Уже в это время в Риме, несомненно, имелись и рабы[1073]. Определить их численность невозможно, но ясно, что большой роли они еще не играли. До правления Анка Марция, да и в начале его царствования, как об этом не раз говорилось, побежденных обычно переселяли в Рим, включая их в римский народ. Отказавшись от этой практики, Анк, тем не менее, оставлял побежденным свободу. Если кого-либо и порабощали, то это были, видимо, женщины и дети, которые, вероятнее всего, являлись челядью. Сравнительно небольшие участки отдельных фамилий обрабатывали их члены, включая клиентов, члены фамилий были и пастухами стад. Быт даже самых знатных римлян был еще очень простой и не требовал особого обслуживания. Сведения о порабощении всего населения побежденных городов относятся только к более позднему времени. Хотя разделение на свободных и рабов уже и тогда считалось само собой разумеющимся, относительно широкое порабощение было не нужно. Для времени первых царей вполне можно говорить о патриархальном рабстве. Раб был связан с pater familias, и его реальное положение внутри фамилии мало отличалось от положения других ее членов[1074]. Но все же между сыном и рабом существовала принципиальная разница: после смерти отца сын не только освобождался от его власти, но и сам становился отцом собственной фамилии, а раб при всех изменениях в семье до конца (если специально не освобождался) оставался в своем статусе[1075].

Сложнее обстоит вопрос с долговым рабством. Римское право в этом отношении было довольно суровым. Только в середине V в. до н. э. законы поставили некоторый предел алчности богачей (libidine locupletum), установив норму ростовщического процента. По законам XII таблиц несостоятельного должника можно было даже убить или продать «за Тибр»[1076], а в случае наличия нескольких кредиторов разрубить должника на части (III, 5–6). Авл Геллий (XX, 47–52), приводя эту статью законов, прибавлял, что он не знает, чтобы когда-либо такое дикое убийство применялось. Но в данном случае важно не столько практическое применение суровых норм, сколько само их наличие. Что же касается обращения в рабство, то оно явно практиковалось (Var. L. L. VII, 105). Ливий (II, 23, 3–8) рассказывал о некоем бывшем центурионе, который за время его участия в войне был разорен и за долг попал в кабалу. К несколько более раннему времени относилось сообщение Дионисия (V, 53, 2) о бесчеловечности кредиторов, заключавших должников в тюрьму и обращавшихся с ними как с рабами. Цицерон (de re р. II, 34, 59) также писал о кабале (nexa) граждан, существующей в начале V в. Закон, как об этом уже говорилось, разрешал отцу продать в рабство сына, который только после трехкратной продажи освобождался от власти отца. Мог и сам дееспособный гражданин совершить акт самозаклада[1077]. О таких фактах сообщал Ливий (VII, 19, 5; VIII, 28, 2). Он говорил об этом как о порочной, но привычной практике. Поэтому, хотя его сообщения относились к более позднему времени, их можно отнести и к царскому периоду. Так что само по себе существование рабства-должничества в раннем Риме сомнений не вызывает[1078]. В то же время в самом Риме, как кажется, оно все же не применялось. Законы (III, 3–5) регламентировали условия заточения должника, но молчали об использовании его в качестве рабочей силы. Уже упомянутый закон об убийстве или продаже несостоятельного должника свидетельствует об отсутствии его эксплуатации в Риме. Но само существование рабства-должничества несомненно.

Таким образом, социальный строй раннего Рима был довольно сложным. С одной стороны, римский народ делился на трибы и курии. С другой, существовала огромная частноправовая сфера, основанная на отношениях родства — роды и фамилии, в которые входили и клиенты. Возможно, что по совершенно другим принципам члены римского народа разделялись на паги и «холмы». Среди этих категорий в политической и военной сфере важнейшими были курии, в частной — фамилии. Наряду с этими институтами имелась и все больше увеличивалась в своих размерах и роли в экономике, преимущественно городской, масса плебеев, не имевшая отношения ни к публично-правовой, ни к частно-правовой сферам, — плебс.