монетах греческих городов Запада. С другой стороны, в этрусских городах монета, как кажется, появилась еще позже и в этрусской экономике большой роли не играла[1682]. Поэтому можно говорить о греческом влиянии на появление римской монеты[1683]. Введение aes signatum означало появление уже настоящей монеты, хотя еще и довольно примитивной. Возможно, что это были еще весовые деньги[1684], хотя это и не обязательно.
Насколько монета была распространена, сказать трудно. Археологические исследования позволяют подтвердить появление такой монеты в середине VI в.[1685] Вероятно, во времена Сервия Туллия aes signatum был все же не столько ходячей монетой для различных рыночных действий, сколько счетной единицей, в которой измерялись и собственность, и мера налога, и норма штрафа[1686]. Новый асе был равен прежнему, т. е. весил тот же фунт, но наличие на нем изображения удостоверяло вес и избавляло людей от необходимости его взвешивать. Уже одно это делало новую единицу гораздо более удобной, и она относительно быстро распространилась: если верить Ливию (II, 33, 11), в 493 г. плебеи похоронили Менения Агриппу, внеся по шестой части асса (sextans) каждый[1687]. Варрон приписывает Сервию Туллию и введение серебряной монеты. В таком виде это явно анахронизм. Плиний (XXXIII, 42) утверждает, что собственно серебряная монета (argentum signatum) появилась в Риме только после победы над Пирром, т. е. не ранее 275 г. Но не исключено, что весовое серебро начало использоваться римлянами в правление этого царя. Это хорошо вписывается в общую картину экономического развития Рима в середине VI в.[1688] Вероятнее всего, можно говорить, что выпуск монеты начался в Риме при Сервии Туллии, даже если монета еще воспринималась лишь как мера богатства.
Появление монеты было одной стороной экономического роста Рима. Активное строительство, какое вел Тарквиний, было невозможно без возникновения специализированного ремесла[1689]. Среди находок на Бычьем рынке есть предметы, которые ученые считают продуктами местных ремесленников. Они более грубые и несколько хуже по качеству, чем импортные, но следуют тем же принципам изготовления[1690]. Находки показывают наличие в Риме весьма специализированного ремесла, особенно гончарства и металлообработки[1691].
Значительные изменения происходят в сельском хозяйстве. Под греческим влиянием в Нации и Южной Этрурии, а, следовательно, и на ager Romanus, распространяются такие культуры, как олива и виноград. Большое значение приобретает выращивание зерновых. Не бросили римляне и животноводство. Источники сохранили данные об осушении некоторых районов Рима, особенно форума. Но подобные дренажные работы засвидетельствованы археологией и в окрестностях города, что, естественно, повысило производительность земледельческого труда. К этому надо прибавить расширение территории, подвластной Риму, и эти завоеванные земли тоже использовались римскими земледельцами. Все это привело к очень важному изменению в аграрной сфере. С одной стороны, появились излишки, сделавшие возможным их продавать, а с другой, даже небольшие земельные участки сделали возможным пропитание небольших групп[1692]. Именно серединой VI в., т. е. правлением Сервия Туллия, археология датирует появление крестьянских хозяйств на ager Romanus[1693]. Выше говорилось о разделе Сервием Туллием захваченной у вейентов земли между бедными гражданами. Акт Сервия Туллия фактически означал, что не только внутри городских стен, но и за их пределами существует неродовая собственность. Собственниками являлись отдельные фамилии, не связанные с существующими родами[1694]. С распределением земли связано появление специального инструмента для проведения этого мероприятия — groma. Само это слово происходит от греческого γνώμα (или γνώμων), но пришло к римлянам через этрусков, у которых существовало слово gruma[1695]. Сколь значительной была роль этой формы собственности в римском сельском хозяйстве, сказать трудно. Можно только предполагать, что она была еще весьма небольшой, ибо люди, не связанные с родовыми структурами, предпочитали обитать в городе, занимаясь торговлей и, пожалуй, ремеслом. Но все же появление хотя бы первых элементов неродовой собственности на римской земле было очень важным шагом в развитии римского общества, и этот шаг был связан с деятельностью Сервия Туллия.
Таким образом, в Риме сложились предпосылки для проведения радикальных реформ.
В историю Сервий Туллий вошел в первую очередь как царь-реформатор, создавший институты социально-политического порядка, действовавшие и много веков после ликвидации монархии. Сам царь едва ли мыслил подобными категориями. Проводя свои реформы, он стремился прежде всего создать новую военную силу как орудие активной внешней политики и максимально широкую опору в римском гражданстве ради эффективного укрепления своей власти в самом Риме. Попытка Тарквиния Древнего создать себе вооруженную опору в лице конницы, не связанной с трибами, не увенчалась успехом, и он был вынужден пойти на компромисс, увеличив число всаднических центурий, но сохранив прежние имена и тем самым связи с существующими трибами.
В это время главным видом военного строя стала фаланга — строй относительно однообразно вооруженных пехотинцев-гоплитов. В VI в. гоплитское вооружение распространяется как в Этрурии, так и в Риме[1696]. С его усвоением возникла необходимость и создания новой армии. Старая куриатно-родовая система войска не вписывалась в новые условия ведения войны. Конечно, ее сравнительная простота и быстрота созыва облегчали начало ведения военных действий. Но численность различных курий и родов внутри них была различной, и это сужало возможности армии[1697]. Еще, пожалуй, важнее была принципиальная несовместимость старой системы с фалангой, поскольку отдельные отряды, создаваемые из воинов разного возраста и вооружения, не могли быть объединены в единую и более или менее однообразно вооруженную фалангу, состоявшую из воинов относительно близкого возраста[1698]. Возможно, трудности, испытываемые Сервием Туллием в долгих войнах с этрусками, подтолкнули его к решительному шагу. Как и в этрусских городах, в Риме появление фаланги и превращение в основной вид армии не означали полное исчезновение элементов старого войска. Те или иные аристократы, по различным причинам не вписавшиеся в новую систему, могли создавать свои отряды, Таким был, как уже говорилось, отряд братьев Вибенна. Позже в Риме известен Публий Валерий со своими «содалиями». И в первые десятилетия республики встречались военные действия, предпринимаемые отдельными родами со своими клиентами[1699]. Но главной стала новая тактика, основная на новых принципах воинского набора.
Все более распространявшаяся гоплитская фаланга и соответствующая тактика делали куриатное ополчение и действия отдельных аристократических родов с их клиентами устарелыми. Было необходимо создать новую армию на новых основах. Для этого было необходимо создать и новую социально-политическую структуру римского общества. Политическая ситуация, возникшая после прихода к власти Сервия Туллия, позволила ему сделать этот решительный шаг. Две главные реформы, проведенные Сервием Туллием, по существу явились двумя сторонами одного акта, приведшего к революционным преобразованиям в Риме[1700]. Обе реформы едва ли было можно провести одновременно, но их временная последовательность не очень ясна[1701]. Поэтому их отдельное рассмотрение связано не с установленной последовательностью во времени, а ради удобства и более внимательного их анализа.