Народы, говорившие на умбро-сабелльских, или оско-умбрских, языках, которых обычно называют италиками, стали переселяться в Италию в конце II тысячелетия, двигаясь с северо-востока, либо переходя горы, либо проникая по той части суши, которая остается между Альпами и побережьем Адриатического моря. Были ли они на северо-востоке современной Италии первыми индоевропейцами, сказать трудно. Вполне возможно, что здесь до них уже проживали венеты, родственные, как уже говорилось, латинам. В первые три века I тысячелетия, двигаясь вдоль Апеннинского хребта на юг, умбро-сабелльские племена заняли всю горную часть Центральной Италии и окрестные районы[91]. На базе отдельных групп этих племен формируются относительно стабильные этнические общности, как, например, умбры. Во всяком случае, уже в V в. умбры уже ощущали свою этническую идентичность, перекрывавшую принадлежность к отдельным общинам, называя себя ombrien[92].

Умбро-сабелльские племена, однако, не ограничивались занятием горных районов, а стремились распространиться и на более низменные территории. Так, умбры начали проникать в Этрурию. Этруски их вытеснили, но часть их все же осталась, смешавшись с этрусками. Другие группы начали двигаться вдоль Тибра в Лаций, где столкнулись с латинами. Это были сабины[93].

Сабины были не умбрами, а сабеллами. Термин «сабеллы» в литературе впервые появился у Варрона (у Serv. Georg. II, 168), но существовал он явно гораздо раньше[94]. Сабины являлись не единым племенем, а группой нескольких племен, как вестины, марсы, марруцины и другие. Их совокупность и именовалась сабинами. Это — латинское имя, которое по-сабински звучало как сафины (safini или, скорее, safineis)[95] и означало, вероятно, «свои». Сейчас признано, что это было самоназванием италиков, и оно уже засвидетельствовано около 500 г.[96] Полагают, что само это слово обозначает «тех, кого понимают», т. е. говорящих на близких языках иди диалектах, или, может быть, «свои, собственные»[97]. Этот термин, несомненно, индоевропейский, и он может восходить к очень древним временам. Тем самым, люди, так себя называвшие, противопоставлялись «чужим». Такое самоназвание порой свойственно некоторым этническим группам, стремящимся подчеркнуть свою «исконность». Как полагают некоторые лингвисты, таковым было «свевы» (тоже «свои»), каковым являлось сначала самоназвание германцев, которое затем закрепилось за определенной частью этого этноса. Как было только что сказано, приблизительно около 500 г. до н. э. название «сафины» впервые зарегистрировано для всей умбро-сабелльской общности, но полагают, что оно в качестве общеэтнического термина могло возникнуть много раньше, уже в начале I тысячелетия до н. э. То, что сафинами стали затем называть именно сабинов может говорить о том, что именно они являлись ядром всей умбро-сабелльской общности[98]. Хотя не исключен и обратный вариант: общее название по ускользающим от нас причинам закрепилось за какой-то частью этноса. В любом случае ясно, что носители умбро-сабелльских языков сознавали свою родственность в противопоставлении другим народам и племенам Италии.

Основная часть сабинов жила в горах центральной части Апеннинского полуострова, но другая их часть стала проникать в Наций вдоль левого берега Тибра Там не позднее VIII в. до н. э. возник ряд сабинских поселений[99]. Наиболее значительным были, вероятно, Куры, которые существовали уже в начале VIII в., чтобы несколько позже превратиться в настоящий и довольно обширный город[100]. Хотя сами поселения располагались на холмах в некотором отдалении от реки, они могли контролировать этот важный торговый путь Средней Италии. Сабины не ограничивались этими поселениями, но пытались продвинуться еще дальше к устью Тибра, где они и столкнулись с латинами.

Другие сабельские племена заняли горные районы Кампании. О них пока известно очень мало. Нельзя даже с уверенностью говорить об их названиях и образе жизни.

Таким образом, население Тирренской Италии было очень разнообразным. Это необходимо учесть, говоря о социально-политическом развитии региона. Наряду с этим существовал еще один чрезвычайно важный фактор, о котором было вскользь сказано при рассмотрении этрусской проблемы, — влияние греков, которые тоже были связаны с Тирренской Италией и даже создали в Кампании свои колонии.