Народные собрания в Риме назывались комициями (comitia). Они собирались по куриям, и единственной формой собрания в это время были куриатные и калатные комиции (comitia curiata et calata). И те, и другие собирались по куриям. Но все же между ними существовала определенная разница. Калатные комиции собирались понтификом через особого подчиненного ему вестника — калатора[1079] — ради инаугурации царя или фламинов (Gell. ΝΑ XV, 27, 1). Они также решали вопросы завещаний (Gai Inst. II, 101; Gell. ΝΑ XV, 27, 3). На этих же комициях решался вопрос об отказе от семейных святынь (Gell. ΝΑ XV, 27, 3). Этот отказ связан с процессом усыновления, что означало выход из одной семьи с ее святынями и вступление в другую (Gell. ΝΑ V, 19, 8–9)[1080]. Поэтому вполне можно принять, что и проблема усыновления (по крайней мере, ее сакральный аспект) тоже рассматривалась на калатных комициях[1081]. Тот факт, что они созывались понтификом, ясно показывает их сакральный характер. Инаугурация не только жрецов, но и царей была религиозным актом, так что это только подтверждает связь калатных комиций с сакральной сферой. К этой же сфере явно относились и проблемы завещаний. Калатные комиции в отличие от куриатных собирались на Капитолии около так называемой Калабрской курии (Macrob. Saturn. I, 15, 10). Фест-Павел (49) подчеркивал, что около этой курии можно было заниматься только религиозными проблемами (ratio sacrorum). Дионисий (II, 14, 3) говорил о трех видах решений, которые принимались куриатными комициями — назначение должностных лиц, утверждение законов и принятие решений о войне. Утверждение власти царя (начиная с Нумы) тоже находилось в сфере куриатных комиций (Cic. De re р. II, 13, 25). Эти решения в большей степени носили гражданский характер и созывались царем. Можно говорить, что именно в этом и коренилась разница, Сугубо сакральные проблемы решались калатными комициями под председательством понтифика[1082], а остальные — куриатными под председательством царя (Var. L. L. VI, 31; Fest. 258М; Paul. 250). Тексты Варрона и Феста испорчены, но в них ясно читается rex comitiavit — царь созывал комиции[1083].

Хотя куриатная система развивалась, в конечном итоге число курий было строго фиксировано, и оно все последующее время оставалось постоянным. Вхождение чужеземцев в римский народ происходило через вхождение в курии. Чтобы каждая курия могла реально влиять на решения народного собрания, было установлено правило, что каждая курия имеет в комициях один голос. Может быть, в этом правиле также отразилось римское архаическое сознание, рассматривавшее человека не как отдельную личность, а лишь как часть коллектива. Курии были основными военными единицами, а война играла в жизни Рима огромную роль. Отсюда и роль курий как важнейших единиц не только во время войны, но и в мирной жизни. Размеры курий были различны, но в политическом плане они были равны. Как бы то ни было, римский народ оказался совокупностью не граждан, а курий. В результате голосование в комициях проводилось двустепенно: сначала голосовали члены курии, а затем уже каждая курия подавала свой голос в собрании. Этот принцип двустепенности позже был распространен на все формы народного собрания. Возможно, предварительное голосование членов курий проходило не на самом собрании, а на более ранних сходках (contiones)[1084]. Говоря о голосовании курий, Ливий (I, 43, 10) отмечал, что голосовали подушно (viritim). Поскольку на комициях каждая курия имела один голос, то такое голосование могло относиться только к сходкам. Однако каким образом такое голосование затем официализировалось на самих комициях, сказать трудно. Во всяком случае, принцип группового голосования давал возможности всяческим манипуляциям[1085].

В принципе комиции рассматривались как выражение народного суверенитета. Они, как только что было сказано, избирали должностных лиц, утверждали законы и принимали решения о войне и мире. Однако на деле их функции оказались довольно ограниченными. Калатные комиции вообще собирались всего два раза в год (Gai Inst. II, 101). Возможно, что и куриатные комиции созывались дважды в год — в марте, и мае[1086]. Народное собрание официально избирало царя, но к этому времени его кандидатура уже была принята сенатом, так что собранию оставалось только подтвердить выбор сенаторов и принять специальный закон de imperio, который давал царю право командовать куриатным ополчением. Что касается других должностных лиц, то административный аппарат раннего Рима был довольно ограничен, так что круг таких лиц был очень узок. К тому же в условиях усиливающейся власти царя комиции едва ли могли себя ему противопоставить. Если собрание действительно обладало правом высказываться относительно таких лиц, то, как и с избранием царя, все явно сводилось к формальному утверждению. Никаких конкретных данных о законодательной роли комиций нет, и те законы, которые можно отнести к временам царей, называются в традиции царскими. Речь, таким образом, шла не о законах римского народа, как это будет позже, а о законах, изданных царем[1087]. Да и вообще все решения комиций, как подчеркивал Дионисий (II, 14, 3), должны были утверждаться сенатом, который мог их отвергнуть, если они ему не покажутся верными. Может быть, большее значение имело решение комиций о войне и мире, хотя таких данных у нас тоже не имеется. Во всяком случае реальное решение о начале и завершении войны принимал царь. Вероятнее всего, уже в то время комиции рассматривали вопросы об усыновлении и завещании. Усыновление было связано с переходом из рода в род, или, в крайнем случае, из фамилии в фамилию одного рода. Такое становилось возможным и даже необходимым в случае смерти pater familias без законного наследника. В подобном случае возникал также вопрос о завещании. Эти вопросы касались всего народа, почему они и рассматривались на калатных комициях. Роль комиций несколько вырастала при утверждении царя. Т. к. римской армией того времени было куриатное ополчение, а его командующим был царь, то одним из этапов его избрания было голосование комиций[1088]. Можно говорить, что роль комиций в раннем Риме практически была очень ограничена.